They're called guardians

Холодный ветер впивался в кожу игольчатыми зубами, когда Саманта наконец начала что-то чувствовать. Она лежала на земле — не в своей постели, не в знакомой комнате, а на сырой, пахнущей прелыми листьями и железом почве. Голова раскалывалась, будто кто-то вколотил в виски раскаленные гвозди. Ледяная роса проступала на ее щеках, когда она резко раскрыла глаза. Она резко села, судорожно хватая ртом воздух, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. — Наконец-то. Голос. Твердый, как сталь, знакомый до мурашек. Саманта подняла голову. Перед ней, залитый первыми лучами солнца, стоял Дерек Хейл. Его глаза — два зеленых лезвия во тьме — сверлили ее насквозь. — Что я… — голос сорвался, язык прилип к пересохшему нёбу. Она огляделась — сгоревший дом Хейлов, черный скелет на фоне еле голубого неба, лес, плотно обступивший поляну. — Как я здесь? Дерек шагнул ближе. В его движениях была хищная грация, от которой по спине побежали мурашки. — Ты не помнишь? Воспоминания нахлынули обрывками: Она в лесу, чьи-то глаза в темноте, зеркало. — Мне снился сон… — Это был не сон. — Дерек схватил ее за запястье, перевернул руку. На внутренней стороне — синяки в форме пальцев. Её собственных. — Ты шла сюда. С закрытыми глазами, а потом упала. За спиной у Дерека что-то шевельнулось в тени разрушенного дома. — Но я же не… — голос Саманты дрогнул, — Я не как вы. Я не… Дерек внезапно втянул носом воздух, его брови поползли вверх. — Тогда объясни это. Он указал на землю. Следы. От места, где она лежала — до самого леса. Узкие. Глубокие. Босые. И между ними — ровные промежутки. Слишком ровные. Как будто… Как будто она парила над землей. Где-то в глубине леса заскрипели ветки. — Ты пришла на зов альфы, — прошептал Дерек, и впервые в его голосе прозвучало что-то, кроме злости. Страх? Солнце зашло за облако, окрашивая поляну в серые привычные цвета. Она склонила голову. Под ногтями — земля. И что-то темное. — Что со мной происходит? — ее шепот разнесся по поляне, и в ответ была лишь удручающая тишина… Дерек резко развернулся, шагая в сторону дома. — Иди за мной, сейчас же. Сэм медленно поднялась, отряхивая пижаму от листьев и грязи, осторожно ступая голыми ногами по сырой земле за мужчиной. Она вздрогнула всем телом, стоило ветру задуть из-за деревьев — было холодно, так что зубами хотелось стучать друг об друга. — С тобой такое бывало? — спросил Дерек, становясь на порог своего дома и складывая руки на груди. — Никогда прежде. Увидев сжавшуюся девчачую фигуру, Хейл слегка закатил глаза и стянул с себя куртку, протягивая ее школьнице. Чуть помедлив, Саманта приняла вещь в руки и накинула на себя, кутаясь и хоть немного согреваясь, хоть ноги все еще были слегка занемевшими от холода. — Есть идеи? — тихо спросила она, поднимая глаза на него. — Ни одной. Она неловко потопталась на месте, утыкая взгляд в деревянные балки дома. — Можешь отвести меня домой? Он смог. Ехал быстро, не прерывая молчание между ними. Ей же было некомфортно рядом с хмурым оборотнем, которого она даже не знала и по сути обвинила в смерти собственной сестры. Уже когда его черная Камаро затормозила недалеко от ее дома, она к нему повернула испуганное лицо: — Спасибо. — Хейл равнодушно кивнул, выжидая когда девушка выйдет из машины. — И прости, что обвинили тебя. — Лучше, волнуйтесь о своем друге и его новой сущности, чем обо мне. Саманта заторможенно кивнула и покинула автомобиль, слыша как тот быстро уезжает от ее дома обратно в лес. Зная, что мужчины еще спят, она сразу обошла здание так, чтобы оказаться под собственным окном, которое оказалось открытым. Ещё в детстве Страшная троица научилась взбираться к ним в комнаты по дереву, стоящему напротив, которое удачно и удобно протягивало свои длинные крепкие ветви к их комнатам. Но в детстве ты не особо задумываешься о шансе упасть и разбить себе нос, в лучшем случае. Сначала Сэм подпрыгнула до одной из веток, подтягиваясь с ее помощью выше. Сев на нее, она сильно обхватила ствол руками, начиная бояться упасть. Хотя высота была не такая большая. Осторожно развернувшись, девушка переместила руку выше и встала на ветку. По-моему, в детстве они не боялись обвалится под собственным весом. Там было тридцать, а сейчас пятьдесят с хвостиком килограмм. Стараясь не думать о плохом, Саманта добралась до нужной ей высоты, облегченно выдыхая и прикрывая глаза. Теперь осталось доползти практически до конца ветви, чтобы по ней перейти в окно спальни. Вот и настал самый пугающий момент. Осторожно и очень медленно ползя по ветке вперёд, она до боли в руках сжимала поверхность дерева, оставляя еще большие ссадины на ладонях. Добравшись практически до конца, какой-то черт дернул посмотреть ее вниз. От страха Саманта легла туловищем на ветку, буквально обнимая ее всеми конечностями, повиснув как обезьянка. Досчитав до десяти, она наконец оторвалась от дерева и Опираясь о дом, осторожно поднялась на ноги и сделав один широкий шаг, ступила на подоконник в комнате, устало плюхаясь на кровать рядом с окном. 5:47 утра. Будильник еще не зазвонил, но Саманта не собиралась ложиться спать дальше. Комната тонула в сизом предутреннем свете — тени книжных полок вытягивались по стенам, как длинные пальцы. Она замерла на секунду, прислушиваясь. В доме было тихо — даже слишком. Ни привычного стука шагов отца, работающего допоздна, ни бешеного топота Стайлза, вечно роняющего что-то в ванной. Только холодильник гудел на кухне, да где-то за стеной капал кран. Саманта потянулась к тумбочке. Щелк. Лампа залила комнату желтым светом, и она зажмурилась — слишком резко после ночных кошмаров, о которых решила не вспоминать. На полу у кровати уже лежали приготовленные с вечера вещи: — Сумка с биркой от Стайлза («На случай, если забудешь, чья ты сестра») — Конспекты, в разноцветных папках (синяя — для химии, красная — для биологии) — Кроссовки, аккуратно поставленные носок к носку Саманта провела рукой по голой щиколотке — царапины с прошлой ночи уже затянулись. Слишком быстро. Ладони тоже были чисты от ран, лишь остатки крови и грязи напоминали о них. Душ приняла за семь минут — ровно три песни из плейлиста в наушниках. Вода смыла остатки странного сна, но не ощущение… присутствия. Будто кто-то стоял за запотевшим стеклом душевой кабины, дожидаясь, когда она закроет глаза под струями воды. На кухне вскипятила чайник — не кофе, как как обычно, а крепкий чай с лимоном. Пока вода булькала, разложила по контейнерам заготовленные с вечера бутерброды: — Себе — с ветчиной и яйцом — Стайлзу — с арахисовой пастой (он вечно забывал позавтракать) — Скотту — с курицей (на случай, если тот вообще появится в школе) И пара контейнеров на работу для отца, с запеченными овощами и мясом. Рядом положила сникерс, пусть порадуется сладости. Чайник взвыл, и в этот момент донесся грохот — Стайлз, судя по всему, в очередной раз наступил на скейт, который сам же оставил посреди комнаты. — Ты вообще спала? — его голос, хриплый от недосыпа, послышался с лестницы. Саманта налила кипяток в кружку, наблюдая, как чаинки поднимаются вихрем. — Как сурок. Ложь далась легко — годы тренировки. На улице рассвет окрасил небо в бледно-лиловый. Где-то залаяла собака — отчего девушка вздрогнула, вспоминая странную ночь. Саманта допила чай, оставив на дне кружки ровно три чаинки. На удачу. От сглаза. Чтобы не думать о том, почему ее тело вдруг стало регенировать со скоростью Скотта. Или Дерека. — Поехали, тормоз! — крикнула она, хватая ключи со стола. И когда Стайлз вывалился в коридор с одним натянутым носком и разлетающимися учебниками, мир на секунду казался нормальным. Хотя бы до первого урока. Хотя бы пока солнце не поднялось выше.

***

Небо над Бэйкон-Хиллс окрасилось в мягкие оттенки заката, когда Саманта Стилински и Айзек Лейзи шли по главной улице, направляясь в кинотеатр. Воздух был наполнен ароматом осенних листьев и далёким запахом попкорна, доносящимся из открытых дверей кинотеатра. Айзек, как всегда, выглядел слегка небрежно — тёмный свитер с вытянутыми рукавами, растрёпанные волосы и лёкая улыбка, скрывающая его обычную скептическую натуру. Он шёл рядом с Самантой, время от времени поглядывая на неё с едва заметным любопытством. — Ты уверена, что хочешь смотреть этот ужастик? — спросил он, засунув руки в карманы. — Я просто помню, как ты в прошлый раз вскрикнула из-за теней на экране. Саманта фыркнула и слегка толкнула его плечом. — Во-первых, это был не крик, а вполне обоснованный испуг. А во-вторых, если тебе самому страшно, можешь держаться за мою руку, — пошутила она, но тут же покраснела и поспешно добавила: — Шутка. Айзек усмехнулся, но ничего не ответил. В его глазах мелькнуло что-то тёплое, что-то, чего он сам, возможно, ещё не до конца понимал. Кинотеатр встретил их мягким светом и легким шумом от парочки других зрителей. Они взяли билеты, попкорн, Айзек настаивал на двойной порции карамели, и устроились в затемнённом зале. — Спорим, главный герой умрёт первым? — прошептал Айзек, наклоняясь к её уху. — Спорим, что нет, — ответила Саманта, но уже через десять минут вцепилась ему в рукав, когда на экране внезапно возник силуэт монстра. Айзек рассмеялся, но не стал её дразнить. Вместо этого он просто устроился поудобнее, позволяя ей незаметно прижаться к нему в самые страшные моменты. Титры медленно проплывали по экрану, но зал уже наполнялся шумом встающих зрителей. Саманта доедала последние крошки попкорна, стараясь не смотреть на Айзека — ей было немного стыдно за то, как она вцеплялась в него в самые страшные моменты. — Ну что, героиня бесстрашная? — Айзек ухмыльнулся, поднимаясь с кресла. — Я насчитал как минимум три раза, когда ты чуть не оставила на моей руке синяки. — Ой, заткнись, — Саманта бросила в него бумажным стаканчиком, но не смогла сдержать смех. — Просто оператор знает, как снимать жуткие сцены. Это не я трусиха, это он талантливый! — Конечно, конечно, — Айзек поднял стаканчик и бросил его в урну. — Просто в следующий раз давай договоримся: либо комедию, либо документалку про панд. Чтобы ты хоть кого-то могла пережить без риска для моих конечностей. Они вышли на улицу, где уже сгущались вечерние тени. Фонари мягко освещали тротуар, а вдалеке слышался смех компании подростков, расходившихся после кино. — Ладно, признаю, может, фильм и правда был жутковатый, — Саманта вздохнула, натягивая рукава свитера до пальцев. — Зато, как я и говорила, главный герой жив! — торжествующе прошептала она, обернувшись к Айзеку. — Ладно, признаю, ты была права. Но только потому, что сценаристы явно хотели оставить место для сиквела. По всем законам жанра он должен был сдохнуть в первой же схватке. — Ты просто не романтик, — фыркнула Саманта, медленно вышагивая к дому. — Если бы все в кино вели себя как некоторые циничные зануды, это был бы сплошной документальный фильм про выживание самых подлых. Айзек тихо рассмеялся себе под нос, кидая на девушку скромные взгляды. — Могу задать вопрос? — Сэм мотнула головой, поворачивая к нему. — У тебя все в порядке? Ты просто сегодня слегка… взвинченная. Девушка потупила взгляд в носки кроссовок, неловко поправляя плечики кофты и натянула улыбку: — Да, я в норме. Просто столько всего навалилось в последние две недели, что устаю сильно. — Лейхи кивнул, хоть и не особо поверил ее словам. — А сам, синяк на тренировке получил? — Д-да. — быстро выпалил парень, отворачиваясь от нее раненой частью лица. — Ударился об клюшку, да. Луна висела над крышами, серебряным светом заливая пустынные тротуары. Где-то вдалеке скрипели качели на пустой детской площадке. — Ну что, критик, — Саманта подбросила в руке ключи, ловя их со звоном, — признавайся, тебе понравилось. Айзек шёл рядом, руки в карманах, плечом задевая низко склонившиеся ветви клёна. — Фильм? Да так, на троечку. А вот твои комментарии… — он повернул голову, и в его глазах отразился свет фонаря, — это был отдельный жанр. — Ой, да ладно! — она толкнула его локтем. — Ты сам весь фильм ворчал про нелогичные повороты сюжета. — Потому что это важно! Если у призрака есть сила двигать шкафы, почему он просто не раздавил героев в первой сцене? Саманта закатила глаза, но улыбка выдавала её. — Ты невыносим. Тебе просто нравится всё усложнять. — А тебе — всё упрощать, — парировал он. Они прошли мимо старой аптеки, где витрина всё ещё светилась неоновым синим. — Ладно, а если бы ты был режиссёром? — неожиданно спросила Саманта. Айзек замедлил шаг. — Я бы… — он задумался, — сделал главным героем самого призрака. Показал, почему он стал монстром. — Вот видишь! — она щёлкнула пальцами перед его носом. — Ты же романтик в душе. — Это не романтика, — он отвёл взгляд, — это логика персонажа. Саманта рассмеялась, и звук разнёсся по тихой улице. — Как скажешь, мистер Это-не-Романтика. Они подошли к её дому. На крыльце горел свет, отбрасывая тёплый прямоугольник на ступени. — Ну… спасибо, — она задержалась на секунду, переминаясь с ноги на ногу. — За что? За мои блестящие комментарии? — Айзек неловко ухмыльнулся. — За то, что не дал мне умереть от страха в кресле. Он сделал преувеличенный поклон. — Всегда к услугам. Саманта повернулась к двери, потом резко обернулась: — Скажи честно, я тебе нравлюсь? Вопрос повис в воздухе, резкий, как щелчок пальцев перед лицом. Айзек замер. Его обычно быстрые, острые мысли вдруг застряли, словно зацепились за что-то невидимое. Он открыл рот, закрыл, снова открыл: — Это… что за вопрос вообще? — Она смотрела на него так пристально, что Айзек почувствовал, как тепло разливается по шее. Он привык к её шуткам, к спорам, даже к неожиданным вспышкам храбрости. Но не к этому. — Конечно… мы бы не общались, если бы не нравились друг другу, верно? — Я про другое, Лейхи. Саманта быстро подошла к нему, становясь ровно напротив парня и заглядывая в слегка смущенное лицо, щеки которого порозовели, стоило ей сократить дистанцию. — Как девушка, я тебе нравлюсь? — Я… — он начал и запнулся, глядя куда-то мимо её плеча, — не знаю. — Не знаешь? — она слегка наклонила голову. — Ну… знаю, — повторил он тише. Потом вдруг встретил её взгляд: — С шестого класса знаю. — добавил Айзек. Теперь уже Саманта замерла. Луна выскользнула из-за туч, осветив её широко раскрытые глаза. — О, — только и выдохнула она. Тишина растянулась, плотная, как туман. Где-то вдали проехала машина, и её фары на секунду выхватили их из темноты — он, сжавший руки в кулаки в карманах, она, с полуоткрытым ртом. — Ладно, — Айзек резко кашлянул, — мне… пора. Девушка сделала шаг к нему, бегло целуя его в уголок губ и с легкой улыбкой наблюдая за меняющимися эмоциями на его лице. — Ты мне, конечно, не с шестого класса нравишься, но сейчас начал. Доброй ночи, Лейхи. Айзек ещё минуту стоял, глядя на закрытую дверь, потом повернулся и зашагал прочь, обдумывая произошедшее.