Черная полоса закончится

      Лань Ванцзи видел много красивых омег. Особенно сейчас, когда его семья, спустя пять лет после его развода, вознамерилась вновь его женить. Он уже сбился со счета, скольких омег и женщин они ему представили, и не сказать, чтобы он был сильно этим доволен. И пусть, на самом деле, он не против был жениться вновь, но уж точно ни на ком из тех, кого ему успела представить его семья, и его сын был в этом полностью с ним солидарен. Все девушки и омеги, представленные ему, были до зубовного скрежета правильными, а Лань Ванцзи еще с детства правила семьи Лань, сколь бы идеально он сам их не исполнял, сидели в печёнке.       И все же, несмотря на усталость, вызванную поведением его семьи, его взгляд сразу же зацепился за потрясающего омегу, к которому прилипли трое мальчишек, в числе которых был и его сын, что о многом говорило. Цзинъи был невероятно придирчивым ребенком, и ему всегда было что сказать о каждом из тех, кого ему доводилось встречать, а тут такие нежности! Сказать, что Лань Ванцзи был удивлен, значит ничего не сказать. И вряд ли дело было в яркой красоте омеги. Как Лань Ванцзи уже сказал, красивых омег они часто видели, поэтому вряд ли его сына покорила исключительно эта черта.       А когда Лань Ванцзи, наконец, приблизился к ним и их наконец представили, его взгляд сразу же невольно зацепился за хорошо скрытый макияжем синяк на щеке и разбитую губу. Он слишком часто видел следы избиений на лице собственного брата, когда тот был замужем за прошлым своим мужем, чтобы не узнать их на чужом лице, и внутри сразу заворочался гнев. Он никогда не понимал, кем нужно быть, чтобы поднимать руку на представителя слабого пола, ведь им и без того было нелегко. И еще этот опущенный взгляд. Весьма яркий признак неуверенного в себе, забитого человека. Его брат вел себя точно так же. До тех пор, пока не встретил Не Минцзюэ и не решился, наконец, на развод, пусть семья и возражала, все еще, как и в более старое время, убежденные что однажды заключенный брак не должен быть расторгнут. То-то они все счастливы были в своих браках. Уж Ванцзи то помнит, каким взглядом награждала отца мать, которую буквально заставили выйти за него замуж, и которая не желала оставаться с ним в одной комнате даже лишнюю минуту. Отец мать любил, да только толку от этой любви не было никакой, ведь мать его буквально ненавидела.       Брак Лань Ванцзи тоже не был исключением. Он с трудом терпел жену на протяжении всего их восьмилетнего брака и когда Цзиньи было шесть, наконец не выдержал и подал на развод. Его жена была слишком похожа на его дядю. Строгая, «правильная» и ужасно раздражающая одним своим существованием. Их отношения с самого начала были холодными как лед и Лань Ванцзи просто не мог себя заставить полюбить эту женщину. Разводом она, как и его семья, тоже не была довольна и пыталась возражать, но он никого не слушал, как не собирается слушать и дальше, и позволять кому-то вмешиваться в свою жизнь тоже. Ему достаточно уже того, что однажды они уже сами решили за них с Сичэнем, и что ни к чему хорошему это не привело.       И вот, его рассуждения вновь привели его к этому омеге. Их дети убежали к классу, а они остались вдвоем и тоже принялись за разминку, потому что в дальнейшем им предстоит участвовать в играх с детьми.       Омега изредка бросал на него взгляды, но потом смущался и виновато отводил их в сторону, и Лань Ванцзи точно видел в его взгляде вину. И это приводило его к другому вопросу: что задумал его сын и двое других мальчишек? Он точно видел их заговорщицкие переглядывания.       Поговорить с сыном удалось только в перерыве после первой игры.       Пока ученики переводили дыхание и пили, Лань Ванцзи подошел к Лань Цзинъи и ухватился рукой за задний отворот его спортивной куртки, потянув сына в сторону от людей. Когда они отошли подальше, мужчина отпустил сына и скрестил руки на груди.       - А теперь ты мне расскажешь, что вы задумали. И даже не думай увиливать. Накажу.       Побегав глазами по толпе, словно в поисках спасения, Лань Цзинъи надулся и нахохлился как воробей.       - Цзян Лин попросил нас о помощи. Он слышал от меня, что наша семья пытается снова тебя женить и подумал, что возможно получится познакомить тебя и его бабу…       - Он замужем. Я видел кольцо у него на пальце и от него исходит запах альфы, - припечатал Лань Ванцзи. Он не собирался вмешиваться в чужую семью.       - Ну да, но это нехороший брак. Цзян Лин часто рассказывает нам, как плохо его отец относится к его бабе. Господин Вэй очень нежный и кроткий омега, хотя Цзян Лин говорит, что когда-то он был ярким, шумным и веселым, но не теперь… Господин Цзян, отец Цзян Лина, часто бьет господина Вэя и однажды это даже привело того к выкидышу. А может и не однажды… Мы с Цзичжэнем, когда бываем у них в гостях, часто видим на теле господина много синяков, хотя он и пытается скрывать их.       - Цзинъи, я не могу вмешиваться в чужой брак.       - Да, я знаю! Но ты все-равно думаешь о том, чтобы жениться, так почему бы не на нем? Цзян Лин хочет, чтобы господин Вэй подал на развод, но у того совершенно нет никакой поддержки на стороне, и никакой защиты. Он сирота, которого воспитала семья Цзян и с их стороны он получает поддержку только от сестры, чего недостаточно! А ты мог бы его защитить, ты сильный!       Лань Ванцзи вздохнул. Не часто его сын так заступался за кого-то, и тем более не часто просил его о помощи, всегда пытаясь справиться со всем сам.       - Цзинъи, ты же был против моей женитьбы, так почему теперь так активно выступаешь за эту идею?       Лань Цзинъи смущенно потупился и сцепил пальцы перед собой.       - Господин Вэй хороший. Всегда, когда мы приходим к ним, он относится к нам так, словно мы не посторонние, а его собственные дети. Угощает нас, заботится или и вовсе успокаивает, если кто-то из нас расстроен. Он ни разу не показал нам, что не рад нашему приходу, даже если было видно, что он плохо себя чувствует. А господин Цзян совершенно другой. Он всегда и всем недоволен и смотрит на господина Вэя так, словно хочет ударить, и его даже не смущает то, что все это видим мы, хотя он никогда не бывает рад нашему приходу. – Лань Цзинъи пожал плечами. – Поэтому я подумал, что он может стать хорошим мужем для тебя. И я бы не отказался от такого бабы. Он совершенно не такой, как те, кого представлял тебе дедушка Цижэнь.       Лань Ванцзи вздохнул. Он совершенно не знал, что делать с этой ситуацией и что вообще думать. По логике говоря – он должен отказаться, так будет правильно, ведь этот омега не свободен, но… Лань Ванцзи солжет, если скажет, что тот ему не понравился или что его совершенно не привлекло то, с какой нежностью он относился к детям.       - Это неправильно. И я уверен, что ты это понимаешь. Но я обещаю подумать. Было бы нехорошо, если бы это причинило господину Вэю еще больший вред, чем уже есть. – Лань Ванцзи тряхнул головой и опустил руки. – Ты можешь идти, игра сейчас снова начнется.       Просияв глазами, Цзинъи кивнул и развернувшись побежал к остальным, накинувшись с объятиями на Вэй У Сяня, который встретил его ответными объятиями, весело улыбаясь. Лань Ванцзи невольно залюбовался им. Такой ласковый в обращении с детьми и такой красивый. Да, Лань Ванцзи определенно заинтересовался.       

***

             Когда спортивный день закончился, и ученики начали расходиться по домам, Лань Цзинъи уговорил отца, чтобы они все вместе перекусили в кафе, что располагается рядом со школой, прежде чем расходиться, и когда Лань Ванцзи согласился, Цзинъи пристал с этим вопросом к Вэй У Сяню. Омега был нерешителен, но, под умоляющим взглядом сына, в итоге согласился. Попрощавшись с учителем и еще не ушедшими учениками, они впятером отправились в милое кафе, в традиционном стиле, под названием «Облачные Глубины».       Уже сидя там и дожидаясь заказанной еды, Вэй У Сянь неловко молчал, пока дети весело болтали. Он то и дело в тревоге поглядывал на часы, чувствуя, как паника подкатывает к горлу.       - Все в порядке?       От панических мыслей его отвлек глубокий голос мужчины, являющегося отцом Лань Цзинъи, и Вэй У Сянь вздрогнул от неожиданности, поднимая испуганный взгляд.       - Д..да. Просто время уже… домой нужно. Муж скоро придет, - он неловко опустил взгляд и сжал на коленях руки.       Некоторое время не было слышно ничего, кроме тихо переговаривающихся между собой детей, а потом он услышал негромкий стук и вновь поднял голову, увидев стакан, наполненный водой, который перед ним поставил мужчина.       - Вы боитесь мужа.       Это был не вопрос, а утверждение и Вэй У Сянь кинул испуганный взгляд на сына, который о чем-то яростно шептался с Цзичжэнем.       - Если вам нужна помощь, неважно с чем, позвоните мне, - мужчина опустил на стол перед ним визитку с номером телефона. – Я не юрист, но у меня есть связи, а наши дети являются друзьями, так что, я помогу. Просто подумайте об этом. Омега не должен подвергаться насилию.       Вэй У Сянь вновь вздрогнул, когда это утверждение опустилось на него подобно неподъемной горе, заставив сжаться и вновь опустить глаза, на которые уже набежали слезы, которые он тут же вытер рукавом спортивной куртки.       О, он бы хотел воспользоваться этим предложением, но его сын…, как он может бросить своего сына? Цзян Ваньинь не поднимает руку на а-Лина, но кто даст гарантию, что этого не будет потом? Его мальчик еще так молод. Он не заслуживает жестокости.       Посмотрев на небольшой бумажный квадратик перед собой, он, дрогнувшей рукой, все же взял его и поспешил спрятать в чехле телефона, чтобы Цзян Ваньинь случайно на него не наткнулся, и еще раз бросил взгляд на альфу перед собой.       - Спасибо, - тихо прошептал он.       Мужчина только кивнул в ответ.       

***

             Уже было темно, когда Вэй У Сянь и Цзян Лин вернулись домой, сытые и, хотелось бы сказать, что довольные, но довольным здесь можно было назвать только последнего. Вэй У Сянь же почти задохнулся от ужаса, когда, открыв дверь увидел в прихожей у порога туфли мужа. Его руки так задрожали, что он уронил ключи. И что ж, его страх не был пустым.       Сразу после этого в прихожую из кухни вышел Цзян Ваньинь, со скрещенными на груди руками и злым взглядом.       - Вы где шлялись так долго? Вы уже давно должны были быть дома.       Вэй У Сянь вздрогнул и опустил голову, находя взглядом ключи, которые, впрочем, сейчас были совершенно не важны, а потом потянулся за спину и нашарив рукой дверную ручку, закрыл за собой дверь.       - Мы с ребятами и бабой были в кафе рядом со школой, - буркнул Цзян Лин, опуская с плеча на пол школьный рюкзак. - После спортивного дня мы все были голодны и уговорили его сходить туда, чтобы поесть и отдохнуть, прежде чем идти домой. А потом баба отвез Цзинъи и Цзичжэня домой, чтобы они не шли пешком, потому что уже темно, а их родители заняты и не могли их забрать.       Цзян Ваньинь хмыкнул.       - К чему эти оправдания? У твоего бабы язык в узел завязался, и он не способен сказать мне этого сам? – Ядовито спросил он.       - Нет, просто…       - Он все верно сказал, Ваньинь, - перебил сына Вэй У Сянь и покачал головой, когда тот посмотрел на него. – День выдался очень активным, и мы были голодными и уставшими, поэтому решили сходить в «Облачные Глубины», кафе рядом со школой, чтобы поесть и отдохнуть. Поэтому мы так задержались. Знаешь ведь, какие они, дети. Растущий организм требует много еды. Вот и… - На последних словах он опустил голову и пожал плечами, уже чувствуя надвигающуюся бурю.       Цзян Ваньинь вновь ядовито усмехнулся и посмотрел на сына.       - Ну раз уж ты уже поел, то поднимайся в комнату и не смей оттуда выходить, кроме как в ванную. Нам с твоим отцом нужно поговорить.       Цзян Лин, услышав это, испуганно посмотрел на Вэй У Сяня и открыл рот, чтобы что-то сказать, но тот быстро покачал головой. Тогда, стиснув зубы, он наклонился, вновь поднял свой рюкзак, и кинув взгляд на отца, принялся подниматься по лестнице. Он уже знал, что будет дальше. И Вэй У Сянь тоже знал.       Когда Цзян Лин поднялся наверх и послышался тихий хлопок двери, Цзян Ваньинь перевел взгляд на омегу и вздернув подбородок произнес.       - Иди сюда, - он указал пальцем на пол перед собой. – И не заставляй меня ждать.       - Ваньинь, я…       - Подойди ко мне, сейчас же, Вэй У Сянь!       Крупно вздрогнув, Вэй У Сянь разулся и обойдя спортивную сумку, которую ранее поставил на порожек перед собой, подошел к мужу.       - На колени.       Сжав губы и уже чувствуя набежавшие на глаза слезы, он повиновался приказу и медленно, аккуратно опустился коленями на пол. А сразу после этого последовал рывок за волосы и его голову насильно подняли, зафиксировав ее в этом положении рукой.       - Я сколько раз тебе говорил, не шляться нигде так допоздна? Сидели с детьми в кафе? Ты мог оставить их там и просто потом оплатить Цзян Лину такси. Какого черта ты там забыл?       - Но они попросили меня…       - Заткнись, я тебя не спрашивал! Ты, как и положено любой омеге, обязан быть дома и ждать мужа, а не шляться где ни попадя! – Заорал мужчина. – И что это еще за костюм на тебе? Какого хера ты вырядился как какая-то потаскуха? Другой одежды, что ли, не было?       - Но это мой единственный спортивный костюм… Мы же с тобой вместе его выбирали… - испуганно прошептал Вэй У Сянь, чувствуя боль от натяжения волос.       - Мы выбирали его не для того, чтобы ты шлялся в нем по городу!       - Но он ведь закрытый…       - Да он обтягивает тебя как вторая кожа! Какая разница, что он закрытый! Не смей больше выходить на улицу в такой одежде!       - Ваньинь, я…       В следующий момент пощечина буквально оглушила его, свалив на пол от силы удара.       - Не смей со мной пререкаться, Вэй У Сянь. Ты мой муж. Моя семья вырастила тебя. Без нас ты так и остался бы прозябать в бедности, никому не нужный. Так что закрой свой рот и слушай, что тебе говорят, да выполняй!       Вновь схватив его за волосы, Цзян Ваньинь потащил его в их спальню, находившуюся на первом этаже, дальше по коридору.       Когда они оказались внутри, он захлопнул за ними дверь и приказал:       - Раздевайся.       - Но Ваньинь, я…       - Я сказал – раздевайся!       Вздрогнув от силы крика, он, со слезами на глазах, принялся стягивать с себя одежду.       - Полностью.       Уже зная, что последует дальше, Вэй У Сянь стянул с себя и нижнее белье, аккуратно сложив всю одежду на кресло в углу комнаты.       - Встань на колени. На кровати.       - Ваньинь, пожалуйста…       Чувствуя, как слезы начинают стекать по лицу, Вэй У Сяня все сильнее охватывал ужас. Он так не хотел этого…       Устав постоянно слышать пререкательства, Цзян Ваньинь подошел к Вэй У Сяню и с размаху влепил ему еще одну пощечину, от чего тот свалился на кровать.       - На колени.       Закрыв глаза и глотая слезы, он сделал как ему было велено, упираясь коленями и локтями в кровать. Позади послышался звук расстегивающейся молнии и ему на бедро опустилась рука. Немного погладила его, а за тем грубо раздвинул его ноги. Затем послышался плевок и Вэй У Сянь почувствовал на своем влагалище влагу, содрогнувшись от отвращения. Пальцами Цзян Ваньинь растер свою слюну по его сухой дырочке, – Вэй У Сянь уже давно перестал испытывать возбуждение рядом с этим человеком, - и, наконец, вдавил в нее головку своего члена, следующим рывком погрузившись в Вэй У Сяня полностью, от чего тот едва не закричал, чувствуя, как болезненно член раздвигает неподготовленные стенки.       Грубо вцепившись руками в его бедра, Цзян Ваньинь начал резко и грубо двигаться в нем, заставляя Вэй У Сяня болезненно скулить сквозь зубы и текущие по лицу слезы.              Когда это наконец закончилось, у Вэй У Сяня не было сил даже встать с кровати и помыться, настолько внизу все болело, однако он заставил себя встать.       Добравшись до ванной комнаты, Вэй У Сянь открыл шкафчик над раковиной и достал оттуда противозачаточные таблетки, глотая и запивая водой сразу несколько. Он совершенно не хотел еще раз понести от этого человека. Хватило с него прошлых нескольких раз. Ни одна из его беременностей, кроме беременности а-Лином, не закончилась для него хорошо, и повторения он не хотел. Лучше вообще бесплодным остаться, чем позволить убить очередного своего ребенка.       Спрятав таблетки обратно, он встал под душ и включил горячую воду, позволив тугим струям заскользить по его коже, смывая каждое фантомное прикосновение его мужа, которые все еще чувствовались едва ли не на каждом сантиметре его измученного тела.       Наконец больше не способный сдерживаться, он опустился на кафель душевой, и обняв колени, заплакал.       Он так устал…