Друзья на Высоте

Холодный ветер, стелющийся за хиленькими стенами воздушного корабля Ниндзя, гроздно бил широкими лапами о круглые стёклышки окон, шумно завывая где-то га верхней палубе. Ниндзя, уже давно спят, шумно посапывая, да так, что в коридорах гулял хриплый гул чужого сонного воя. Любимая жена, так же крепко, как и любимый сын, спит в своей комнате через стену от мастера. Не сказать, что они разъехали по каким-то причинам, хотя причина была. Им… просто нужна время, время, вновь принять друг друга. Пускай те теплые чувства, что они питали друг к другу и даже обременили себя тяготами брака и деторождения в связи со стойкостью их отношений, никуда не делись. Они все так же любят друг друга, все так же забоятся о сыне, но… что-то между ними стоит, те годы одиночества и разлуки не прошли в пустую. Они, стараются это исправить, пускай и двигают в этом направлении они крайне медленно. Но, самоё главное, что они решают эту проблему и стараются учить да воспитывать сына вместе. Стараются наверстать упущенное время всех тех лет, что им пришлось провести порозень. Скупые круглые окна, были зашторены плотными алюминиевыми жалюзями. В каюте темно, лишь тухленький свет прикроватной лампы развеивал кромешную тьму кофенной комнаты. Блекло- зеленая кровать на пару с такимже блекло-зеленым книжным стеллажом, создавали свою атмосферу. Воздух в комнате странный, забитый духотой и тяжестью, но был неестественно влажным и по странному горячим. Вентиляция тут не работает, а освежители воздуха всегда вызывали у Сенсей странный эффект тошноты. Хотя, если учитывать что уттживет, это вбо ожидаемо. Рядом с ним, по-другому и не могло быть. Сенсей недовольно вздохнул, начиная ворочаться на постели, скатываясь по чужому сильному плечу, принимая лежачее положение. Под спиной, прижавшись к изголовью кровати растянулось черное как производственный смог тело, видеть его без доспех дело великое. Один из представителей если не самой, то одной из древнейших цивилизаций в их бренном мире. Его гибкое тело неестественно извернулось на кровати, стараясь уместить свою габаритную тушу на человеческой крови. Длинный хвост забрался во тьм под кроватью, постоянно царапая, по странному выпирающими позвонками, пол, его черные волосы, никогда не имели формы. Это был похоже на чистейший туман, что распространялся в их родном мире, отнюдь, таковым не являющийся. Хотя, вроде, у этих странных волос была форма и вес, ведь они словно стекали по его фигуре, повротяя рельеф, как самые обычные человеческие волосы, Сенсей отчётливо помнит, как в юношестве, прикасался к ним, как гладил это существо по этим странным волосам. Они были холодными, на ощупь как старинная тяжелая ткань, но рассыпчатая, они были мокрыми и на удивление оказались толи кудрявыми толи по странному лохматыми. От его головы, да и фигуры в целом, всегда шел дым, размывая его образ в глаза. Делая чёрный силуэт словно периферийное видение, замеченое лишь чудом. Это туманная особенность отдавала своеобразным шармом. Это существо, сколько Сенсей себя помнит, преследовало его всегда, после укуса змеи, этот они следуем за ним по пятам, редко позволяя себе выйти в свет, к своему, как он сам выразился: носителю. Что до самого Гармодона, он был вынужден лишь смириться с этим. Первое время, конечно побаловался нового попутчика по жизни, а после, стало интересно. Всё-таки, отец много рассказывал об этих, так называемых они, а тут один из них. Грех не воспользоваться такой возможностью! Вот он и воспользовался… Держит ли он зло на, вот так ирония, это древнее зло? И да и нет… Этот они был с ним всегда, только он понимал Сенсей лучше родной семьи. Да и, видимо, сама природа этого существа, или просто кто-то уже слишком старый, не позволяет учителю злиться на этого странного мужчину? А мужчину ли? Сенсей, не поймите не правильно, влюбился в это существо из мира сего. Не подумайте дурного, это была детская любовь, сравнимой разве что с любовью к игрушке. К той самой игрушке, что каждый ребёнок носит с собой как оберег. Этот они, казался и милым и страшным одновременно, постоянно вывозил своей харизмой и игрой с противоречиями. С одной стороны, это был такой же как и он мужчина, чем-то внешне похожий на него. Выглядел временами комично и мило, они забавно злятся на всякие мелочи, не когда они в истеном гневе, а вот именно что в небольшом детском гневе. Недовольно пыхтят и почему-то стараются свернуть максимально компактно, а после начинают искать решения проблемы. Гармадон так однажды, нашёл своего нового сожителя, свернутого в бублик на коврике в его комнате, ещё когда юный мастер жил с отцом и братом. Демон решал проблему со сломанной деревянной игрушкой на колёсиках, вроде как, сломанной им же по неосторожности. Сенсей тогда смеялся в голос, от чего, кажется, папенька счел старшего сына умолещенным, не мудрено. Игрушка просто разбиралась на составляющие, а демонс по какой-то его личной причине, не собразил этого. Отбрехался тем, что в из мире, видетили, такой ерунды нету. Короче, с таким сожителем не соскучишься. Жаль видит его только сам Сенсей, но по словам демона, его еще может узреть и сын мастера, ведь тот полукровка. Это было ожидаемо. На вопрос, если и у сына такой же бес в кармане как у Сенсей, демон многозадачно промолчал, уставившись на мастера так, словно он сморозил самую несусветную чушь, какую только можно было вымолвить. А на вопрос так и не ответил. Предпочитая всегда отмачиваться, как только разговор заходит о других они. Но это тяжелое молчание, дало понять, что, лучше, о таком не спрашивать. Странные у этих они моральные устои, но… ладно? Сенсей больше не заикался о подобном, но настоятельно попросил сообщить ему, если на горизонте замаячит кто-то похожий беса. Демон опять промолчал… В последнее время, он часто молчит, раньше, он постоянно с ним спорил и выводил на эмоции, его это забавляло, а сейчас. Он предпочитал лежать подле мастера и тихо сопеть тому в бок своим холодным дыханием. Чем-то на кота похож… Даже не как кот, а как большая животинка. Это чудо, по не известному истечению обстоятельств, отобрал у человека подушку и демонстративно улёгся возле этого же самого человека спать. Если… то что он делает таковым можно назвать. Они вообще спят? Демон растянулся на всю кровать, неестественно выворачиваюсь, постоянно пытаясь уткнуться своим клыкастым лицом человеку в бок, а при попытке высели наглое существо с законной человеческой постели, Сенсей лишь получил несильный удар хвостом по щеке с немым ответом, что он никуда не уйдёт. Он ни разу не бил своего носителя, покарай мере, в серьёз, мог крикнуть но физически не вредит, так, мог с легонца дать подзатыльник или как сейчас хвостом заехать, тоже не сильно, толи не может навредить весомо, толи считает это ненужным занятием. Еще одно странное отличие его сожителя и других они. Отвязываться Гармадон не спешил, на зло демона, улегся меж его рук и всё-таки отобрал хотя бы край одеяла. Лежать на чужих плечах крайне не удобно, это еще мягко сказано. При попытке хоть как-то улучшить свое положение, все становится только хуже, ох уж эта больная старческая спина. Сенсей уже смирился, что почитать вечерком не удалось. Ведь лежащий под боком демон переодически пакостит, переворачивая страницы в книге на рандомные, то туда, то обратно, то вообще книгу отберет и под себя положит, заставляя человека мучаться с ее возвратом. Вот не может он нормально лежать, обязательно нужно что-то учудить. В очередной раз, после перевернутой страницы, мастер несильно ударил беса по чёрной макушке книгой, тонкой намекая, что бы тот перестал ему мешать. Но бес не перестал. — Что ты хочешь от меня, черт? — … Опять молчание, лишь негромкий стон, да потирание лицом о чужую пижаму, казалось, они просто измывался над мастером. Он бы так и подумал, не проживи он с этим бесом пол жизни бок о бок. Отложив книгу, тощие пальцы мастера ласково погладили беса по загривку, стараясь не трогать его волосы. Они не разрешает их трогать, лишь единожды разрешил, а после, как от огня шарахается, словно мастер не погладить того по голове пытается и придушить. Демон лежа смирно, тихо заурчав от поглаживания, вновь потеревшись о чужое бедро лицом, наконец-то повернувшись своей тёмной моськой к мастеру, уставившись на человека горящими рубиновыми глазами, непривычно печальными. — Хэй, дружище, ты чего. Мастер вновь принял сидячие положение, продолжая одной рукой гладить демона по шее а вторую прижал к его холодной как лед щеке. — Ничего… Выдохнул они, завозившись на постели, отсиживаясь от мастера, свернувшись уже в эту дурацкую баранку на краю кровати. — Не дури мне, я вижу, что-то не так. Что случилось? Не унимался человек, положив руку на чужую изогнутую спину, чувствуя под пальцами как ходят от каждого вздоха позвонки длинного скелета. — … Демон отмахнулся от человека, хвостом, громко вздыхая. — Я… устал… Сенсей, кажется, ослышался. Устал? Кто, он? Демон? Одно из самых могучих существ с коими ему и команде Ниндзя приходилось сталкиваться? Так бы он подумал, не знай он завуалированной правды. Еще в детстве, это существо приучило его искать подводные камни в словах. Лишь современем, узнав настоящее значение тех или иных слов, мастер с нескрываемым ужасом осознал, о каком мраке м кошмарак ведао ему бес, за личиной непринуждённости и самых бытовых слов. — Подожди… но, как? — Ива оплетает, от этого не скрыться даже нам… Как же… это странно. Слышать, что-то подобное от него, он смирился с тем, что этот демон его страше, на многие века, что это существо переживет и его и его сына и возможно его внуков и правнуков, но… Что бы вот так… — Разве, вы не долгожители? Ты же сам говорил что… — Деревья тоже чахнут, любые… Повисло молчание. Самое странное и неприятное молчание. Этот они, он прожил с ним всю жизнь. А сейчас, он заявляет ему такое? Серьёзно? — Прости утенок, не хотел говорить тебе об этом… так… в лицо… Тяжелый вздох разнёсся по маленькой комнате. — Словно желчью тебе в лицо плюнул… прости утенок. Утенок, как же давно он не называл его так. Странное прозвище, что получил Сенсей еще в далёком детстве. Когда впервые столкнулся со своим демоном лицо к лицу. Это было на озере, он просто рыбачил, хотел отдохнуть от младшего брата и отца. Просто побыть на едине с самим собой, но, не вышло. Они, просто сидели у него за спиной на протяжении всей рыбалки, лишь через какое-то время он поинтересовался не клюет ли там чего. Юный Гармадон сначала и не понял подвоха, недовольно отвечая, что, нет, только через пол минуты мастер сообразил, что собственно не так, и от испуга брякнулся в озеро. Демон казалось, сейчас задохнётся от смеха, обозвав мастера гадким утенком. С тех пор, так его и звал. Гармодон и не заметил, как демон перестал к нему так обращаться. Видимо, смекнул, что этот неуклюжий паренек что даже нормально удочку смотать не может, далеко уже не тот маленький утенок с озера, коего он когда встретил. Было приятно вновь услышать это прозвище, это отозвалось чем-то тёплым под рёбрами, сердце смяло, не сильно, так, мягко и бережно, заставляя сердце пропустить удары. Мастер расплылся в дурацкой улыбке, в печальной и уже предвещающий забыты им когда-то слезы. Демон, почуяв печаль своего человека, поспешил вернуться к нему, опустив свою большую черную голову ему на колени, требовательно перепревший своей моськой о его живот. Мастер не отказал, покорно принимаясь гладить беса по запретным волосам, а тот даже не шелохнулся, лишь тихо заурчал, что-то шепнув на своем родном языке. С бледного лица, скатились две тяжёлые капли соленых слёз, упавшие на чужую макушку. Они моментально поднял взгляд на человека, уставшись в его карии глаза. — Утёнок. Бес расплылся в улыбке, вставая с чужих коленей, прижав человека к своей груди, тихо рассмеявшись с его сентиментальности. Гармодон ничего не ответил, вжавшись лицом в чужое тело, стараясь скрыть собственные слезы, обхватив беса руками, пускай, этот дух и был его в два раза больше и обхвата рук мастеру не хватало, чтобы заключить они в объятиях, но ему и этого хватает, пускай он жалеет, что не может полноценно обнять его. Демон лишь тихо усмехнулся, принимаясь погладить маленькую человеческую тушку в своих руках. — Нашел из-за чего расстроиться. Теперь хоть с женой нормально спать сможешь. Они попытался найти хоть какую-то плюсы в собственном уходе, но, кажется, человеку не нужны эти плюсы. Гармодон прожил с этим существом всю жизнь, он заменил ему отца, который в свою очередь, больше кичился за младшего сына, нежели за старшего. Только после слов они, мастер заметил эти мелкие изменения в его теле. Дыхание выровнялось, стало более палавным и напоминало тихий шелест кроны деревьев, раньше он дышал более громко, напористо всем своим духом показывая что он существо из вне, сильное и бойкое. Руки стали более слабыми, жилистыми чтоли… Он весь стал каким-то, слабым, это ощущается. Раньше, мастеру хватало просто прикосновения, что бы почувствовать ту сокрыту под кожей силу они, что тот так чательно скрывал под маской смирения. А сейчас… От него так и веяло усталостью, он измотан, истощен его время подходит к своему логическому завершению. А он даже не знает от куда он, он ничего о своем сожителе не знает. Это удручает… — Утёнок, но я же не прям сейчас… — А когда? Перебил того мастер, потушив в себе постыдные всхлипы. — Откуда же мне знать. Это будет ощущаться. Ты и сам это почувствуешь. Печально выдохнул демон, отпуская человека, вновь затравишь тому под спину, извернувшись, тихо засопев. В этот раз, они отдал отнятую ранее подушку человеку, дабы тот не мучился лежа на его плечах. А Гармадон, а что Гармадон, он подавлен, в голове слишком многое смешалось, он скоро уйдёт, нужно провести это время вместе с ним, нужно что-то сделать. Но что!? — Утенок… хочешь расскажу, как я тебя нашёл? — Да! Немного не сдержанно выпалил Сенсей, как в юношестве, когда человек долго долго донимао его вопросами, что у демона сдавали нервы и он нескрывая во всех подробностях рассказывал ту или иную историю из своей долгой и невероятной интересной жизни, он лишь слушал нетерпеливо уставившись на него, сидя рядом. Тот в свою очередь лишь тихо рассмеялся, положив одну из своих рук человеку на голову, ласково поирев его седые пряди. — Дурацкая история вышла… Они тихо фыркнул — Она моя любимая… Что доя человека век, для они, лишь месяц жизни… Такая долгая жизнь, может быть прожита как и у людей, скучно и неинтересно. Но… разве ему это грозит? Он был воином, предателем, отцом, братом, другом, союзником, врагом… Он принял на себя так много маско, что и не счесть. Люби ты уже давно потеряли во всем этом многообразие. Но не он… Он с гордостью надевал новую маску, отыгрывал свою роль словно жизнь это большой спектакль, а после, с гордостью снимал ее, одевая новую. Жизнь, наполнен великими историями, длинными словами и красивыми предлогами. Жизни, что была прожита в гордости и счастье. Не хватит м всей бумаги мира, чтобы описать столь длинную историю. И уж тем-более не хватит одного вечера и ночи, чтобы поведать хотя бы об одной крупице всего это многообразия. Но будем честны. Это была бы самя интересная, долгая и приятная история. Наполненная интригами, болью, радостью и всем тем, что может дать нам театр жизни. Пишите свои истории Найдёте человека, что с упоением и страстью прочтёт ее от корки до корки, а возможно… Даже прикоснётся к ее написанию лично)