just three words

      – Я ненавижу тебя.       Джисон надувается, когда Минхо смеется и смотрит на него вот такими глазами, и разочарование усиливается в нем в десятикратном размере. Он не расстроен, нет, отнюдь нет, и нет не малейшего шанса в мире, что он действительно имеет в виду слова, которые только что вырвались из его уст. Нет, Джисон знает, что чувствует, так же хорошо, как знает, что его чувства очень сильные, и здесь, в их квартире, на полу гостиной, Джисон чувствует всё.       Он даже не знает, как попал сюда; минуту назад он побеждал, контролировал Минхо, щекотал и давил в правильных местах, чтобы выйти победителем в их борьбе. И каким-то образом, Джисон оказался под ним, снова, запястья прижаты к ковру крепкими руками Минхо, грудь вздымается, не потому что он приложил все усилия в игривую драку (и несмотря на это проиграл), а потому что нечестно, что Минхо выглядит так: возвышается над ним, волосы спадают на его лицо, а губы расползлись в кошачьей ухмылке.       Он выглядит так же прекрасно, как и в тот день, когда Джисон познакомился с ним несколько месяцев назад — стойкий и сугубо деловой, когда он впустил Джисона в квартиру и провел быстрый тур. У Джисона были предложения намного лучше в других местах, с большими комнатами и низкими ценами. И всё что ему нужно было — только взглянуть на ресницы Минхо, покоящиеся на его щеках, чтобы решить, что это то место, где он хотел остаться, чтобы быть на этом полу, чувствуя всё.       — Ты худший, — говорит Джисон, но в его слабом задыхающемся голосе нет ни капли яда. Он пытается освободить свои руки, даже если знает, что это абсолютно бесполезно, и пробует остановить свои губы от того, чтобы они не расцвели в ухмылке, когда хватка Минхо становится сильнее.       — Я худший? — подлость в уголках его губ, заставляет грудь Джисона нетерпеливо затрепетать.       Он смотрит прямо в глаза Минхо несмотря на знание того, что едва может выдержать его взгляд, и он оказывается прав — Минхо смотрит прямо в него — с вожделением, обожанием, почти мучительно пристально. Джисон думает, что взгляд Минхо осязаем. Это единственное объяснение тому, почему, когда Минхо смотрит на него, он ощущает его по всему телу, начиная с основания и разливаясь горячей волной.       Он извивается, пытаясь избавиться от всего, что чувствует, даже если знает, что это всегда будет бесполезно. Поэтому, когда не срабатывает, вместо этого Джисон умоляет своими глазами — смотрит на рот Минхо и раскрывает свой.       — Ох, ты хочешь поцелуй? — дразнится Минхо, смягчая свой голос искусственной сладостью.       В ответ Джисон издает тихий отчаянный звук. Он приподнимает свой подбородок, облизывает губы. Минхо наблюдает, как он это делает, улыбка становится шире. Затем он полностью отстраняется от Джисона и поднимается.       — Какого хуя? — скулит Джисон, принимая сидячее положение так быстро, что его голова кружится. Он смотрит как Минхо бредет к дивану с самодовольной улыбкой на лице. — Хён!       — Неудачники не получают поцелуй, — игриво говорит Минхо. — Тебе стоило победить меня, как ты и обещал.       Джисон стонет и поднимает себя с пола.       — Я позволил тебе выиграть, — утверждает он, плюхаясь на диван рядом с Минхо. — Очевидно.       Всё ещё беззаботно улыбаясь, Минхо закатывает глаза. — Очевидно.       Джисон смотрит, как глаза Минхо опускаются на его тело. Погода стала холоднее, поэтому он в худи и спортивках — ничего не на виду, но он абсолютно голый, когда Минхо раздевает его таким взглядом. Он ерзает под рентгеновским зрением Минхо.       — Ты уверен, что эти прелестные мускулы не просто показуха? — интересуется Минхо, протягивая руку и хватая один из бицепсов Джисона. Он сжимает и щупает, потому что знает, что Джисон ходил вчера в спортзал.       — Оу! — Джисон скулит и уворачивается, и когда Минхо смеется над ним он пыхтит. С вызовом, он закатывает свой рукав и хвастается. — Разве это похоже на показуху?       — Мм, — медленно улыбка расплывается на лице Минхо, довольным взглядом он блуждает по толстому бицепсу Джисона, прежде чем вернуться к его лицу, — ты прав.       — Хён, — тут же Джисон теряет свой самоуверенный образ, агрессивно одёргивая рукав обратно и извивается под внимание Минхо. Только лишь это заставляет Минхо улыбнуться ещё сильнее.       — Что? Я сказал, что ты прав, — Минхо даже не пытается изобразить невинность в голосе. — Снимай худи, продолжай показывать мне, как ты силен.       За плотно сжатыми губами, в попытке сдержать легкомысленную улыбку, Джисон издает разочарованные плаксивые звуки.       — Ненавижу тебя, — бормочет он.       — Лжец, — так же тихо произносит Минхо.       Джисон думает о том, чтобы сказать это, в этот краткий миг тишины между ними, где Минхо смотрит на него так мягко, от чего его сердце щемит. Он едва может дышать от того, как нежно это ощущается, поэтому он приоткрывает рот, чтобы сделать глубокий вдох, затем открывает его шире, когда взгляд Минхо падает на то, как из его рта вырываются прерывистые вздохи.       Минхо придвигается ближе и тоже самое делает Джисон. Он мог бы сказать это сейчас, произнести это прямо в изгиб лука Купидона.       — Ты всё ещё хочешь поцелуй? — спрашивает Минхо. Его голос не громче шепота. Джисон чувствует теплое дыхание на верхней губе.       Он слишком боялся ответить, потому что знал, что вместо этого скажет слова, что крутятся снова и снова в его голове. Он хватает плечи Минхо и внезапно целует его, чтобы они не вылетели с его губ, останавливая себя от того, чтобы не заговорить, прижимаясь губами к губам Минхо.       Джисон пропускает сквозь пальцы волосы на затылке своего парня и седлает его ноги, довольно вздыхая в его рот, когда Минхо кладет свои руки на его бедра.       Три слова покоятся на языке. Он целует Минхо сильнее, открывает свой рот шире, позволяя Минхо глубже его лизнуть. Он надеется, что Минхо сможет попробовать то, что он хочет сказать.              Большую часть времени они спят в комнате Минхо, и Джисону это нравится. Комната Минхо опрятна и близка к ванной, но Джисону особенно нравится здесь, потому что он предпочитает кровать Минхо и то, как она пахнет (пахла Минхо), то как он просыпается и видит фотографии котов Минхо на прикроватной тумбе, и то как он сотворил свой собственный дом в пространстве Минхо.       Ему нравится то, что Минхо это тоже нравится, нравится то, как он улыбается, всякий раз, когда Джисон вторгается в его пространство. Когда Минхо прижимает его к стене и кухонному столу. Джисон становится податливым только для того, чтобы увидеть тот самый взгляд и почувствовать то, как его ноги становятся слабыми. Это тот же самый взгляд, который Минхо подарил ему, когда позволил ему встать близко позади него в общественном месте, и тот же взгляд, когда Минхо обвил крепкой рукой его талию — ещё лучше, если Джисон прижмется к нему в ответ. И каждый раз, когда Минхо смотрит на него вот так, Джисон ощущает, будто тает на пол.       Если бы он мог, Джисон жил бы под кожей Минхо. Он довольствуется тем, что вместо этого просто спит в его постели.       Он всё ещё наполовину спит, когда чувствует, как просачивается холод под одеяло. Грудь Минхо теплая за его спиной, их тепло тел заточены под одеяло, но открытой кожей Джисон чувствует, что воздух в комнате Минхо холоднее чем должен. Он издает мягкий ноющий звук дискомфорта, хмурясь закрытыми глазами и сильнее прижимаясь к Минхо, ощущая, как тяжелеет рука Минхо на его талии, когда он двигается.       Джисон счастливо мычит от ощущения мягкого дыхания, расходящегося по его затылку, и теплу их прижатой кожи. Это снова заставляет то самое знакомое чувство плавать внутри него, начиная от груди и расцветая по всему остальному телу. Даже в сонном сознании он знает, что это за чувство, и оно продолжается, когда он пытается игнорировать его и вернуться ко сну. Холод тоже не отпускает, пуская мурашки по его голым плечам. Джисон стонет громче, прижимаясь к Минхо ещё сильнее.       Минхо шепчет и Джисон предполагает, что он просто говорит во сне, поэтому он продолжает, на сколько возможно, двигаться к Минхо, отчаянно гонясь за его теплом.       — Я сказал, прекрати двигаться или я трахну тебя.       Джисон замирает от внезапного звука голоса Минхо, ленивого и приглушенного сном. Волна жара прорывается в нем, и он пытается не быть слишком легкомысленным. Он сонно улыбается, когда ещё дальше пододвигается к Минхо, двигая нижнюю часть тела, так чтобы задница намеренно терлась о промежность Минхо. Он снова замирает, когда чувствует, что Минхо уже тверд.       — Что, теперь ты стесняешься? — бормочет Минхо. Джисон чувствует на шее его ухмылку. Он держит талию Джисона в своих руках и грубо тянет его ближе.       — Нет, — спорит Джисон, с нулевым сопротивлением в голосе. Он улыбается в подушку.       — Нет? — вторит ему Минхо, двигая рукой так, чтобы она снова была лениво перекинута через талию Джисона.       Он чувствует, как нежная верхняя губа Минхо щекочет его шею и удовлетворенно мычит. Минхо мычит в ответ.       Некоторое время, Джисон мирно дрейфует между сном и бодрствованием, полусонно грезя о сильных руках, держащих его пока он лежит, до тех пор, пока холод снова грубо не возвращает его на Землю.       — Хён, — ворчит Джисон.       — Хм? — вяло мычит Минхо. Он шевелится, затем оставляет мягкий сонный поцелуй на затылке, что мгновенно рассеивает раздражение Джисона.       — Так холодно, — произносит Джисон, на этот раз спокойно, но это не мешает ему быть немного плаксивым.       — Хах?       — Так холодно, — Джисон скулит, ещё громче.       Минхо оставляет ещё больше поцелуев на шее, мягко поглаживая живот Джисона. Джисон дышит ровно, наслаждаясь каждым нежным поцелуем на своей коже.       — Ты хочешь, чтобы я согрел тебя? — спрашивает Минхо, его голос воздушный, непринужденный и поднимают маленькие волоски на затылке Джисона.       Он опускает руку ниже, мизинец скользит к поясу боксеров Джисона. Джисон судорожно вздыхает, и вздрагивает, когда Минхо движется поцелуями к месту за его ухом. Лишь от легкого касания пальца Минхо, погружающегося к его нижнему белью он чувствует, что уже тверд.       — Да или нет, малыш? — шепчет Минхо.       — Да, пожалуйста, — вздыхает Джисон.       Минхо улыбается и Джисон почти слышит, о чем он думает, — такой вежливый, Сони — прежде чем медленно проскользнуть рукой в боксеры Джисона. Джисон снова вздыхает, когда Минхо оборачивает руку вокруг его члена, дыхание замедляется от мучительного темпа, которого придерживается Минхо, когда ласкает его.       — Минхо, — произносит Джисон, его голос уже стал хриплым.       Минхо мычит в его кожу, и Джисон почти забывает, что хотел сказать, когда Минхо начинает оставлять открытые поцелуи на его шее.       — Быстрее, — задыхается Джисон.       Он пытается справиться с внезапно возникшим ослепительным жаром внутри себя, толкаясь в кулак Минхо, но тот сжимает его, что Джисон едва может двинуться. Он давится задушенный стоном.       — Хён, — всхлипывает Джисон.       В этот раз Минхо снова двигает рукой, но ещё медленнее и с сильным хватом, заставляя Джисона издавать страдальческие стоны из глубины горла. Он пытается сказать, но Минхо двигает подушечкой пальца к щели его головки, медленно кружа по покрытому спермой чувствительному кончику. Вместо связной речи из его рта выходит приглушенный вопль.       — Используй слова, чаги, — насмешливо пропевает Минхо, прежде чем Джисон чувствует горячий и мокрый рот, посасывающий его кожу, там, где шея встречается с плечом.       — Пожалуйста, — справляется со словами Джисон, затем сбивчиво стонет.       — Пожалуйста, что, малыш? — Минхо посасывает его кожу сильнее.       — Быстрее, — скулит он.       Минхо ускоряет движение рукой и целует его кожу ещё сильнее, царапая зубами, затем, покрывая место горячим языком. Мысли Джисона исчезают в тумане; вздохи, выходящие из его легких, стали тяжелыми и быстрыми. Он чувствует, как тепло ползет вверх по его ногам, поселяясь в его нутре, угрожая затопить его целиком.       — Я скоро кончу, хён, — невнятно произносит Джисон, слова приглушены его учащенным дыханием.       — Ты скоро кончишь, малыш? — Минхо двигает рукой быстрее.       Минхо прерывает движение рукой, и жар, быстро нарастающий в теле Джисона гаснет в холодном воздухе.       — Хён, — выплевывает Джисон, поворачиваясь к Минхо. Он знает, что никогда в жизни не выглядел угрожающе, особенно после того, как проснулся, особенно, когда его щёки припухли, но он чёрт возьми попытается. — Какого хуя?       Подперев голову одной рукой Минхо улыбается ему и гладит подбородок Джисона другой. — Теперь тебе тепло, малыш? — воркует он.       — Заткнись, — огрызается Джисон, и Минхо снова переворачивает его на бок. Джисон пищит, когда Минхо шлепает его, оглушительный звук эхом отдается по комнате.       — Не разговаривай так со мной, — произносит он, лаская место удара.       — Пошёл нахер, — выплевывает Джисон и зарабатывает ещё один шлепок, на этот раз грубее. Он с триумфом ухмыляется.       — Шлюха, — цокает Минхо. — Ты хотел этого.       — Знаешь, чего я ещё хотел? — Джисон поворачивает голову, чтобы похлопать Минхо глазками.       Минхо потешается над ним. — Что ещё ты хочешь, Сони?       — Начинается на «твой» и заканчивается на «член».       — Воу, а я недоумевал, что же это может быть. — говорит Минхо, перегибаясь через Джисона, чтобы дотянуться до своей прикроватной тумбы.       Джисон чувствует, как возбуждение Минхо снова прижимается к нему, когда тот берет смазку, и довольно улыбается.       — Трахни меня жестко, — поручает он.       Минхо тянет боксеры Джисона вниз и шлепает его голую кожу. — Как хочу, так и трахну тебя.       От головокружения Джисону хочется хихикать, но Минхо тянет его боксеры ещё ниже и дразнит его дырочку сухими пальцами. Джисон прикусывает губу, пытаясь и терпя неудачу сдержать стон, сначала дергаясь, а после потянуться к прикосновению Минхо. Он моргает, пряча складку между бровей, смотрит на Минхо круглыми глазами и приподнятыми бровями, так, как тому нравится.       Глаза Минхо приклеиваются к его лицу, и когда Джисон отпускает губу из заточения своих зубов, чтобы выпустить преувеличенный стон, Минхо наклоняется и прижимает их открытые рты. Джисону приходится вытянуть шею, чтобы в такой позиции углубить поцелуй, но Минхо кладет руку на его горло, и Джисон забывает о любом дискомфорте.       — Шлюха, — снова произносит Минхо, прямо в рот Джисона.       — Для тебя, — немедленно отвечает Джисон. Он трет своей задницей о промежность Минхо для пущей убедительности.       — Да? — Минхо выдыхает прямо в него. Он убирает руку от шеи Джисона, чтобы открыть лубрикант и покрыть им свои пальцы. — Для меня?       — Да, — говорит Джисон и его голос растворяется в стоне, когда Минхо скользит рукой между ними и медленно кружит по его ободку. — Твоя шлюха.       Минхо снова его целует, медленно и глубоко, сплетаясь губами с губами Джисона в том же ритме, в каком кружит пальцем. Джисон стонет в его рот, позволяя своему сильнее приоткрыться, когда чувствует, как Минхо толкает палец внутрь. Минхо целует его ещё сильнее, и Джисон чувствует, как его член дергается каждый раз, когда их языки танцуют напротив друг друга.        Когда его очень сильно охватывает нужда, он отстраняется и позволяет своей голове откинуться на подушку, брови сведены, глаза очень пытаются не закрываться. Он чувствует, что Минхо смотрит на него, чувствует, как его глаза жадно исследуют его растраханное лицо.       — Такой прелестный, — бормочет Минхо в небольшое пространство между ними. Его голос звучит слабым и слегка одичавшим. — Такой прелестный вот так. Я люблю просыпаться рядом с тобой.       Сердце Джисона колотится в груди. Воздух и слова потерялись где-то далеко в тумане его головы, когда Минхо добавляет ещё один палец, торопливо растягивая Джисона и быстрее толкаясь в него. Всё, что выходит наружу — это смущающее высокое хныканье и оно граничит с визгом, когда Минхо ласкает сладкую точку внутри него грубыми подушечками своих пальцев.       — Хён, — Джисон заставляет себя выдохнуть, стоная в подушку. Его трясет и скручивает, когда Минхо снова давит на его простату. — Хён, пожалуйста.       — Хм? — Джисон слышит, как позади хмыкает Минхо. — Скажи мне, что ты хочешь, Сони.       Джисон хнычет, пытаясь изо всех сил подобрать слова сквозь туман наслаждения.       — Ты нужен мне, пожалуйста, — молит он.       Джисон ощущает, как Минхо вытаскивает свои пальцы, и если бы он не чувствовал сейчас сильную слабость, то повернулся бы и посмотрел, как Минхо смазывал член лубрикантом. Вместо этого он слушает; из головки его собственного члена течет лишь от звука того, как Минхо влажно поглаживает себя до полной твердости.       Он чувствует мягкие поцелуи на своей щеке, прежде чем головка члена Минхо прикасается к его дырочке. Джисон стонет в удовольствии от того, каким полным себя чувствует, когда Минхо толкается внутрь, наслаждаясь от сильной хватки на своей талии. Он надеется, что позже появятся синяки.       Он ритмично стонет от медленного темпа, которым придерживается Минхо в начале, чувствует, как их нижняя часть тела прижимается друг к другу, каждый раз как Минхо толкается в него. Их ноги спутаны в простынях, Джисон оборачивает свои лодыжки вокруг голени Минхо, как за спасательный круг.       — Так хорошо, — бормочет в ухо Минхо. Джисон чувствует, как он оставляет небрежные поцелуи в месте между плечом и шеей. — Всегда такой хороший для меня, хм?       От этих слов всё тело Джисона трясет, он сдавливает кулак в подушку, чтобы хоть немного заземлиться. Он движется назад, встречая толчки Минхо на полпути и собирает достаточно сил, чтобы повернуть голову и посмотреть назад, туда, где двигаются их тела; он потрясен видом движения бедер Минхо, а глаза цепляются за то, как член входит в него и выходит. От этого он загорается ещё сильнее, и он отчаянно смотрит на Минхо, встречая его толчки ещё отчаянней.       — Хён, — бессмысленно стонет Джисон.       — Да, малыш? — Минхо встречается с ним глазами, лицо и голос напряжены. Он крадет у Джисона поцелуй, прежде чем дает ему шанс ответить.       Джисон позволяет Минхо поцеловать его открытый рот, стоная громче на его язык, когда Минхо потирается о его простату.       — Минхо, пожалуйста, — молит Джисон, — жестче, пожалуйста, пожалуйста.       Минхо давит Джисона между лопатками, так чтобы их верхние части тел были в противоположном направлении, затем берет бедра Джисона и входит в него настолько сильно, чтобы начала двигаться кровать. От нового угла у Джисона кружится голова и он самозабвенно стонет в подушку. Он любит, когда Минхо трахает его вот так — с утра пораньше в позе «ложечки», его голова всё ещё туманна от сна и ещё более туманна от нефильтрованного удовольствия.       — Вот так, малыш?       — Да, хёни, спасибо, так хорошо, так хорошо, — бормочет он, сильнее сжимая простыни. Он ощущает, как Минхо протягивает руку, чтобы подрочить ему и тон его голоса повышается. — Собираюсь кончить, собираюсь кончить…       Минхо ускоряет движение, вырывая слова прямо изо рта Джисона и заменяя их неистовыми стонами. Джисон напрягается, сжимая до бела простыни, рот приоткрыт, а глаза закатываются к затылку, когда оргазм пронизывает его насквозь.       Выжатый, он лежит вот так, дрожа от последствий оргазма, пока Минхо продолжает трахать его. Он слышит, как Минхо стонет, затем чувствует, как тот кончает в него. Джисон счастливо вздыхает, глаза, трепеща закрылись от ощущения теплоты и полноты, когда Минхо выходит из него. Он чувствует, как прогибается кровать, от того что Минхо встает, и чувствует мягкий поцелуй на своей щеке.       — Доброе утро, малыш, — говорит Минхо.       Джисон моргает и открывает глаза, чтобы посмотреть, как Минхо берет одежду из своего шкафа. Он переворачивается и ложится на живот, наблюдая как Минхо оборачивает полотенцем свою талию.       — Ты не можешь просто небрежно сказать «доброе утро» после того, как оттрахал мой мозг.       — Именно поэтому оно и доброе. — Минхо криво улыбается. Он даже подмигивает.       Джисон фыркает. Минхо дрожит.       — Почему здесь так холодно?       — Я же говорил, — скулит Джисон.       Минхо подходит и кладет руку на батарею, пару раз возится с регулировкой.       Он надувает губы. — Думаю, отопление сломано. Нам нужно позвонить на счет этого.       Джисон сонно бормочет что-то в ответ. Он не знает, когда его глаза закрылись, но он слишком ленивый, чтобы открыть их. Минхо трясет его, и он ворчит.       — Давай, — произносит Минхо, тряся его снова. — Тебе нужен душ.       — Ты хочешь сказать, что я воняю?       — Я хочу сказать, что хочу трахнуть тебя в душе.       Джисон улыбается и открывает глаза, позволяя Минхо подхватить его и унести.              Он вздрагивает, когда Минхо поворачивает кран, отшатываясь от едва теплых капель, попадающих на его кожу. Минхо пугается намного сильнее, выпрыгивая из кожи от холодной воды. От этого Джисон смеется, хихиканье отскакивает от выложенных плиткой стен.       — Не смейся надо мной, — произносит Минхо сквозь шум капающей воды.       Он звучит так пораженно, верхняя губа влажная и надутая, тело напряглось от холода. Джисон снова хихикает, потому что ничего не может поделать. Минхо — очарователен. Внутри снова то самое чувство, оно греет сильнее, чем горячий душ.       — Мне жаль, — говорит Джисон, даже если широкая улыбка на его лице говорит иначе.       Он оборачивает руки на шее Минхо, а тот держит его за талию.       — Тебе стоило бы, — произносит Минхо. Одна из его рук ползет вниз, чтобы схватить одну из половинок задницы Джисона.       Джисон улыбается, тянет его ближе. — Как я могу загладить вину?       Минхо хмыкает. — Я могу придумать пару вариантов.       Джисон ждет, когда Минхо наклонится, улыбаясь прямо в его рот, как только их губы встречаются. Вскоре поцелуй становится более глубоким, согревая их изнутри. Вода далеко не теплая, но Джисон знает, что то, как Минхо целует его, их душ не долго будет оставаться холодным.              Теперь, когда они встречаются, Джисону не приходится наполнять рот хлопьями каждый раз, когда просыпается, потому что Минхо готовит для него. И если Минхо просыпается и уходит на занятия раньше него, в холодильнике всегда будут остатки еды.       Больше всего ему нравится, когда он может наблюдать за готовкой Минхо в реальном времени; это самая любимая часть дня — прелестно сидеть и бездействовать, пока Минхо готовит для них еду. Или обычно по крайней мере любимая часть дня, это когда отопление работает в нормальном режиме и ему не приходится в ожидании дрожать.       — Ты можешь пойти в кровать, Джисони, — говорит Минхо, улыбаясь ему у плиты, где переворачивает панкейки из кимчи.       Джисон подходит ближе и со спины оборачивает руки вокруг талии Минхо. — Я не могу бросить тебя здесь, и позволить тебе замерзнуть до смерти. — Он драматично вздыхает и прижимается щекой к теплому месту между широкими плечами Минхо.       — Я не могу готовить пока ты держишь меня, — произносит Минхо сквозь нежный смех.       Джисон ещё сильнее обнимает его.       Когда еда готова и разложена по тарелкам, Джисон ложкой за ложкой набивает щёки до предела. Он счастливо кивает, когда с энтузиазмом жует, затем после того, как проглатывает, поднимает взгляд на напиток, чтобы всё смыть. Он ловит то, что Минхо, сидящий напротив, изумленно смотрит на него.       — Что? — с полным ртом, спрашивает Джисон.       — Ничего, — говорит Минхо.       Брови Джисона приподнимаются, а губы надуваются. — Ты не можешь загадочно смотреть на меня, пока я ем!       Минхо улыбается. — Прости. — он опускает взгляд на тарелку и ковыряет палочками в своей еде. — Ты милый, — бормочет он.       Джисон чувствует, как в нем расцветает тепло. Он улыбается и ерзает на сидении, ощущая смущение.       — Я тебе так сильно нравлюсь, — дразнит Джисон, притворяясь будто румянец не ползет по его щекам.       — Нет, — всё ещё не смотря на него Минхо фыркает. Джисон замечает, как красный окрашивает уши Минхо и это придает ему смелости.       — Да, — без раздумья произносит он, — ты, типа, влюблен в меня или что-то такое.       Минхо застывает. Проходит секунда неуверенности, когда грудь Джисона сжимается в тишине, затем Минхо издает вынужденный сухой смешок.       — Не разговаривай с набитым ртом, — легко произносит Минхо, поднимается и ставит тарелку в мойку.       Джисон сдувается. Он больше не голоден. Во рту еда похожа на пережеванный картон и приходится приложить намного больше усилий, чтобы проглотить её. В то же время, он слышит, как сзади него Минхо стучит тарелками в раковине.       — Пойду подготовлюсь к занятиям, окей?       — Окей, — говорит Джисон, пытаясь держать голос ровным. — Возможно, после занятий я собираюсь потусоваться с Сынмином.       — Окей. Тогда встретимся позже?       — Да. — вздыхает Джисон. Он моргает, когда Минхо подходит за его тарелкой.       Минхо останавливается и улыбается ему. — Что?       — Ничего, — произносит он. — Обнимашки?       Минхо ставит тарелку обратно, чтобы обхватить руками Джисона. Джисон оборачивает руки вокруг талии Минхо, держит его крепко, дышит им будто умрет, если не будет этого делать.       — Увидимся позже, окей? — Минхо прижимается губами к макушке.       — Окей, — говорит Джисона, обнимая его ещё совсем чуток.              Джисон ударяет по паузе на своём ноутбуке и поднимает на Сынмина выжидающий взгляд.       — Итак, что ты думаешь?       Сынмин моргает, сидя за рабочим столом напротив Джисона.       — Я не буду это петь, — говорит он.       Рот Джисона недоверчиво раскрывается. — Ты серьезно?       Выражение лица Сынмина не меняется.       — Почему нет? — скулит Джисон.       — Она такая слащавая.       — Она романтичная!       Сынмин закатывает глаза.       — Бро, — Джисон перематывает трек, — просто послушай ещ…       — Джисон, почему ты так сильно хочешь, чтобы я спел её? — Сынмин сползает на стуле, раздраженный.       — Она будет звучать лучше с твоим голосом.       — Она уже звучит хорошо в твоём исполнении.       — Да, но ты спрашивал о песне — я написал тебе песню.       — Ты написал песню Минхо.       Джисон открывает рот и снова его закрывает. В комнате Сынмина он внимательней прислушивается к лирике играющей на ноутбуке песни и начинает понимать, что тот имеет ввиду.       — Окей, но она совершенно не о Минхо, — спорит Джисон. — Она просто, знаешь… — он пытается подобрать правильные слова.       — Песня о любви, — предполагает Сынмин.       Джисон содрогается. — Это довольно сильное слово.       Сынмин сужает глаза.       — Это просто песня о… о заботе о ком-то, — продолжает Джисон. — Когда я писал её у меня не было кого-то конкретного в мыслях. — Лжец. Минхо всегда был в его мыслях — нонстоп, двадцать четыре на семь. — Она может быть о ком угодно.       — Но она о Минхо.       — Когда ты споешь её, — нервничает Джисон, — ты сам сможешь решить о ком она будет.       — Но у меня никого нет, в кого бы я был безнадежно влюблен.       Джисон замирает. Он знает, как Сынмин обычно шутит в своей саркастической манере, но знание этого, не облегчает боль в груди.       — Забудь, — бормочет Джисон, захлопывая крышку ноутбука.       Он кладет ноутбук в сумку и встает, чтобы выхватить блокнот с лирикой из рук Сынмина.       — Что ты делаешь? — спрашивает Сынмин, наблюдая за тем, как Джисон с силой захлопывает блокнот и запихивает его в сумку.       — Я сказал, забудь, — мямлит Джисон, пока собирает свои вещи. Он наслаждался теплом полностью рабочего радиатора Сынмина, но сейчас он хочет уйти.       — Окей, погоди, — произносит Сынмин, — подожди, куда ты идешь?       — Обратно в свою тупую холодную квартиру, к своему тупому холодному бойфренду, который никогда не говорит, что чувствует.       Джисон бросает свою сумку на пол и садится на кровать Сынмина. В наступившей тишине, он избегает взгляда Сынмина.       — Воу, — в конце концов говорит Сынмин.       — Ага.       — Походу, это очень серьезно.       Джисон сглатывает и это немного причиняет боль его горлу. — Ага.       Снаружи за окном, на ближайшие здания и улицы, мягко падают первые снежинки. Солнце уже давно село, слишком рано, как это и бывает зимой, а мягкий снег падает с темно-синего неба. Джисону интересно — думает ли Минхо о нем тоже, когда смотрит на снег. Он надеется, что Минхо думает о нем тоже.       — Ты пробовал поговорить с ним об этом? — спрашивает Сынмин.       Джисон смотрит вниз и теребит подол своего джемпера. — Я не знаю, как.       — Просто будь с ним честен, — пожимает плечами Сынмин, словно это так просто.       Джисон беззаботно закатывает глаза. — Не могу поверить, что живу в мире, где Ким Сынмин дает мне советы по поводу отношений.       — И что это должно значить?       — Ничего. Как поживает Чонин?       — Что? — в энный раз Сынмин прищуривает глаза. — Зачем тебе?       — Просто любопытно, — пожимает плечами Джисон, невинно улыбаясь. — Никак не связано с темой. Мне было просто интересно.       Сынмин секунду смотрит на него. Джисон сверкает ему большой улыбкой.       — Да, он в порядке. Он сейчас с друзьями.       — С какими друзьями?       — Не знаю. Мне плевать.       — Ты уверен?       — Что?       — Что, если он на свидании?       — Что?       — Тебя бы беспокоило это?       — Джисон…       — Если бы он был на свидании?       Сынмин закрывает глаза и в раздражении кладет руку на своё лицо.       — Просто говорю, — Джисон поднимает руки в ложной капитуляции, — если ты хочешь что-то, тебе надо бы что-нибудь с этим сделать.       — Единственное, что я хочу сейчас, это чтобы ты ушел из моего дома.       — Ты знаешь, что я прав.       — Вон.              Джисон встречает Минхо на углу улицы, улыбаясь он переступает через обледенелую дорогу, чтобы дойти до него. Он уже носит большую объемную куртку, но он ощущает ещё больше тепла, после того, как прижимается к длинному пальто Минхо; он стоит так и держит его гораздо дольше, чем необходимо.       — Как прошёл твой день, малыш? — говорит Минхо, целуя макушку Джисона. Формально, он целует, надетую задом наперед, темно-синюю кепку такого же цвета, что и волосы.       — Хорошо, — бормочет Джисон в теплую грудь Минхо. — Скучал по тебе.       — Я тоже по тебе скучал.       Джисон поднимает голову и улыбается. Он едва может чувствовать своё лицо, онемевшее от холода, а одежда кажется ледяной и жесткой. Но Минхо выглядит так прелестно — снежинки тают на его волосах, как россыпь звезд на темном ночном небе. Джисон может вынести что угодно, если это будет означать то, что он может смотреть на Минхо вот так, держать его вот так.       У него уходит секунда, чтобы понять, что Минхо тоже смотрит на него, и то самое чувство десятикратно разрастается в нем. Глаза Минхо такие любящие, что Джисон забывает, где они находятся. Он думает, что возможно Минхо скажет эти слова прямо сейчас, пока снег мягко падает около них, а день темнеет; пока люди и машины проносятся под желтым светом фонарей; пока они смотрят и смотрят друг на друга.       Минхо открывает рот. Сердце Джисона подпрыгивает. Его уши навострены, на то, чтобы услышать заветные три слова.       — Ты хочешь есть?              Их гостиная достаточно ледяная, что можно увидеть свое собственное дыхание, если выдохнуть чуть сильнее. Джисон крепко держит тарелку с куриным супом, следя за тем, чтобы он не выплеснулся на большое количество одеял на их с Минхо бедрах. Портативный обогреватель жужжит под звук телевизора.       — Не могу поверить, что ты когда-то убеждал меня, что тебе не нравится аниме, — сонно бормочет Джисон, щека прижата к боку Минхо.       — Не хотел, чтобы ты думал о том, что мне нравится то же что и тебе.       Джисон смотрит на свой суп и на ложку, утопающую в кусочках курицы и ароматном бульоне.       — Ты ненавидел меня так сильно, ха?       Он не собирался звучать так расстроенно. Он пытался скрыть это беззаботным смешком, но тот вышел ещё более самоуничижительным, чем он хотел.       — Нет, — мягко говорит ему Минхо, и когда Джисон отворачивается от телевизора, чтобы посмотреть на него, то Минхо уже смотрит. Минхо улыбается, когда их взгляды встречаются; улыбка такая же мягкая, как и его голос.       — Нет? — Джисон моргает, что-то хрупкое и легкое шевелится в его груди.       Минхо качает головой. Его глаза такие нежные, что Джисон на секунду ощущает, что не может дышать.       — Несомненно, ты был раздражающим, — как засранец, Минхо произносит это, как само собой разумеющееся. — Всё ещё, вообще-то.       Джисон прищуривается и делает обиженное лицо. Это заставляет улыбке на лице Минхо стать ещё больше. Джисон хочет сбить её прямо с его губ, а затем поцеловать.       — Но ты мой маленький жучок, — Минхо смотрит на него, так будто он единственный человек на которого стоит смотреть; его голос тихий, а интонация нежная. Он медленно моргает, в той приторной манере, когда он сонный или сосредоточен на Джисоне слишком долго. — Я никогда не смог бы ненавидеть тебя.       Джисон так сильно борется, очень сильно, пытаясь остановить лицо от того, чтобы оно не расплылось в улыбке. Он всегда теряет контроль над своим телом, всякий раз, когда дело доходит до Минхо. Слабый — это один из возможных определений.       — Не так ли? — воркует Минхо, мягко царапая по руке Джисона, заставляя его дрожать даже сквозь ткань рукава. Другой рукой он нежно поглаживает подбородок Джисона. — Хм? Мой маленький жучок?       Джисон робко кивает, затем стремительно поворачивает голову к телевизору, надеясь на то, что Минхо не может видеть его вспыхнувшее розовым цветом лицо. Он не может сосредоточиться ни на чем — ни на сюжете, ни на том, что говорят персонажи, потому что в его мыслях всего одна мысль, повторяющаяся снова и снова, без остановки.       В промежутках между мыслями, приходит голос Сынмина, говорящий ему просто будь с ним честен. Джисон ни за что не поверил бы, что из всех людей, голос Сынмина будет призывать его сказать правду.       — Эм, хён, — робко произносит Джисон. Он чувствует себя так уязвимо и робко, что почти надеется, что Минхо не слышал его, чтобы он мог притвориться, что ничего не говорил и струсить. Он пялится в свой суп, отчасти желая исчезнуть в нем.       Но Минхо мычит, мягко и приглашающе — как и всегда — своим большим пальцем, растирая через ткань джемпера небольшие круги на плече Джисона.       — Мне нужно кое-что сказать тебе.       — Ага, что такое?       Джисон открывает рот, но дыхание перехватывает. Тогда он осознает — его сердце, яростно стучащее за ребрами, становится больше и больше с каждым ударом, так что не остается больше места легким в груди, и он не может дышать; и как он должен был сказать правду, как он должен был сказать что-либо, если не может дышать…       — Чаги? — Минхо сжимает его плечо.       Джисон чувствует, как Минхо смотрит, но Джисон смотрит прямо перед собой, руки, держащие тарелку с супом слишком теплые и зудящие.       — Ты в порядке? — спрашивает Минхо.       — Да, — говорит Джисон сквозь дрожащий выдох.       Просто будь честен.       Он глубоко вдыхает, отодвигается от Минхо и садится прямо, аккуратно ставит тарелку на кофейный столик. Он чувствует, что Минхо с любопытством наблюдает за ним.       — Ты куда? — интересуется Минхо.       Джисон не говорит ни слова, просто берет пульт и ставит телевизор на паузу.       — Джисон?       Он чувствует на себе взгляд Минхо, но не смотрит, пока не будет готов. А когда готов, Джисон поворачивается всем телом, чтобы быть с Минхо лицом к лицу, закидывает ноги на диван, раскладывает одеяло вокруг себя, как щит.       — Итак, — начинает он. — Я знаю, что мы встречаемся не так долго, но мне очень нравится быть с тобой.       — Мне тоже нравится быть с тобой, Джисон.       Дыхание Джисона снова сбивается. На мгновение он смотрит вниз, затем, когда он готов снова взглянуть на любящие глаза Минхо, он поднимает взгляд.       — И… и я хочу быть с тобой очень долго. Типа, иногда я мечтаю о нас, переезжающих вместе в дом после нашего выпускного, остающихся в кровати весь день и обнимающихся все время.       Минхо сладко улыбается ему. — Мы уже обнимаемся все время.       — Да, но, типа… в будущем, — подчеркивает Джисон.       Минхо кивает головой, всё ещё мягко смотря на него. — Мхм. К чему ты клонишь?       — Просто говорю, хён, — произносит Джисон. — Я просто пытаюсь сказать, что я чувствую.       — И… — Минхо начинает хмуриться. — Что ты чувствуешь? — Джисон не может определить — он нервничает, что-то подозревает, в замешательстве или расстроен.       Если бы он только сказал это, думает про себя Джисон, сквозь мысленно стиснутые зубы. Он делает вдох, придает лицу решительное выражение и надеется, что оно не перейдет в безумство, затем резко тянется и берет лицо Минхо в руки.       Он держит его лицо с такой страстью, что щёки Минхо немного приподнимаются в его хватке, и лишь секунду оба широко раскрытыми глазами смотрят друг на друга.       — Ты действительно мне нравишься, — говорит Джисон. Они так близко, что он немного косит глазами, и, если бы у него было желание обращать внимание на что-то кроме слов, которые он так отчаянно хочет сказать, он бы побеспокоился о том, как вероятно глупо он выглядит.       И не только это, но он бы увидел то же самое в глазах Минхо: трепет, обожание, все то, что плавает в его карих глазах.       — Ты мне очень нравишься, — продолжает Джисон. — И иногда, я не знаю, что с собой делать, потому что ты нравишься мне так сильно. И, я знаю, что нравлюсь тебе в ответ, но не знаю, нравлюсь ли я тебе в том же смысле в котором ты нравишься мне, потому что мы никогда не говорили на такую тему, поэтому я не знаю, чувствуешь ли ты ко мне те же чувства, что я чувствую по отношению к тебе, и я знаю, что вероятно ещё слишком рано, потому что прошло не так много времени с тех пор, как мы начали встречаться и я очень не хочу отпугивать тебя или что-то такое, но я…я просто хотел быть с тобой честным и сказать тебе…       Джисон делает вдох. Он уже облажался, звучал безумно, и зашел слишком далеко, что пути назад уже нет.       — Я люблю тебя.       Они говорят это в унисон, слова вырываются наружу в одно и тоже время, они повисают в воздухе между ними.       На мгновение Джисон думает, что услышал то, чего не было, но он почувствовал, почувствовал, как губы Минхо двигались и произносили слова, касаясь его ладоней.       — Что? — мягко произносит Джисон.       Он немного отодвигается, всего на дюйм или два, достаточно чтобы полностью увидеть лицо Минхо — его красные уши и приоткрытый рот. Он широко улыбается, его глаза полны любви, а щеки покраснели.       — Сглаз, — отвечает он, так же мягко.       Складка между взволнованными бровями Джисона разглаживается, превращаясь в широкую улыбку и надутые щёки. Его сердце стучит медленно, не так будто оно борется за выживание, а так будто нашло причину жить, танцевать, стучать в ритме с другим сердцем. В его легких так много места, что он может медленно вдохнуть, наполняясь любовью, прежде чем выдохнуть и затем снова вздохнуть.       — Ты любишь меня, — произносит Джисон.       — Я люблю тебя, — говорит Минхо       — И я люблю тебя, — утверждает Джисон.       — Кажется, мы это уже выяснили.       Джисон хочет шлепнуть его по груди, но вместо этого он наклоняется и прижимается поцелуем к губам Минхо. Он короткий и сладкий, достаточный для того, чтобы Джисон понял, что всё ещё реален, что это реально.       Когда они отстраняются, Минхо выглядит виноватым.       — Прости, что вызвал у тебя неуверенность в том, что не люблю тебя в ответ.       Джисон улыбается, проводит по нежной коже под глазами Минхо.       — Все нормально, хён, — говорит он. — Я погрузился в свои мысли и начал зацикливаться на этом. Это не твоя вина.       — Но всё же, — Минхо тянет Джисона на свои колени, успокаивающе поглаживая его бедра. — Ты чувствовал, что не можешь поговорить со мной об этом. Прости.       Минхо наклоняется и целует Джисона в губы. Он прижимается лбом ко лбу Джисона.       — Ты всё для меня, — произносит он. — Я чувствую всё, когда я с тобой.       Джисон сияет, излучая свет изнутри. Он ощущает себя светом, растекающимся по коленям Минхо, яркий, ослепительный и готовый к тому чтобы Минхо его поймал.       — Хён, — скулит он, оборачивая руки на шее Минхо. Он чувствует головокружение и стеснение, и он знает, что Минхо видит это на его лице, потому что улыбается в ответ точно так же.       — Я не настолько хорош, в выражении своих чувств, но с этого момента, я позабочусь о том, чтобы ты знал, — ещё один поцелуй и ещё. — Обещай, что тоже всегда будешь говорить о том, что ты чувствуешь? Особенно, если это что-то расстраивает тебя.       Ещё поцелуй. — Обещаю. — И ещё. — Я люблю тебя, — говорит он, потому что может. Теперь он знает, что всегда это может.       Минхо улыбается. Ещё поцелуй. — Я тоже тебя люблю.       Более чем довольно вздыхает Джисон. Он чувствует будто летит, руки Минхо на бедрах заземляют его.       — Теперь ты должен говорить мне эти слова каждые десять минут, каждый божий день, если ты искренен. — решительно кивает он. — Иначе, ты ненавидишь меня.       — Легко. Я буду говорить это каждые пять минут. Плюс, задекларированная речь о том, как сильно я тебя люблю. — Минхо делает такое лицо, будто его осенила идея. — Кстати…       Он немедленно встает, держа Джисона в своих руках и направляясь в свою комнату.       — Что ты делаешь? — спрашивает Джисон, игривая улыбка расцветает на губах. Он уже знает, что ответит Минхо, и в предвкушении крепко обхватывает ногами его торс.       Минхо толкает дверь. — Я собираюсь показать, как сильно я тебя люблю.       Джисон драматично вздыхает. — Мы займемся любовью?       — Да, — говорит Минхо, констатируя факт и это заставляет Джисона захихикать.       Минхо кладет Джисона на кровать и нависает над ним, находясь между ног. Джисон ощущает бабочек в животе, когда Минхо смотрит на него, сфокусировано, серьезно; руки блуждают по бедрам Джисона достигая голой кожи его ног.       Бабочки множатся, когда Минхо медленно поднимает его футболку пока подол не оказывается над грудью. Джисон выгибается, лишь слегка, соски твердеют от холодного воздуха. Минхо наклоняется и оставляет нежный поцелуй на сердце Джисона.       — Ты почувствуешь, как сильно я люблю тебя, когда мы закончим, — тихо произносит Минхо.       Джисон улыбается ему, в его глазах звезды. Он уже это чувствует.