will you come home

Когда все запланированные интервью и встречи с фанатами, наконец, заканчиваются, Джоссу кажется, что у него уже заплетается язык. Из его рта и без того в последнее время вырывается то, чего говорить ни при каких обстоятельствах не стоило бы, а тут ещё и эта безумная усталость. Ну кто его, в конце концов, тянул за язык сегодня! Пообещать приехать, чтобы познакомиться с мамой Гэвина на глазах у посторонних людей, да ещё и в прямом эфире! Сам говорил другим не баловать Гэвина, не вестись на провокации - и вот, пожалуйста, сам же угодил в свою же собственную ловушку. А Гэвин и рад, засранец — сидел, улыбался, сиял от радости, потому что Джосс, конечно, всё может сделать, если пообещает, но здесь было слишком много факторов против этой затеи. И, конечно же, именно поэтому сейчас они едут вдвоём домой к Гэвину. А ещё потому, что Джосс не может устоять перед обаянием Гэвина, который, как оказалось, просто шутил и пытался взять его на слабо. — Пи’ Джосс, не стоило так напрягаться, — Гэвин, несмотря на внешнее расслабленное состояние, не очень рад тому, что всё обернулось так, как обернулось. Нет, он правда хотел бы, чтобы Джосс приехал к нему домой, познакомился бы с мамой. Гэвин показал бы ему свои пластинки — коллекция, которой он безмерно гордится, ведь собирал её ещё в Штатах; показал бы дом и накормил бы вкусным ужином, который обещал. Но не сейчас. Сейчас он просто не готов. — Если не стоило, не надо было провоцировать, — бубнит себе под нос Джосс, крепче сжимая в руках руль. Он боковым зрением следит за Гэвином на пассажирском, отмечает чужую неуверенность и корит сам себя за импульсивность. Не было в нём этого раньше, точно не было. А даже если и было. Никто ничего уже не докажет, а с Гэвином всё как-то через пень колоду получается. Не в плохом смысле, но иногда кажется, что ничего хорошего всё происходящее не сулит. — Расслабься, Джи, довезу до дома, сдам родителям на руки и уеду домой. Попытка пошутить с треском проваливается, когда Гэвин нервно усмехается. То ли не верит, что уедет, то ли верит, что буквально сдаст родителям на руки. С Джосса станется. Уж Гэвин-то знает. Поэтому Джосс, не сильно думая в моменте, кладёт ладонь на чужое бедро и слегка поглаживает, успокаивая. И обычно это срабатывает. Но не сейчас. Он буквально чувствует, как под рукой напрягаются сильные мышцы, как весь Гэвин буквально превращается если не в камень, но по ощущениям в натянутую струну — чуть не то движение и лопнет, задевая всё вокруг. Поэтому оставшийся путь они проводят в молчании, лишь едва слышно фоном играет любимый плейлист Джосса. Составленный, разумеется, по рекомендациям Гэвина. — Когда они подъезжают к дому, Джосс начинает нервничать. Он чувствует себя как в дешёвой мелодраме, где он привозит девочку-скромняшку домой после безудержной вечеринки. Вот только он не крутой мачо из старшей школы, а Гэвин уж точно не скромная серая мышка. — Может быть ты всё же хочешь зайти? — Гэвин не двигается с места и даже не отстёгивает ремень. На Джосса он тоже не смотрит, поэтому понять, что происходит у него в голове невозможно. — Ужин не обещаю, потому что уже поздно, но кофе или чай предложить могу. И надо, надо бы ответить как запланировал, что не стоит, не сегодня, что уже поздно и они оба устали, а Джоссу так и вовсе возвращаться в город. Но вместо ответа он просто заглушает двигатель и отстёгивает ремень со своей стороны. И видя нерешительность Гэвина — и откуда только взялась — помогает с этим и ему. Мама Гэвина либо почувствовала, что тот вернулся домой, либо, что вероятнее, увидела в окне подъехавшую к дому машину, поэтому буквально распахнула дверь прямо перед их лицами. — О, Гэвин, детка, наконец-то ты дома! А мы тебя уже заждались! — Мам, — Гэвин смущённо улыбается, но от объятий матери не отнекивается. Он хороший сын и любовь к родителям проявляет хоть и сдержанно, но довольно явно и открыто. Особенно, когда эта любовь направлена на него самого в первую очередь. Джосс не может сдержать улыбки. — У нас гость. Миссис Кэски смотрит сыну за спину и её лицо меняется в ту же минуту. Джосс запоздало вспоминает, что мама Гэвина его большая фанатка. Гэвин как-то говорил, что мама буквально запоем смотрела все его лакорны. Даже тот, о котором ему стыдно вспоминать. Особенно сейчас. — Джосс, добро пожаловать! — и Джосс даже не успевает сложить руки в приветственном уважительном жесте, как его буквально утаскивают внутрь дома. Он слышит, как у него за спиной ухмыляется Гэвин. Но винить его в этом нельзя — со стороны всё это явно выглядит забавно. Себя ведь Гэвин со стороны, когда он рядом с родительницей, явно не видит. А после слышит почти крик. — Мам! Ну куда ты его тащишь! Миссис Кэски заботливо угощает Джосса ужином, который Гэвин ему не обещал, наливает и подливает чай. Что-то спрашивает, долго смотрит, чему-то улыбается. И когда Гэвин пытается что-то сказать, пинает его под столом. Один раз даже цыкает на него со словами, что “не мешайся, пока взрослые разговаривают”. У Джосса от этого чай чуть не идёт носом от едва сдерживаемого смеха, а после и вовсе прилетает от Гэвина по колену. — Всё было очень вкусно, но боюсь, мне уже пора, — Джосс пытается попрощаться. Ему действительно пора — он ещё не придумал уважительную причину, почему именно ему пора, но всё это уже давно вышло из под контроля. Ровно в тот момент, когда он вызвался подвезти Гэвина домой. — Да, мам, у нас завтра важная съёмка, Пи’Джосс устал, — Гэвин стоит где-то в стороне, ухмыляется реакции Джосса на его обращение — он так редко зовёт его Пи’Джосс — и не делает ничего, чтобы ему помочь на самом деле. — Ты же знаешь, что он, в отличие от меня, куда более дисциплинированный. У него режим, как у всех ста- взрослых. А вот это уже интересно. Не смотря на явную провокацию, Джосс делает себе мысленную пометку, что это нужно обсудить. Желательно срочно. Но не сейчас и не сегодня. — Так пусть остаётся на ночь! — выдаёт миссис Кэски и Гэвин давится смехом. — Мам! — Ну что ты замамкал сегодня, дорогой?! — миссис Кэски фыркает, смотря на сына. — Джосс, ну правда — время уже позднее, на улице уже стемнело. Давай, проходи. А завтра как раз вместе и вернётесь в город. Джосс хочет что-то сказать, отказаться, но не может подобрать слов. И как вообще всё вышло именно так?! — — Если скажешь, что я тебя не предупреждал, что так может быть, я тебя ударю, — Гэвин улыбается, натянуто и лишь одним уголком губ. Он ведёт Джосса на второй этаж, в свою комнату и вспоминает, что очень хотел бы показать ему эту самую комнату и свои пластинки, но не так. Не при таких обстоятельствах. — Да, да, ты предупреждал, а я, дурак, настоял на своём, — Джосс хмыкает. — Дурак, с кем не бывает. Джосс задумывается, сколько раз за последнее время чувствовал себя дураком рядом с Гэвином. Его собственный мозг подкидывает кучу схожих моментов, а Джосс качает головой. Люк бы пошутил, что любовь делает людей дураками. Или не пошутил бы. Но думать об этом сейчас — опасно и не к месту. Успеется ещё. — Вот чёрт, — Джосс врезается в Гэвина, резко затормозившего на пороге комнаты. Выглядывает из-за его плеча и не понимает, что не так. Комната убрана, всё на своих местах — книжные полки ломятся от книг и виниловых пластинок; постель аккуратно заправлена; нигде ничего не валяется; гитара на подставке, а мини-установка под брезентовым чехлом в углу. — Чего? Гэвин вздыхает — Джосс грудью чувствует чужое тяжёлое дыхание, так близко он к нему стоит. И ловит себя на дурацкой мысли, что хочется ближе, умостить подбородок на чужое плечо и обнять покрепче, прижимая к себе. — Кровать, — Гэвин тоже не отходит, замирая в этом состоянии и в этой позе, будто бы в некоей нерешительности сделать полшага назад. — У меня нет ничего, что можно было бы постелить на пол, а в гостевой спальне сейчас ремонт. Но мы не… не поместимся на моей кровати. Джосс смотрит вперёд, ещё раз “оценивая” эту самую кровать. Классическая полторашка, которая кажется довольно большой, но по факту — действительно едва ли вместит их обоих с комфортом. — Я как раз люблю обниматься во сне, поместимся, — пытается шутить Джосс, но тут же чувствует шлепок по плечу. — Да ладно тебе, я могу поспать на полу, дай только подушку. — Ага, и меня мама потом этой подушкой удушит, потому что я не просто гостя, а именно тебя положил спать на полу, — фыркает Гэвин. — Спасибо уж, я сам придумаю что-нибудь. Джосс хочет было возразить, но Гэвин уже скрывается где-то в недрах своего шкафа. Спустя пару минут поисков, он выуживает оттуда чистые полотенца и свежие штаны с растянутой домашней футболкой. Смотрит на это сокровище ещё с минуту, а после протягивает Джоссу. — Не уверен, что футболка подойдёт, но другой у меня для тебя нет. — Я могу и без..- — Можешь, да, конечно, но не в этом доме, — поджимает губы Гэвин. — Душ вон за той дверью. В душе Джосс проводит времени чуть больше, чем если бы он был дома. И нет, дело не в том, что всё не так и приходилось подстраиваться, хотя это тоже было одной из причин. Он просто долго думал о том, как всё вышло так, как вышло. Думал о том, как он оказался в чужом доме лишь потому, что его изначально взяли на слабо, а после — просто не оставили шанса прослыть невеждой. Ещё он долго думал о том, что придётся спать в одной кровати с Гэвином. Не то чтобы они не делали так до этого — несколько раз на площадке они засыпали на небольшом диване, путаясь ногами и руками, а после — долго и смущённо смеясь с того, что они слишком большие для классических вещей вокруг. Но здесь и сейчас всё иначе. — Я уж подумал было, что ты там утонул, — вот ещё об этом надо было бы подумать. О том, что сегодня Гэвин разговорчив как никогда. И колкостей от него Джосс за один только сегодняшний вечер наслушался на всю жизнь вперёд. И нет, он не планировал жизнь с Гэвином, просто мозг отказывается уже нормально функционировать. — Ты бы расстроился, если бы я утонул у тебя в душе, — парирует Джосс. А Гэвин, почему-то, чуть краснеет кончиками ушей на это заявление. — Скажи мне, Джи, ты такую футболку специально выбирал так долго? Джосс смотрит на себя — на свои босые ноги в штанах, чуть короче нужного, на полоску кожи между кромкой штанов и краем футболки. Да, она не обтянула бицепсы Джосса, как он предполагал, но оказалась растянутой в буквальном смысле — довольно широкой и короткой. Гэвин, сидящий на кровати поджав под себя ноги, оглядывает его с ног до головы, едва заметно сглатывает — что, конечно же, не укрывается от чужого пронзительного взгляда, и машет рукой, мол и так сойдёт. — Ну, ты же в ней не на улицу выходишь. — Тоже верно, но всё же. Гэвин на это лишь закатывает глаза и хлопает по постели рядом с собой. Джосс не медлит, садится рядом, ближе, чем он хотел бы, но всё ещё достаточно далеко. — Я пинаюсь во сне, — предупреждает Гэвин. — А я храплю, но ты это и так знаешь. — Ага, и любишь обниматься, слышал уже. — Зато точно поместимся, — Джосс играет бровями, за что снова получает по плечу. И морщится в притворной боли, потому что бьёт, зараза, по тому же месту и не слабо. — Ладно, ладно, Джи, я шучу. Но я не могу контролировать себя во сне, поэтому, если что, прости меня. — Заснуть не получается очень долго. Сначала они лежат на спине и смотрят в потолок, где кое-где ещё остались следы от неоновых звёзд, которые сестра Гэвина расклеивала полдня почти двадцать лет назад. И молчат. И это молчание не напрягает, но напряжение, повисшее в воздухе, кажется, можно резать ножом. А после, когда Джоссу кажется, что Гэвин уже заснул, он поворачивает голову вбок и сталкивается с Гэвином буквально нос к носу. Он видит чужой взгляд, чувствует чужое дыхание на своём лице. И у него всё внутри сжимается и сводит. Джосс полностью ложится на бок — Гэвин зеркалит его действия и между ними остаётся ещё меньше пространства для манёвра. Во всех мыслимых и не очень смыслах. — Я думал ты уже уснул, — шепчет Джосс. Его взгляд гуляет по чужому лицу, задерживаясь на чужих губах. — Не могу уснуть, — так же тихо отвечает Гэвин, наблюдая за тем, как чужой взгляд скользит по его собственному лицу. Если бы в комнате было чуть светлее, Джосс точно увидел бы, как сильно покраснели уши Гэвина. — Прости за сегодня. — С чего вдруг? — Джосс смотрит на чужие губы, не отрывая взгляда. — Ты предупреждал, я не послушал. Имеем, что имеем. Гэвин прикрывает глаза и выдыхает со смешком. — Ты слишком часто называешь себя дураком, Пи’. Джосс дёргается, когда снова слышит это злосчастное обращение. Слышать его из уст Гэвина непривычно априори, а в такой атмосфере — подавно. Он хочет сказать что-то ещё, но впервые за вечер не находит слов. И это тоже стало какой-то закономерностью рядом с Гэвином — когда тот выбивает у Джосса почву из под ног простым словом или самым элементарным действием, которого от него никто не ожидает. — Да, твоя правда, — улыбается Джосс, всё ещё смотря на чужие губы. Но не делает ровным счётом ничего, о чём потом он точно будет жалеть. Или не будет — он уже ни в чём не уверен. Влюблённый дурак. — Спокойной ночи, Джи. — Спокойной ночи, — губы Гэвина растягиваются в улыбке, и Джосс физически ощущает, как сложно ему не сцеловать эту улыбку. Об этом он подумает в другой раз. — Утром они просыпаются спутанным клубком рук и ног практически одновременно. Помятые и слегка растрёпанные, словно не спали, а подушками дрались, ей богу. Гэвин жмурит один глаз, смотрит на Джосса и снова улыбается как ночью. — Доброе утро. Джосс зеркалит эту улыбку. И его мозг, спросонья ещё не функционирующий в полной мере, не подаёт никаикх предупреждающих знаков, когда тот подаётся вперёд и наконец сцеловывает чужую улыбку. Гэвин же — или ещё не проснувшийся окончательно, или же по какой-то другой причине, — не отталкивает, подаваясь навстречу. Поцелуй выходит скомканным, но Джосса это не волнует. Гэвина, кажется, тоже не особо — он толкает Джосса в плечо и садится к нему на бёдра. Несчастная футболка задралась ещё сильнее во время сна и Гэвин не упускает возможности скользнуть ладонями по открытой коже, пуская мурашки по всему телу. — Знакомое ощущение, согласись? — сна уже ни в одном глазу, Джосс вспоминает все те дубли, когда также, как и сейчас, оказывался прижатым весом тела Гэвина к кровати. И пытается вспомнить все неприятные и грустные видео с котятами, которые ему так часто присылает Фос, по понятным причинам. Гэвина же, кажется, вовсе ничего не смущает. Складывается ощущение, что где-то на теле Гэвина есть переключатель, который Джосс или кто-то ещё по неосторожности задели, выключили стеснительного и скромного Гэвина и не знают, как вернуть обратно. И не то, чтобы обратно было прям так нужно возвращать. Джосс утраивает ладони на чужих бёдрах в попытке удержать на месте. И кажется силы в нём с утра всё же чуть больше, чем в только проснувшемся Гэвине. — Соглашусь. Гэвин ухмыляется, наклоняясь ниже и оставляя на губах Джосса ещё один поцелуй — едва ощутимое касание, но всё же. А после — скатывается на бок и встаёт с кровати. — Пойду посмотрю, что можно перехватить поесть, а ты… — Гэвин оглядывает Джосса и усмехается. — Ну, ты помнишь, где душ. В Гэвина летит его же собственная подушка, а Джосс подхватывает чужой удаляющийся смех. Этот день обещает быть интересным.