Голодная

      Герцогиня Изабелла де Валуа, урождённая баварская принцесса, с отвращением смотрела в зеркало. Круги под глазами, поплывший овал лица, предательски выпирающий живот — всё это было несовместимо с её статусом, амбициями и жаждой власти. В свете свечей, отражаясь в дорогом муранском стекле, она видела не королеву светской жизни, а жалкую, увядающую женщину, обречённую вскорости на забвение.       Её муж, герцог Анри, хоть и не скупился на драгоценности и наряды, всё чаще смотрел на жену с пренебрежением. В салонах шептались о его увлечении юными танцовщицами из Оперы. Изабелла чувствовала, как её влияние тает, будто воск свечи, пожираемый пламенем.       Отчаяние толкало её на безумства. Она перепробовала все модные диеты, пила отвратительные настойки, мучила себя корсетами, сдавливающими внутренности. Но всё было тщетно… Время шло, но ничего не менялось, и Изабелла чувствовала себя загнанной в угол. Ранее она любила наблюдать за собой в зеркало. Сейчас же это стало настоящей пыткой для женщины.       Однажды лунной ночью, когда замок погрузился в тишину, в её будуар явился гость. Он был высок и худощав, одет в чёрный бархат, а глаза незнакомца горели неземным огнём. Он представился месье Люцифером и предложил сделку.       Люцифер явился к герцогине далеко не случайно, а потому что почувствовал её отчаяние, её безудержную гордыню, уязвлённую старением. Изабелла была как раненая птица, готовая на всё, лишь бы взлететь снова. Он искал такие души — жаждущие, алчные, готовые пожертвовать всем ради призрачной мечты. «Я дам вам красоту, Изабелла, красоту, о которой вы мечтали», — прошептал Люцифер, и его голос был мягок, как шелест крыльев летучей мыши. «Ваша кожа станет гладкой, фигура — точёной, а глаза — полны пленительного блеска. Вы станете самой желанной женщиной в Европе».       Изабелла, которая восприняла всё происходящее странным, слишком реалистичным сном, задохнулась от восторга. Она знала, что это грех, безумие, но жажда красоты и власти пересилила страх. Словно под гипнозом она прошептала: — Что я должна дать взамен? — голос герцогини дрожал от предвкушения. — Не много, — улыбнулся Люцифер. — Лишь небольшую плату за поддержание вашей красоты. Вы должны будете питаться… определённой пищей. Едой, которую другие считают отвратительной.       Люцифер объяснил условия сделки. Изабелла должна была употреблять в пищу плоть мёртвых. Свежую, ещё не разложившуюся плоть, которая сохранит её красоту и молодость.       Изабелла содрогнулась. Комната закружилась перед глазами герцогини. Слова Люцифера повисли в воздухе, словно отравленный туман, проникая в сознание Изабеллы и отравляя его ядом сомнений и ужаса. Она машинально отшатнулась, словно от прикосновения прокажённого, и прижалась спиной к холодной стене. — Что… что вы сказали? — прошептала женщина, ее голос звучал хрипло и неуверенно. — Питаться… мёртвыми? Вы шутите, верно? Это какая-то чудовищная шутка?       Люцифер в этот раз не улыбнулся. Его глаза, похожие на два бездонных колодца, смотрели на неё с невозмутимым спокойствием. — Я говорю совершенно серьёзно, герцогиня, — ответил гость, его голос был тихим, но в нём чувствовалась стальная твёрдость. — Это цена, которую Вы должны заплатить за свою красоту. Увы, даже магия дьявола требует подпитки, а что может быть лучше для поддержания жизни, чем сама жизнь, пусть и угасающая?       Тошнота подступила к горлу. Изабелла представила себе картину: ночные кладбища, раскопанные могилы, склизкая, разлагающаяся плоть… Чудовищный кошмар, который просто не мог быть реальностью. — Я… я не могу, — пробормотала она, задыхаясь. — Я не способна на такое! Это… это отвратительно, бесчеловечно, богохульно! — Разве, жить в тени, увядать, быть забытой — это благочестиво? — парировал Люцифер. Он прекрасно умел убеждать, манипулируя человеческими тёмными желаниями. — Разве мириться с тем, что ваше влияние тает, а муж смотрит с пренебрежением, — это не грех против самой себя? Вы готовы позволить себе морально умереть, пока ваше тело ещё дышит?       Люцифер сделал шаг вперёд, и Изабелла почувствовала, как её окутывает аура тёмной энергии. Герцогине показалось, что она видит в его глазах отражение своего будущего: уродливая старуха, всеми забытая и презираемая, доживающая свои дни в одиночестве и нищете. Этот образ был страшнее смерти, страшнее человеческого осуждения… — Подумайте, Изабелла, — мягко уговаривал Люцифер. — Что такое один отвратительный поступок по сравнению с вечной красотой и властью? Вы будете королевой, богиней, объектом всеобщего восхищения. Все мужчины будут у ваших ног, а женщины начнут вновь тайно завидовать вам, а не перемывать кости за спиной. Разве это не стоит того, чтобы нарушить некоторые моральные нормы?       Он сделал паузу, давая «жертве» время на раздумья. Люцифер чувствовал, знал, что та уже попалась в его капкан сладких слов и обещаний. Изабелла металась, как зверь в клетке. На одной чаше весов лежали её гордость, амбиции, жажда власти, а на другой — отвращение, моральные принципы и страх быть уличённой обществом в столь постыдном поступке.       Она невольно, по привычке посмотрела на своё отражение в зеркале. Тусклый свет свечей выхватывал из темноты морщины вокруг глаз, обвисшие щеки и тусклый блеск волос. Изабелла увидела не себя, а призрак былой красоты, тень, обречённую на исчезновение. — Но… как? — прошептала она почти неслышно. — Как я смогу это сделать? Где я найду… это?       Люцифер улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — Не беспокойтесь об этом, герцогиня. Я обеспечу вас всем необходимым. Каждый приём пищи прислуга будет подавать Вам кусок мёртвой плоти, для окружающих же это будет выглядеть как обычные блюда. Ваша задача — только принять решение. Готовы ли Вы заплатить цену за свою мечту?       Изабелла молчала, борясь с собой. В её голове звучали два голоса: голос разума, твердивший о грехе и проклятии, и голос гордыни, шепчущий о власти и восхищении.       Герцогиня снова взглянула в зеркало. Призрак красоты манил и звал, обещая вечную молодость и славу. Она больше не могла сопротивляться. — Я… я согласна, — выдохнула она, и её голос был полон страха и решимости. — Я согласна на всё, только верни мою красоту!       Сделка была заключена. Люцифер исчез так же внезапно, как и появился, оставив Изабеллу в объятиях страха и надежды.       Утреннее солнце пробивалось сквозь плотные бархатные шторы, заливая спальню мягким золотистым светом. Изабелла застонала и перевернулась на другой бок, пытаясь укрыться от назойливых лучей. В голове шумело, как после бурной ночи, хотя она не притронулась ни к вину, ни к другому алкоголю. В памяти всплывали обрывки ночных кошмаров: чёрный силуэт, зловещий шёпот, отвратительное предложение… Изабелла поморщилась, решив, что произошедшее в ночи — всего лишь дурной сон, вызванный переутомлением и нервным напряжением последних недель.       С трудом разлепив глаза, Изабелла села в кровати и потёрла виски. Тело ощущалось непривычно лёгким и бодрым, но она списала это на хороший сон. Встав с кровати, женщина направилась к зеркалу, чтобы привести себя в порядок перед завтраком.       И вот тут её и ждал удар.       Вместо привычного отражения — уставшего, осунувшегося лица с мешками под глазами и наметившимися морщинами — из зеркала на неё смотрела незнакомка. Кожа сияла ровным молочным светом, поры словно исчезли, а мелкие морщинки разгладились, как будто их никогда и не было! Глаза, которые ещё вчера выглядели тусклыми и усталыми, теперь горели ярким, пленительным огнём, а под ними не было и следа тёмных кругов. Скулы стали более выразительными, губы — полнее и чувственнее, а овал лица приобрёл чёткий, изящный контур.       Изабелла застыла, не в силах отвести взгляд от своего преображённого вида. Она медленно провела рукой по щеке, чувствуя под пальцами гладкую, упругую кожу. Это была не она, но в то же время это была она — та Изабелла, о которой она мечтала, та Изабелла, которую она потеряла в борьбе со временем.       Сердце бешено заколотилось в груди. Она вспомнила ночной визит, шёпот Люцифера, чудовищное предложение… Неужели это было правдой? Неужели то был не сон?!       Она подбежала к окну и распахнула шторы. Яркий солнечный свет залил комнату, и в его лучах преображение стало ещё более очевидным. Она была прекрасна. По-настоящему прекрасна, свежа и снова молода!       Изабелла рассмеялась. Смех её был истеричным и каким-то безумным, полным восторга и ужаса. Она кружилась по комнате, любуясь своим отражением в каждом зеркале, в каждом отполированном предмете мебели. Она была королевой, богиней, воплощением красоты и совершенства.       В этот момент дверь бесшумно отворилась, и в спальню вошла Мари, её старая служанка, с серебряным подносом, на котором дымился утренний кофе. Мари замерла на пороге, уставившись на Изабеллу с открытым ртом. — Мадам… что с вами случилось? — пролепетала она, роняя поднос. — Вы… вы просто сияете!       Изабелла резко остановилась и нахмурилась. Нужно было срочно придумать правдоподобное объяснение её столь резко изменившейся внешности, чтобы скрыть правду. — Мари, не ломайте комедию, — холодно произнесла герцогиня, стараясь взять себя в руки. — Просто я наконец-то нашла подходящее средство для ухода за кожей. Новый крем, привезённый из Индии. В его состав входит экстракт очень редкого растения, обладающего чудодейственными свойствами. Она подошла к служанке и взяла её за руку: — Видишь, Мари? Даже морщинки разгладились. Это просто чудо какое-то! Я закажу для тебя такой же крем, и ты тоже станешь красавицей, — Изабелла знала, что её служанка была не далёкого ума девицей. Потому была уверена, что та поводётся на столь неловкую ложь.       Мари, всё ещё не оправившись от шока, кивнула, собирая разбитую посуду. — Конечно, мадам, как скажете, — пробормотала она. — Но я никогда не видела ничего подобного… Вы выглядите на двадцать лет моложе!       Изабелла улыбнулась, довольная тем, что ей удалось убедить служанку. — Просто чудодейственный крем, Мари, — повторила она. А после с нажимом добавила: —Запомни это.       Но за маской довольства скрывался ледяной ужас. Изабелла понимала, что ей придётся постоянно поддерживать эту ложь, скрывая правду от всего мира. И цена этой лжи с каждым днём будет становиться всё выше и выше.       Она снова посмотрела в зеркало. Красота манила и звала, но герцогиня в глубине души знала, что эта красота теперь — её проклятие.       Сквозь эйфорию восторга пробивался ледяной холодок страха. Она помнила, какую цену придётся заплатить. Отвратительную, немыслимую цену.       Изабелла остановилась как громом поражённая. В голове снова всплыли образы: кладбище, раскопанные могилы, разлагающаяся плоть… Тошнота подступила к горлу, и радость мгновенно сменилась отвращением.       Но теперь она знала наверняка: ночной кошмар стал реальностью. И теперь предстоит жить с этим и нести это бремя. Она зажмурилась, пытаясь заглушить тошноту и страх, и прошептала: — Я смогу. Я справлюсь. Я стану самой прекрасной женщиной в мире, чего бы это ни стоило.        За завтраком, как и говорил Люцифер, герцогине подали отдельное блюдо. На белом фарфоре лежал большой кусок мёртвого человеческого мяса. Запах разложения сразу же ударил в нос, вызывая новый приступ тошноты. Но никто из окружающих — ни прислуга, ни её муж, который снова с интересом и восторгом взирал на супругу, — никто не ощущал этого тошнотворного запаха.       Изабелла отрезала небольшой кусок мяса. Оно был бледным, с синеватым оттенком. Она смотрела на него с отвращением и ужасом. Это было безумие. Она — герцогиня, аристократка — собиралась съесть кусок разлагающегося трупа.       Но потом женщина вспомнила своё отражение в зеркале, свою красоту — сияющую, пленительную, неземную. И вспомнила слова Люцифера: «Цена, которую Вы должны заплатить за свою мечту».       Дрожащими руками она поднесла кусок мяса ко рту. Запах был невыносим. Женщина положила холодный, склизкий кусочек в рот, закрыла глаза и, не жуя, заставила себя проглотить это. Вкус был отвратительным. Соленый, гнилостный, с привкусом земли и смерти. Её чудом не стошнило. Изабелла понимала, что это вызовет лишние вопросы у мужа, потому изо всех сил старалась не подавать виду. Она запила гадкий вкус напитком, но тот, словно въелся в её язык.       Но когда тошнота немного прекратилась, герцогиня почувствовала странное облегчение. Тело словно наполнилось новой энергией. Посмотри она сейчас в зеркало, увидела бы, что стала ещё прекраснее. Однако, то видел герцог Анри, с восторгом и обожанием наблюдавший за своей женой.

***

      Со временем Изабелла привыкла. Отвращение сменилось равнодушием, а затем… интересом. Она начала изучать анатомию, узнавать о тонкостях вкуса различных частей тела. Мозг, по её мнению, имел землистый привкус, а сердце напоминало дичь. Изабеллу более не привлекали изысканные пирожные, которые она раньше так любила, или нежные запечённые перепела. Эта пища казалась ей слишком пресной, неинтересной, а главное — обычная еда совершенно не давала герцогине насыщения.       Вернувшаяся красота принесла герцогине триумф в светских кругах. Герцог Анри, очарованный её преображением, перестал пропадать в сомнительных компаниях, проводя время по большей части подле супруги. В салонах её боготворили, её наряды копировали, её мнение ценили. Изабелла была на вершине мира.       Однако, со временем власть и красота перестали приносить ей удовольствие. Это приелось герцогине, стало скучным, обеденным и неинтересным. Она чувствовала себя пустой, словно красивый, но полый изнутри сосуд. Единственное, что всё ещё доставляло Изабелле настоящее удовольствие, — это… еда. Упиваться вкусом плоти, запретной, отвратительной, но такой желанной.       Она перестала скрывать свои пристрастия от слуг, так как со временем того, что посылал Люцифер, герцогине стало мало… Пришлось доплачивать слугам, чтобы те разрывали свежие могилы на городском кладбище и добывали ей «еду». И вдвое больше Изабелла платила им за молчание. Те, кто протестовал или предпринимал попытки рассказать секрет госпожи третьим лицам, исчезали без следа.       Однажды за ужином герцог Анри с гордостью рассказывал гостям о своей прекрасной жене. Изабелла слушала его с брезгливой улыбкой. Она видела, как лицо супруга стареет, как кожа покрывается морщинами, как седеют его волосы. Герцогиня больше не хотела быть его женой. Она хотела… съесть его.       В ту же ночь Изабелла покинула герцога. Она оставила ему всё: замок, титул, богатство. Ей это больше не было нужно.       Женщина сменила имя, теперь её звали Марта. Она устроилась смотрительницей на старое кладбище на окраине города. Там, среди могил и надгробий, бывшая герцогиня нашла свой настоящий дом. По ночам, под покровом темноты, она выкапывала тела, утоляя свою ненасытную жажду.       Лунный свет озарял ее прекрасное лицо, когда она, перепачканная землёй и кровью, пожирала свою добычу. Её глаза горели безумным огнем. Она была прекрасна и ужасна одновременно, королева мёртвых, чья красота подпитывалась кошмаром. Она была Изабеллой, заключившей сделку с дьяволом, и теперь принадлежала ему безраздельно. Она нашла свой смысл в этом кошмаре. И ей это нравилось. Очень нравилось.