Грехи окутывают нас

Откровенно говоря, им не везло с самого утра, с того момента, как створки золотистого портала Дрима закрылись за их спинами, напряжёнными, словно струны. Количество арт-блоков на квадратный метр разодранного ими почти до клочьев мира было аномально высоким. Инку не хватало силы и концентрации, чтобы удержать хотя бы несколько гигантских однооких чудовищ. Его чернильные цепи, канаты и верёвки рвались, словно паутина, не задерживая их и на несколько минут… Стрелы Дрима не могли пробить их толстую, скользкую шкуру, отскакивая ещё в полёте. Позитив у до смерти напуганных и отчаявшихся жителей убывал с каждой минутой, пока они и вовсе не начали угасать, ослабляя Хранителя. Ещё одним гвоздём в крышку гроба магии наркотических стрел Дрима стал ощутимый негативный фон от Кросса — злого и быстро устающего… Он был на грани магического истощения, когда минул уже четвёртый час непрекращающегося ни на секунду боя. Они все были уставшими и напряжёнными до предела — тянули время, как могли, лишь бы не дать чудовищам добраться до последнего оплота безопасности, где под защитными барьерами Дрима укрылись монстры и люди. На их защиту уходило не меньше сил, чем на сам бой! Кор всё никак не мог достучаться или хоть как-то пробиться в этот мир, а сами стражи не знали, как вырваться, чтобы открыть портал хотя бы на секунду, не рискуя потерять конечность или, что хуже, жизнь! Что-то словно изнутри перекрывало проход каждый раз, когда мальчишка пытался протиснуться сквозь разодранную материю пространства… Было ощущение, будто кто-то просто забавляется над ними. Синяя атака не брала скользких тварей, а кости не могли пробить кожу выше туманных щупалец. Старая добрая стратегия по обездвиживанию цели дала сбой — при захвате и атаке одной особи это провоцировало нападение всей стаи… Будто весь поток негативных чувств пробудил в них первобытный стадный инстинкт? Заманить их в ловушку стало просто невозможно — существа начали прикрывать друг друга, с лёгкостью обходя хитроумные западни художника и быстро разгадывая очередной, казалось бы, успешный план Хранителя позитивных эмоций — тот, в который обычный тупой хищник точно бы попался. Но то, что агрессивные арт-блоки атаковали настолько слаженно, было нехарактерно для беспроцессорных дронов, какими они и являлись — бесконтрольного набора нулей и единиц, несущих в себе разрушительную волю Дестеизма. Злость и ненависть авторов к собственному творению ощущались на клеточном уровне. Они едкими парами разъедали воздух, заставляя окружающие цвета блекнуть на глазах. Жизнь в этом мире гнила, разлагалась при всех стараниях защитников спасти её! Хранитель альтернативных миров бился отчаянно, опьянённый жидкой яростью; заливая вопящих в агонии паразитов растворителем, Инк едва не хохотал от неправильного удовлетворения. Хранитель светлой стороны баланса мультиверсa — движимый лишь собственными высокими моральными идеалами и бушующим азартом крови в черепе — насаживал их на острые лезвия парных мечей, виртуозно вбивая по самую рукоять. Ожидаемо, слабым местом циклопа оказалось его единственное око! Кросс на долю секунды чуть не схлопотал по черепу, заглядевшись на хранителя, который всё глубже погружался в боевой раж и потому забывал прикрывать тылы. Такой удачный порыв его безрассудной храбрости, как прыжок в самую гущу муравьиного роя чёрных булавовидных тел арт-блоков... В последнюю секунду смертника успел вытащить сам творец, которого рогатые твари точным тараном отправили в дальний полёт. Инк всё ещё был в сознании, когда, сбив в воздухе Дрима, ему удалось погасить значительный урон телу хранителя собственной кистью. Кросс был ему за это невероятно благодарен, но вот самого его зажали в угол. Разумные твари подло вынудили его занять именно эту невыгодную позицию — прыжками и воздушными атаками. Гастер Бластеры уже рассеялись, а сам Кросс, припав на одно колено, держался за разбитый в щепки череп. Широкие кривые трещины пересекали его залитые фиолетовой кровью глазницы, перед которыми от боли плыло. Их, избитых и вымотанных, разделили, надеясь легко перебить поодиночке, и были в этом правы. Нулевой код Креста реанимировал его. Когда на всех парах, под полный ужаса крик Дрима, к мечнику неслась его смерть... Но массивную нефтяную тушу с диким воем в последний момент снес в сторону огромный чёрный вектор. Арт-блок с глухим ударом рухнул набок, прорубая головой землю. Его — такого огромного и тяжёлого, не меньше тонны — словно чёрный тюбик с краской передавил этот самый вектор. Голова твари раздулась... и взорвалась через единственную глазницу. Зрелище было омерзительным, когда почти пожираемый глюками труп будто втянул в себя щупальце. Кросс смотрел на это зачарованно, застыв от липкого ужаса. С отвратительным чавканьем разрывающейся плоти чёрно-зелёная нефть поглотила его. Словно сокращение собственного горла во время жевания. --- Насытившись, гигантская безротая пиявка метнулась к следующей рогатой твари, пожирая их пачками, как трубка пылесоса — пыль... Последние хрипы, визг и скулёж разносились по раскуроченному в древесную труху лесу! Что бы это ни было, оно питалось нестабильной конфигурацией их тел и божественной ненавистью, что породила этих существ. Когда доноры деструктивного кода были сожраны до последней головы, пиявка обрела человекоподобную форму... Сквозь потёки тёмной слизи вспыхнула бирюзовая радужка, а широкий перламутрово-белый оскал выбил почву из-под ног. Зрачок смотрел сразу на всех и одновременно пронзал насквозь, выскребая нутро сквозь хрусталики. Кросс был готов либо захлебнуться паникой, либо рухнуть в коллапсе души, когда один из самых страшных кошмаров его жизни пробасил его имя. Шлёпнув векторами по земле, он, словно из сточной трубы, мерзким бурлящим потоком призвал своих прихвостней. Бед Гаис, ступив в тлеющий пепел мёртвой земли, заклеймили её вместе с магией Лорда Кошмаров багрово-красным... В воздухе сам собой проступил приторно-сладкий запах трупного яда, опала листва, высохла земля, а небо застелила кровавая пелена. Только светло-коралловая луна возвышалась безмолвным маяком в этом царстве страдания и боли. --- Окаменевшие от безысходности, супруги наблюдали, как подконтрольный Кошмару дуэт головорезов направляется к убежищу невинных душ. Выжатый досуха Дрим даже не может подняться. Чудовищная в своей мощи аура брата пригвоздила его к земле. Он чахнет на глазах, физически ощущая удушье от концентрированной тёмной энергии, пропитавшей атмосферу. Инк без сознания валяется у его ног со сломанным позвоночником. А Кросс... Кросс, парализованный ужасом, вглядывается в обманчиво спокойную фигуру над собой. Он чувствует, как, словно раненая птица, надрывно колотится под рёбрами белоснежная душа, и с какой дикой, ненасытной жадностью Найтмер упивается его паническим страхом. — Столько лет. Столько зим... ~ Несколько размеренных шагов, и он опускается на корточки, упираясь локтями в согнутые колени: — Не напомнишь мне, старый друг, сколько лет ты сбегал, поджав хвост? А, Кросс? … Ну? Я слушаю. Крест колеблется, не в силах даже сглотнуть слизистый ком, застрявший в трахее. — Молчишь, значит? Ну и ладно, я всё равно не настроен слушать твои жалкие оправдания! Резкие пальцы сильно хватают за челюсть, вцепляясь в едва выступающие скулы, срывая пропаленную до дыр грязную маску с белоснежного, даже под слоем пыли, лица. Найтмер лишь еще сильнее скалится, рассматривая резко похорошевшего за эти годы дезертира. Любовь действительно может вылечить все... Кошмар ощущает этот неумолимо яркий фитиль, что пульсирует в груди монохромной пешки. Горячая огненная нить тянется от его сердца к силуэту брата на склоне. Тлеющая, а потом снова пульсирующая от силы эмоций между ними... Слепит проклятие! Впервые, осознавая это, Кошмар может увидеть настоящую эмоциональную окраску своего брата, а не просто безликий желтый силуэт с позитивным ядром внутри. Дикий порыв разорвать эту тонкую нить, которая случайно стала стальным тросом, искренней любви заполнил череп. Эти двое... Они тонут друг в друге с каждым годом все глубже, не заботясь даже о том, чтобы закинуть якорь. — Вижу, ты поухаживал за моим братом... Что ж, тем больше я буду наслаждаться его смазливай рожай, пока тебя будут... РВАТЬ НА КУСКИ!!! Прорычав это в лицо Кроссу, он резко схватил его за протянутую ногу, с яростью швыряя в центр бывшего поля битвы. Сам Хранитель Кашмаров телепортируется прямо пред глазници дорогоцэного младшего. — Так что, пусть начнется шоу...! Торжественное эхо его голоса стало предвестием неумолимого ужаса кровавой оргии... Скелет пришел в себя как раз вовремя, чтобы, находясь в сознании, получить пару вывихнутых ребер. Даст лупил его, как сумасшедший, погружаясь в безумный экстаз от того, что за считанные секунды разбитое в щепки тело оппонента, с торчащими наружу ребрами, снова срасталось и восстанавливалось! Вот тут мечник действительно пожалел на долю секунды, что теперь фактически бессмертный... Избиение лежачего продолжалось неумолимо долго. Кошмар даже успел заскучать, поэтому, театрально зевнув, он пожелал хлеба и зрелищ! Здесь уже, едва не впадая в истерику, Дрим, которого захватил Найтмер, пустил первую слезу, что не ускользнула от его внимательного бирюзового глаза. Говорить Хранитель не мог, так что ему оставалось только кричать про себя. Безжизненному художнику, а теперь уже мертвой лужице чернил, Лорд Кошмаров в первые же секунды предусмотрительно повернул шею. Кросс едва ощущал сам себя от фантомной боли по всему телу, что каждый раз возрастала в разу после того, как ему что-то жестоко ломали, и его собственный код будто в насмешку возращал все на круги своя. А вот неожиданное изнасилование, которое, как только рассмотрев довольно милое личико, захотел провести Киллер, вовремя остановил вожак стаи. Ему не хотелось продолжать гнуть именно эту линию, потому что он чувствовал, насколько спокойным и даже пофигистично настроенным был предатель! Привыкший к ежедневным избиениям едва ли не до смерти в прошлом, Кросс никак не реагировал, терьпя боль, даже от выворачивания собственных пальцев! — Похвально... Держишься молодцом, но как долго ты ещё сможешь это терпеть?~ Щелкнув пальцами, Кошмар подал условный знак своим головорезам, чтобы те освободили ему место. — Думаю, что это будет интересно! Ты так не думаешь, братец? Скосив на него единственную глазницу, Ночь чутьли не поет. Дрим лишь беспомощно дергается, насмерть зафиксированной головой, пытаясь выгрызть эту отвратительную конечность из своего рта. Всё ещё корчившийся от боли и судорог Хрест лежал на влажной от собственной крови и пыли земле. На пыль успели распасться три ребра из грудной клетки... Кросс не считал, но, кажется, ему не сломали только пальцы на ногах? Подняв расфокусированный взгляд и даже не понимая, что за огромная тень накрыла его маленькую фигуру, Кросс испуганно махнул рукой, призывая десяток костей, которые, как чёртик из табакерки, выскочили перед ним и невидимой угрозой. Огромный и дико злой Арт-блок, пронесшийся рядом с ним, поднял столб пыли. Едва стоящий на одной только упёртости, Хрест покачнулся вбок, снова чудом увернувшись от твари. Взлетев ввысь, червь сделал петлю в воздухе для ускорения и в лобовую направился в сторону скелета с диким ревом... Подсознательно мечник был готов поставить всё на кон, поэтому, собрав всю ярость, боль и магию в кулак, он не менее воинственным кличем вторил настроенному на бой Арт-блоку, ринувшись на него в ответ! У всех присутствующих перехватило дыхание, а души замедлили свой стук... Кросс, не бегая, а летя, всё набирал скорость. Психосоматическая боль от вывихнутых в ногах суставов отошла на второй план, когда, призвав остроконечную кость, мечник замахнулся ею. С тихим свистом, разрезая острие воздуха, Хрест подлетел над землёй, замахиваясь на чудовище, которое вот-вот должно было пробить его маленькое тело насквозь. Арт-блок взвыл, выпучив двуцветный глаз, который краснел от бешенства! Как в замедленном кадре, Кросс опускает руки, вколачивая остроконечную кость по запястью в его тушу, через глаз... Тело этой твари ещё какое-то время движется по инерции, прорезая глубокую траншею, всё ещё нервно конвульсируя, когда скелет с брызгами внутренних органов достаёт своё оружие. Сжимая её в крепких пальцах, поднимает вверх, другой свободной рукой отталкиваясь от большой головы паразита, прежде чем тот исчезает под его ногами. Он подкидывает себя в воздух, разрезая роговицу другого, неизмеримо огромного блока, вонзая крепкий шпиль уже с помощью ног глубже в мертвую тушу... Смертельный танец ещё десятка Арт-блоков и Кросса, кажется, не собирается заканчиваться... Подконтрольные воле Кошмара, они, как верные псы, бесстрашно идут на убой, даже не думая убегать, как приказывают инстинкты! В какой-то момент чёрно-белая фигура размывается в воздухе, а его помятый нагрудник отлетает вбок, разорванный на куски острыми когтями. Мечник так и не замечает, как в тот самый момент, когда единственное оружие выскальзывает из рук, оставаясь торчать в одном из тел, исчезающих в галлюцинациях. Он больше не рассчитывает на него, полагаясь на острые когти и невероятную силу, когда раздирать их глазницы голыми руками становится так же легко, как и раздавить это ненавистное глазное яблоко в кулаке. В какой-то момент на арену выходит трёхголовое чудовище, объединённое из тел трёх ранее им же убитых арт-блоков, и такое, что превосходит их в размерах. Сходя от жажды чернильной крови надоедливых паразитов, белокосный скелет замирает, давая наконец присутствующим с жадным интересом рассмотреть его мутированное тело... Найтмер не ожидал, что эти порождения самобичевания творца этой AU смогут стать проводниками очков пыток для обычного монстра — просто из-за их негативной природы! Ещё и так изуродовать его сущность?.. То, что он видел, — тёмные пороки, которые его окутывают. Это видел и Дрим... Было мерзко. Бывшие элементы подогнанной по размеру брони теперь болтаются ошметками, на его оголённом торсе и бёдрах. Наплечники улетели, хотя обувь всё ещё подходила по размеру... Даже с такого расстояния можно было сказать, что он значительно подрос... Тварь не смогла больше ждать. Противясь воле хозяина, она пошла в атаку раньше, чем Кошмар успел её остановить. Она рычит и вопит одновременно, пытаясь передвигаться деформированными лапами... Этот неприятный звук почему-то деморализует Кросса, пробуждая в нём глубокую, клокочущую ярость к врагу! Удивительное фиолетовое пламя охватывает его фигуру. В профиль видно, как длинные, загнутые рога вырастают из его черепа. Корона из языков пламени подобна венцу, завершает картину. Гидра-арт-блок, расправляя гигантские кожаные хвосты, будто жалкая пародия на амальгаму, совершает свою первую атаку. Кросс легко уклоняется от всех её неповоротливых выпадов. Гидре-арт-блоку не хватило мобильности — пара невероятно мощных бластеров прожгла её шкуру, за секунды испаряя плоть. На месте залпа остались лишь широкие, идеально овальные, сквозные дыры, которые всё ещё дымятся. (– Пора заканчивать с тобой!) — угрожающе рычит он и, используя собственный бластер как трамплин, трансформирует в руках широкий костяной тесак, мгновенно отрубая центральную голову, тем самым добивая её. Тело твари растаяло, пожираемое глюками там, где стояло... Теперь своим холодным и абсолютно спокойным взглядом Кросс LV 20 примороживает Найтмера к земле.