Последний негритенок

Вера любила Хьюго до ужаса. Больше всех на свете, наверное. Он её - нет, конечно, это сразу стало ясно после смерти Сирила. Он ведь единственный был, кто понял, понял, что девушка спасать его бросилась не из храбрости и любви к мальчику, а чтобы подозрения на себя не наводить. Чтобы никому и в голову не пришло, что это она ему позволила в море войти, да к скалам поплыть, хоть и запрещалось, хоть и понятно было, что исход может быть лишь одним - смерть. И понял, разумеется, что проделала она это ради него только. Лишь бы с ним быть - Хьюго ведь сам говорил, что не смогут они вместе быть исключительно из-за Сирила. Лишь потому, что наследство всё на мальчишку перешло, а у него самого в кармане теперь ни гроша - вот и выйти за любимую женщину он не сможет. Но, когда Вера на убийство - хоть и не прямое, но таковым оно всё равно, вероятно, являлось - решилась, то одного, самого главного не учла: её возлюбленный племянника любил очень и проступка такого с её стороны не простил бы. Нет, конечно, нет. Веру Хьюго убивал. Не физически, конечно. Морально. Более того, даже лично о том не подозревая. Но убивал. Каждая мысль о нём отдавалась колким ударом в грудь. А думала она о нём постоянно: во время кушанья, тренировок с детьми, перед сном. Это её на деле медленно с ума сводило. А что медленно - то, как правило, не всегда заметно.  Хьюго рядом с Верой не было уже давно. Она об этом хоть и знала, но всё равно казалось отчего-то, что это не так. Она его видела, чувствовала, слышала… Везде. Всегда. Иногда до неё легким эхом доносились его указания - и, даже если они не приносили ей пользы, она сразу же выполняла всё, что требуется. Не понимая, почему. Не понимая, зачем. Всё происходило автоматически. Она теряла рассудок рядом с ним, вот и всё.  Она убила Ломбарда. Это было правильным решением, наверное. Не сделала бы этого она - он бы убил её. Так устроена жизнь, а жизнь на Негритянском острове - тем более. И то, что она осталась жива, единственная из десятерых «негритят», для неё это было настоящим счастьем. Страх овладел ей в те дни. Ужасный страх. Противное чувство. Прямо-таки отвратительное. Но больше она его не почувствует. Нет, конечно, нет, никогда. Теперь всё будет хорошо. Она вернется домой и будет жить, как раньше. Но не сейчас - сейчас она пойдет спать, впервые в спокойствии, впервые не ощущая смертельной опасности. Впервые она отдохнет. Усталость охватила её так внезапно… впрочем, этому есть объяснение.  Когда, поднявшись в свою спальню, она обнаружила в комнате петлю, висящую на крючке, её даже передернуло. Всё прямо как в стишке: Последний негритенок, вздыхая тяжело, Пошел, повесился – и вот не стало никого. Но, нет, она этого не сделает… Потому что незачем, потому что нельзя. Потому что она выиграла, она не просто последний негритенок, она победитель, она умнее всех, она… Внезапно из внимания её петля упускается - ей Хьюго видится. Такой родной, такой… живой?… Он молчит. Но во взгляде его - лёгком, спокойном - всё читается запросто. Вера точно это понимает, он хочет, чтобы она умерла. Точно, хочет, без сомнений. Может, это стресс так на ней сказался? Может, совесть заиграла? Но мысли эти пролетают из одного уха в другое - и в воздух, в открытое окно, прямиком в охапку уже слегка утихшего ветра. Она сама не понимает, отчего встаёт на деревянный стул, отчего просовывает голову в непонятно кем крепко перевязанную петлю, отчего стул ногами отталкивает. Зато она точно чувствует одно - одобрительный взгляд Хьюго. И этого достаточно. Да, точно достаточно.