Сжигая место наших встреч.

- Я пошел, скоро вернусь!  Крикнул Илья и выбежал из квартиры. Выходя из подъезда, он то и дело что нервно подправлял съежающую с плеча забитую бумагами сумку.   Весь сегодняшний день стояла ужасная духота, но к вечеру жара спала и уступила прохладе. На улице было хорошо. Легких ветер гладил рыжие волосы, слегка трепая их и разрушая вечно идеальную укладку.  В ушах играл один из его плейлистов, который был отличен спокойными песнями. Иногда он даже подпевал. Моментами фальшивил, но кому не плевать на неправильно спетые ноты когда ты поешь для себя? Шаги парня были размеренными, спокойными, будто он никуда не торопился. Хотя так и было. Ему незачем бежать.  Спустя какое-то время, выйдя на поляну, Муромов остановился и полной грудью вдохнул свежий воздух. Вокруг ни души. Как ему и хотелось. Он наконец снял с плеча сумку и, открыв ее, вытащил оттуда все что там лежало. Мелкие бумажки, небольшие бумажные открытки, пружинистая резинка и многое  другое оказалось на земле. Похлопав себя по карманам, парень вытащил самую главную на этот момент вещь - зажигалка.  Илья присел на корточки перед лежащей на земле стопке бумаг и прочего хлама и снял наушники, так и не дослушав песню. Его тут же накрыла тишина, которой он так давно не слышал живя в шумном городе.  Еще немного посидев и послушав тишину, Муромов все же решил приступить к своему делу.  Парень взял одну из лежащих открыток, пробежался глазами по тексту и остановился на последних словах. На имени отправителя. “Твой надоедливый Черных” - Твой надоедливый Черных.. - прочитал он вслух, проводя по надписи подушечкой пальца и усмехаясь, - Ты действительно надоел мне. Но не так, как раньше.  Легкая улыбка сошла с его губ. Взгляд изменился с мягкого на грустный, а вскоре и вовсе сменился на равнодушный. Повернув открытку так, чтобы не видеть написанного на ней текста, Илья повертел зажигалку и нажал на кнопку, выпуская огонек. Он поднес бумажку к огню и положил ее к остальным бумагам. Огонь распространился с одного листочка к другим, не забывая задеть и браслеты, что тоже лежали в этой уже горящей куче.  - Прости мне, милый мой, прости.. - тихо пропел Муромов, вспоминая одну из любимых песен его - уже бывшего - милого.  Зрелище действительно было завораживающим. Горели открытки, в которых были написаны слова любви. Плавились резинки, что были подарены ему, дабы люди знали что Илья Муромов занят. Горели бумажные цветочки, которые были сделаны им на уроках биологии и географии от скуки. Горели фантики, что были подарены ему со словами «Тебе подгон». Много что горело.  Но самыми главными горели воспоминания, связанные с этим человеком. С Черных Филиппом Сергеевичем.  Первый день в первом классе. Первая ссора. Первая драка. Первые пранки. Первое осознание симпатии. Первые терзающие мысли о своей «неправильности». Первое признание в любви, сказанное на эмоциях. Первые обьятия. Первый поцелуй. Первое свидание. Первая ночевка. Первое знакомство с родителями. Первый секс. Все эти «первые» воспоминания пролетали в голове у парня.  Самым последним пролетевшим воспоминанием оказалось первое и последнее предательство. А ведь все это произошло именно из за него. Если бы Черных не был таким легкомысленным, то всего этого не было бы. Ни поляны, ни забитой сумки, ни бумаг, ни браслетов, ни зажигалки, ни огня.  Ни слез, что он так долго держал в себе. Ни слез, заполонивших глаза и не дающих ему ясно взглянуть на закат. Ни слез, что текут по щекам. Ни слез, что он не может остановить.  Ничего этого не было бы, если бы не он.  Спустя какое то время слезы прекратились, а огонь потух, оставив после себя лишь пепел.  Поднявшись с земли, Илья отряхнул грязь с брюк и неспешно пошел в сторону своего дома. Он не чувствовал ничего. Ни злости, ни грусти. Ничего. Только пустоту. Он бы мог взять наушники и вернуться к прослушивании музыки, но зачем? Ничего ведь не поменяется, лишь добавится лишний шум.  По приходу домой парень сразу отправился в свою комнату. В комнате его ждал уже давно собранный чемодан и лежащий на столе билет. Он проверил время на часах, сверился со временем на билете и вынес чемодан в коридор.  - Все таки решился? - послышался тихий голос матери. Илья в ответ лишь кивнул, - Надолго? - Надолго.  - Хорошо, - Яна кивнула и подошла к сыну, чтобы его обнять, - Я буду скучать.  В ответ на слова мамы парень лишь легко улыбнулся и обнял в ответ.  Постояв в обнимку еще какое-то время, Муромов отпрянул, чмокнул мать в щеку, а после кивнул ей и вышел из квартиры.