Птицы летят на юг

      Небо над Найт-Сити кажется таким далёким, недостижимой глубиной, в которой тонет отражение проклятого города. А на водонапорной башне оно ближе и будто бы чище. Ви поднимает руку и растопыривает пальцы, разглядывая сквозь них темнеющий небосвод. Ночь подкрадывается незаметно, споря с огнями неоновых вывесок.       — Смотри, птица.       Ви поворачивает голову, найдя взглядом маленькую точку, на которую показывает Ривер.       — Птица? — скептически тянет она. — Скорее уж ави или беспилотник. Я очень давно не видела птиц.       — Они пролетают здесь иногда.       Рука Ривера медленно рисует линию по небу, и Ви следит за ней взглядом.       — На юг?       — На юг.       Он улыбается, глядя на неё сверху вниз. Склонившись, целует, но когда Ви тянется за ещё одним, осторожно придерживает за плечо.       — Сначала поставим тебя на ноги.       — Да я в порядке!       Ви возмущена. В доказательство она пытается встать, но оказывается крепко прижата к нагретому за день металлу.       — Тебя располосовали мусорщики, Ви. Я знаю, что ты сильная, и это «пара царапин», но позволь мне о тебе позаботиться.       Он целует её в шею и тихо шепчет на ухо:       — Я люблю тебя.       Птица всё так же медленно летит на юг. Может, ави?..       ***       — Ривер, — зовёт Ви. — Ри-ивер.       В кружках — ароматный горячий кофе, на подносе рядом булки из ближайшей закусочной. Ви выглядывает из кухни, вгрызаясь зубами в ещё тёплую выпечку, и с иронией поднимает бровь.       — Что ты такое делаешь?       — Подожди минутку, хорошо?       Ждать Ви умеет. Но любопытство куда выше покладистости, и она подбирается ближе, стараясь ступать бесшумно. За спиной Ривера ни черта не видно, а сам он не признается, над чем так пыхтит уже битых полчаса.       — Я слышу, как ты жуешь, — смеётся Ривер.       Ви шумно выдыхает и плюхается на диван рядом.       — Миссия провалена, — невнятно бормочет она с набитым ртом. Проглотив, прищуривается. — Так что?       — Вот.       На ладони Ривера — бумажная фигурка. Не идеальная, заметно, что её складывали заново как минимум пару раз. А ещё одно крыло у этой птички чуть больше, чем другое. Ви всё это замечает, но молчит. Фигурка кажется такой хрупкой, тронь — и рассыплется, точно стеклянная. И очень похожа на то, что Ви видела однажды в книжке в далёком детстве.       — Журавлик?       Голос подводит. Чуть заметная дрожь пробирается в него, и Ривер это чувствует. Улыбнувшись, он кивает и протягивает фигурку.       — Это тебе.       — Мне?       — На удачу.       Ви удаётся улыбнуться в ответ, но внутри всё сжимается от нежности и одновременно тревоги. Удача... Она ей нужна, несомненно, но дело вовсе не в удаче. Дело в том, что Ривер так заботится о ней, что в ответ не находится даже слов. А он, кажется, понимает и это. Подсаживается ближе и, обняв одной рукой, целует в макушку.       — Не самый лучший подарок, я знаю, но...       — Спасибо. Повешу в машине.       Ви забирает у него журавлика и поднимает голову. Прищуривается от пришедшей вдруг мысли.       — Если я птица, то ты мой юг?       Ривер раздумывает несколько секунд максимально серьезно, но надолго его не хватает.       — Буду рад, если это так. Я люблю тебя, Ви.       Чтобы лететь, нужны крылья.       ***       Радио в машине играет тихо, на грани слуха, и Ви изо всех сил борется с сонливостью. Положив руки на руль, а голову на руки, она осторожно трогает журавлика, висящего на зеркале заднего вида. Он медленно вертится, покачивая крыльями и будто бы раздумывая, взлететь или нет. На его месте Ви ни секунды не сомневалась бы. Она криво усмехается. Будь у неё способ улететь и оставить позади то, что так тревожит...       — И что это?       Ви даже не вздрагивает. Появления Джонни перестают пугать и быть внезапными настолько, чтобы отвлечь. Она не отвечает, снова касаясь бумажного крыла кончиком пальца. Цель до сих пор не на точке, и всё, что ей остаётся — ждать. Ждать Ви умеет.       — Сентиментальные розовые сопли, — фыркает Джонни, закидывая ноги на приборную доску.       — Завидуй молча, — вяло огрызается Ви.       Даже ругаться нет желания.       — Чему? — Удивление Джонни кажется искренним. — Тому, что в твоей башке вместо мыслей о спасении мысли о том, что ты хочешь родить этому копу ребенка?       Ви резко поднимается, обжигая Сильверхенда яростным взглядом.       — Я не разрешала тебе копаться в моей голове!       — А мне и разрешение не нужно. — Джонни разводит руками, и глаз за темными очками совсем не видно. — Я в ней. И если ты не забыла, ты от этого подыхаешь.       Ви выдыхает резко и отворачивается. Забудешь тут. Гребаное напоминание каждый день маячит перед глазами, а тело всё чаще отказывает, сотрясаемое приступами. Ви отчаянно хочет, чтобы Джонни провалился в ад, а та проклятая миссия в Арасаке оказалась лишь долбаным кошмаром. Здравомыслие услужливо напоминает: сложись всё иначе, их дороги с Ривером бы не пересеклись. Она закусывает губу. Что ж, такова судьба.       — Я всё успею до того, как сдохну, — говорит она твердо, до боли сжав руль.       — Что успеешь? Спрыгнуть со скалы?       Джонни наклоняется к самому её лицу и шипит на ухо:       — Ты, может, и согласна умереть, а я нет. У меня есть незаконченные дела. И если тебе не нужно это тело, я его заберу.       — Только попробуй!       Ви рычит, оскалившись ему в лицо. Да она лучше застрелится, чем будет знать, что он выжил. Если и подыхать, то вместе с ним, в расплату за всё, что ей приходится пережить.       Джонни пару секунд смотрит на неё молча и откидывается обратно на сиденье. Губы изгибаются в паскудной ухмылке, и он чуть спускает очки, позволяя увидеть сумасшедший огонь в глубине зрачков.       — Вот эта ярость нужна тебе, Ви. Эта злоба, а не розовые сопли. Любовь ещё никого не спасала.       Он исчезает, оставляя Ви в тишине. Ругательство застывает на губах, и она в сердцах бьёт по рулю. Да кто он, дьявол, такой, чтобы решать за неё? Прижавшись спиной к сиденью, Ви потирает ладонями лицо и снова смотрит на журавлика. Тот чуть заметно покачивает крылом, и она вдруг улыбается.       Любовь, может, никого и не спасала. В жизни Сильверхенда. Никто не говорил, что у неё должно быть так же.       Чтобы крылья выросли, нужно пережить боль.       ***       — Проклятье.       — А я говорил.       — Завали ебало, Джонни.       — Ой, какие мы гордые.       Ви выдыхает резко, с присвистом, чувствуя ноющую боль в плече и бедре. Меткие засранцы из Мальстрёма достают её в момент, когда она их совсем не ждёт. Удается обнулить нескольких, но самые упёртые тащатся следом, загоняя её на старый заброшенный цех. Убежище в крохотной комнатушке с единственным окном под потолком так себе, но дверь заперта, и им придется попыхтеть, чтобы её отсюда выкурить.       — Как ты собираешься выбираться? До окна не дотянуться.       — Придумаю что-нибудь. И ради всего святого, помолчи.       Она прислушивается. В отдалении слышны шаги и голоса. Они смеются и зовут её. Ви зажмуривается и выдыхает. Они точно знают, что она здесь, сама себя загнавшая в ловушку. Ви переводит взгляд на окно. Будь они чуть поумнее, закинули бы сюда гранату и ушли. Она просто не успела бы выбраться. Но ум и Мальстрём — вещи несовместимые. Ви хмурится, припоминая, сколько их увязалось за ней. Пятеро? Нет, четверо. Что ж, на каждого достанет по скрипту, прежде чем она ускользнет или они её пристрелят.       Она перезаряжает пистолет и проверяет,  хорошо ли катана выходит из ножен. Не самое лучшее оружие в этих условиях. Рана в бедре не позволит двигаться так быстро, как того требует холодное оружие. Выбора, однако, нет. Вся надежда на несколько патронов, скрипты и удачу. Должно же ей хоть где-то везти!       — Если я сейчас сдохну, знай, ты мудак.       — Да брось, Ви. — Джонни усмехается. — Если они тебя обнулят, я разочаруюсь. У меня на тебя большие планы.       — Срать я хотела на твои планы, — огрызается Ви.       — Ну так выживи.       Она скалится вместо ответа и, подняв ногу, собирается выбить дверь. В конце концов, если умирать, то весело, с шумом и на своих условиях. За секунду до того, как подошва тяжёлого ботинка опускается на преграду, в сознание врывается звонок. Ви отшатывается, будто получает удар. Не сейчас. Только не сейчас!       — Не ответишь? — Джонни весь наполнен ядовитой иронией.       Ви закусывает губу и отчаянно мотает головой. Одному дьяволу ведомо, как сильно она хочет услышать голос Ривера. Только вот принять звонок — рассказать мудакам с той стороны, что она загнана в ловушку, и позволить себя поймать. Риверу наверняка не понравится всё это, но Ви надеется, что у неё будет шанс объясниться. Если она, конечно, не истечёт кровью раньше.       Ви сбрасывает звонок и торопливо набирает сообщение. Отправив, она зажмуривается и, рвано выдохнув, быстро кидает вдогонку второе, не давая себе передумать. Сказать вслух не хватит смелости, а может, и времени. Пусть хотя бы так знает.       — Какие нежности, — тянет Джонни. — Ещё бы смайлик отправила.       — Завались. Не хочешь помогать, так не мешай.       Голоса всё ближе, и Ви выпрямляется, сцепив зубы от боли, резанувшей плечо. Потом, она подумает обо всём потом. И о том, что Джонни, быть может, прав, и о том, что она, возможно, не имеет права давать Риверу такую надежду.       Ирония в том, что именно эта надежда и не даёт ей сдохнуть.       «Я тоже тебя очень люблю».       Расправить крылья и сделать шаг в пустоту — разве это так сложно?       ***       В себя Ви приходит медленно и тяжело. Голова тяжёлая, а сознание будто стянуто мутной топкой пеленой. Она осторожно глубоко вдыхает, не сразу осознавая, что, оказывается, ещё жива. Не помешало бы брюзжание Сильверхенда над ухом, чтобы увериться окончательно, но его нет. Вместо этого Ви ощущает рядом кого-то другого. Мальстрём? Нет, вряд ли. С ними она очнулась бы от боли, а не от запаха кофе, смешанного с лекарствами.       Кофе.       — Ривер?       — Я здесь.       Ви заставляет себя открыть глаза и вглядеться в расплывчатый образ. Понемногу оптика настраивается, и она видит лицо Ривера. Оно полно тревоги и, поймав её взгляд, он наклоняется ближе. От него пахнет сигаретами, кофе и страхом. За неё?       — Как ты? — Он осторожно убирает волосы со лба и гладит по щеке.       — Как будто с того света вернулась, — честно отзывается Ви. — Что случилось?       Ривер долго смотрит на неё, явно раздумывая над ответом. Чем дольше он молчит, тем сильнее Ви хочется встряхнуть его за плечи. Она понимает: он не одобряет то, что она делает. Ривер полицейский до мозга костей, и то, что приходится спасать и выхаживать наемницу, наверняка не доставляет удовольствия. Куда проще сковать её наручниками и сдать на руки бывшим товарищам, чтобы на улицах Найт-Сити стало на одного убийцу меньше.       И всё же он рядом. Садится на постель и осторожно сжимает её ладонь в своей.       — Я нашёл тебя на старом складе. Хотя если точнее, сначала я нашел твою машину.       Пришлось поднять кое-какие связи.       Ривер криво усмехается.       — Умеешь ты находить приключения на свою задницу. Где ты сцепилась с Мальстрёмом?       Ви пожимает плечами и тут же морщится от прострелившей боли. Ривер тут же наклоняется ближе.       — Эй, осторожнее.       — Да не стеклянная, не рассыплюсь.       — Верю. Но эти уроды хорошо тебя потрепали.       Ви прикрывает глаза, вспоминая. Обрывки произошедшего, точно кадры поврежденной киноленты, мелькают перед внутренним взором. Погоня, старый цех, крохотная каморка, решение драться, второпях набранное сообщение. Ви резко садится, зашипев от боли и чувствуя, как Ривер поддерживает её за плечи.       — Ви, я же просил...       — Зачем ты меня искал?       Она смотрит на него прямо, страшась и одновременно желая услышать ответ. Она ведь не просила помощи, да и не хотела, чтобы он вмешивался. А вместо этого он оказывается рядом, протягивая руку, поддерживая, защищая. Снова. Почему?       — Ну, ты же знаешь ответ, Ви. Не притворяйся.       Она даже бровью не ведёт, услышав ехидный голос Джонни. Для неё сейчас есть только Ривер. Ривер, который, вздохнув, мягко гладит её по щеке и усмехается.       — Чуйка сработала.       — Я серьезно, Ривер. Я не просила помощи. Почему ты приехал?       Он медлит с ответом, и Ви едва сдерживается, чтобы не поторопить его. Сердце вдруг заходится безумным стуком, и на миг сознание снова мутится. Она впивается ногтями в ладонь, не позволяя себе потерять контроль. Не сейчас.       — Ты не каждый день говоришь, что любишь меня. Хотелось услышать это лично.       Ви облизывает пересохшие губы. Он шутит? Нет, взгляд Ривера предельно серьёзен, а его ладонь на плече чуть заметно дрожит. Это ошибка, думает Ви. Им обоим от этой ошибки станет только хуже, когда всё закончится. В сердце и впрямь расцветает огонь, только вот совсем не тот, о котором говорил ей Джонни. Этот огонь нежный и ласковый, и сил бежать он совсем не прибавляет.       Разве что в пропасть шагнуть и расправить крылья.       — Тебе кто-нибудь говорил, что ты неисправимый романтик?       — От романтика слышу.       А небо и впрямь кажется ближе.       ***       — Здесь так тепло.       Ви щурится, глядя на заходящее солнце. На вершине водонапорной башни кажется, что они над миром, прогнившим и насквозь испорченным. На высоте будто бы и воздух чище, и сердце бьётся спокойнее. Она знает, что возвратиться туда, в переплетение улиц и визг шин по асфальту, придётся. Но зачем думать об этом сейчас?       У неё так мало времени на счастье.       — Звучит так, словно ты мерзнешь.       Сзади обнимают крепкие руки, и Ривер жарко шепчет на ухо:       — Хочешь, я тебя согрею?       Одна его рука на талии, притягивает и прижимает к груди, а второй он проскальзывает под майку, прочерчивая по животу горячую линию. Ви рвано выдыхает и откидывает голову, упираясь затылком в его плечо, и вдруг распахивает глаза. Замирает, не веря сама себе.       — Смотри, птица.       Ривер, занятый куда более важным делом, не реагирует, оставляя на остром плече поцелуй. Ви перехватывает его руку и сжимает крепче.       — Ривер, смотри.       Он нехотя поднимает голову, находя взглядом то, на что указывает Ви. Её ладонь дрожит, и он, мягко потянувшись, опускает её. Запоздало Ви понимает: он думает, это возможное начало приступа. Так уже бывало раньше, и Ривер учится быстро и чутко улавливать малейшие изменения в её состоянии. Не раз он оказывается тем спасением, что нужно ей в самый жуткий момент, когда все системы сходят с ума.Только вот сейчас она в порядке.       Точнее, мать его, совсем не в порядке! Дело ведь не в этом.       — Я же говорил, здесь пролетают птицы.       Он ложится на тёплый металл и, опрокинув Ви себе на грудь, подкладывает одну руку под голову, а второй медленно перебирает её рыжие пряди.       — Когда я был маленьким, я часто смотрел на них и гадал, какой он, этот юг. Что там такого, что птицы летят именно туда.       — Там тепло.       — Ну, так и здесь не особо холодно, — возражает он. — А они всё равно летят. Как будто...       Он задумчиво замолкает, словно подбирая слова. Ви тоже молчит, глядя, как медленно птица превращается в едва уловимую глазу точку, а потом вдруг встаёт. Так резко, что Ривер, вырванный из своих мыслей, дёргается.       — Детка, ты чего?       — Я знаю, почему они летят на юг.       Перед глазами встаёт журавлик в руках Ривера. Хрупкий, маленький, он наполнен теплом горячего сердца, которое бьётся так сильно, храня внутри нежность, ласку, тревогу, беспокойство и любовь. Сердце, которое становится не центром мира, но тем, к чему хочется возвращаться. Она подходит к краю башни и смотрит вниз. Не высоко. С её новыми имплантами приземление должно получиться мягким. Развернувшись, она улыбается напрягшемуся Риверу и раскидывает руки в сторону.       Почти что два крыла.       — Эй, ты что делаешь? — Ривер не на шутку встревожен. — Отойди от края, Ви. Твои раны ещё не до конца зажили, и если ты упадешь...       — Это не падение. — Ви качает головой. — Это полет.       Она снова улыбается, чувствуя себя самую малость безумной.       — Птицы летят на юг, потому что их там ждут. Ты мой юг, Ривер. Жди меня.       Хватает всего одного шага.       — Ви!       Искажённое страхом лицо Ривера исчезает из поля зрения быстрее, чем она вдыхает перед прыжком. В спину бьёт поток воздуха, и она едва успевает сгруппироваться перед самым падением. Несмотря на импланты, земля всё равно встречает жёстко, выбивая воздух из лёгких и рождая боль в заштопанном Виктором бедре. Хриплый смешок срывается с губ, когда она представляет, как он будет злиться, узнав, чем занимается неугомонная пациентка. Мысль эта, однако, быстро улетучивается благодаря  Риверу.       — Ви, ради всего святого, не двигайся! Я сейчас.       Он действительно спускается быстро и находит ее лежащей на земле. Ви раскидывает руки и ноги в стороны, походя на звезду, и чувствуя себя до странного счастливой. Может, всё потому, что в эту секунду она ощущает себя по-настоящему свободной? Миг полета дарит это чувство, и оно оседает под ребрами, точно в сердце.       — Ты сумасшедшая! — возмущается Ривер, и непонятно, чем больше: прыжком или тем, что она теперь просто лежит. — Зачем ты прыгнула?       — Правда, здорово вышло?       Ви смеётся и протягивает руку.       — Помоги мне встать.       Ривер крепко хватает её за ладонь и легко поднимает, крепко прижимая к себе. На его лице написана решимость не пускать свою взбалмошную подругу никуда дальше вытянутой руки. Мало ли что ещё взбредёт ей в голову?       Много чего, мысленно соглашается Ви. Она мягко гладит Ривера по щеке, и, чуть приподнявшись, долго и нежно целует его в губы. Инициатива быстро оказывается у Ривера, а сам он не сдерживает жара и жадности в горячей ласке. Ви и не против, но пока разум не отказал, охваченный страстью, она должна кое-что сказать. Сказать так, как этого хочет он.       Дальше может просто не хватить времени.       — Ты подарил мне надежду, Ривер, — тихо говорит она, и голос не дрожит. — Надежду, что даже в самом жутком падении я выживу. Надежду, что меня где-то ждут. Теперь мне есть ради чего возвращаться.       Он собирается ответить, но Ви прикладывает пальцы к его губам.       — Я люблю тебя, Ривер.       Однажды она вместе с птицами отправится на юг и больше не захочет улетать. Однажды, когда победит в самой главной схватке своей жизни.       Однажды, когда Ви одолеет смерть, она вернётся на юг. Туда, где теперь её сердце.