Take me out the church

📌 Закреплённый твит: «если вдруг меня не станет — знайте, я не ушёл сам.» 1:14 AM кажется, у меня появился сталкер. ходит за мной, смотрит. может, это паранойя. а может, нет 9:10 PM если никто не слышал твой крик, кричал ли ты вообще? 9:02 PM Turn your life on the flip of this coin Turn upside, a choice you’d normally avoid And promise me you’ll follow what it says Whatever it says 12:45 AM сегодня видел птицу. одинокая, чёрная, сидела на крыше. надеюсь, она улетела отсюда. надеюсь, я тоже смогу. 7:19 PM на ужин была каша. опять. я начинаю видеть её в кошмарах. 9:45 PM иногда мне кажется, что я привидение. 11:58 PM сегодня вечером ветер завывал так, будто пытался сказать что-то. может, он тоже застрял здесь, как и я. 12:17 PM вечно забываю зарядить телефон. 1:03 AM нужно быть тише. телефон на 12%. если я пропаду — значит, батарейка села или я сдох. может, и то, и другое.

***

Церковь отправила старших ребят с наставниками за покупками в ближайший супермаркет. Наставники очевидно решили это хороший способ научить подростков самостоятельности. Группе выделили список необходимых товаров и строгое указание не задерживаться. Супермаркет казался другим миром по сравнению с церковной территорией — яркие огни, нескончаемый поток людей, запах свежей выпечки, вперемешку с химическим ароматом стирального порошка. Шон плёлся в хвосте, молча изучая полки, мысленно отрешившись от суеты вокруг. Финн, шедший рядом, лениво закинул руки за голову, явно наслаждаясь возможностью выбраться за пределы их замкнутого пространства. — Никогда не думал, что поход за едой может быть таким скучным, — протянул он, разглядывая отдел с консервами. — И ты молчишь постоянно. Шон не ответил. Его внимание привлёк стеллаж с шоколадом. Гладкие упаковки, яркие логотипы, обещание сладости, которую он уже почти забыл на вкус. Он замедлил шаг, почти незаметно для самого себя. Финн заметил. — О-о, так ты сладкое любишь? — ухмыльнулся он и легонько толкнул Шона локтем. — Я просто смотрел, — пробормотал тот, отворачиваясь. Финн наклонил голову, делая вид, что обдумывает что-то очень серьёзное. Затем тихо хмыкнул и нагнулся к Шону: — Знаешь, одно быстрое движение, и никто даже не заметит. Просто сунуть плитку в карман — и всё. Шон резко на него посмотрел: — Кража — это грех. Финн вздохнул, сложил руки на груди: — Ты просто слишком правильный. — А каким еще мне быть? Разве не ты должен был учить меня этому? — Ну, формально да. Но если ты уже сам справляешься, мне и делать ничего не надо, — Финн вздохнул, сделав вид, что смирился, но, проходя мимо стеллажа, ловко смахнул шоколадку и незаметно сунул её в карман ветровки Шона. Прежде чем тот успел что-либо заметить, Финн схватил его за плечи и, чуть подталкивая, развернул лицом к тележке, оказываясь у него за спиной. — Финн, ты… — начал было Шон, но тут же почувствовал, как тот плотнее прижимает его к тележке, ненавязчиво удерживая в кольце своих рук. — Тише, — шепнул Финн ему на ухо, продолжая невозмутимо изучать товары на полках. — Если будешь так дёргаться, нас заметят. Шон замер, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Он в жизни не воровал, и то, что его на это подбивал тот, кого все считают чуть ли не святым, ввергало его в шок. — Ты с ума сошёл? — прошипел он, стараясь не привлекать внимания. — Забери это обратно. — Уже поздно, братец, — ухмыльнулся Финн. — Если вытащишь её сейчас, точно попадёшься. Шон в панике оглянулся, но ничего не мог поделать. Финн выглядел абсолютно расслабленным, будто ему даже нравилась эта ситуация. Это злило ещё больше. — Ты просто хотел меня подставить, да? — Расслабься, все в порядке. Никто не обанкротится от этого. — Я убью тебя. — Если нас спалят. Шон крепче сжал ручку тележки, мысленно считая до десяти. — Нет, как только мы выйдем. Финн фыркнул, явно наслаждаясь происходящим. Он сделал шаг назад, наконец отпуская Шона, и демонстративно потянулся. Шон бросил на него убийственный взгляд и рванул вперёд, решив больше не оставаться с Финном наедине. Позади раздался его приглушённый смешок.

***

На выходе из супермаркета Шон резко ускорил шаг. В груди всё кипело, не давая ни секунды покоя. Он стиснул зубы, и пальцы сжались так сильно, что костяшки побелели, удерживая ткань рукава куртки. Сердце колотилось в висках, и с каждым шагом его раздражение только росло. В ушах звучали только его шаги, да и шум улицы, как если бы мир стал размытым, лишённым чёткости, прорывался лишь отрывками, фоном, не имеющим смысла. Он слышал шаги Финна позади — лёгкие, уверенные, неторопливые, почти ленивые. Это раздражало его ещё больше. Всё так спокойно, как будто ничего не произошло, как будто для Финна это была просто очередная шутка. — Я тебя не понимаю, — тихо выплюнул Шон, не оборачиваясь, но краем глаза он всё же следил за потенциальными свидетелями. Его голос дрожал от злости. — Что с тобой не так? — Ты что, до сих пор на меня злишься? — Финн, казалось, был совершенно непричастен к буре, бушевавшей внутри Шона. Его ответ прозвучал слишком спокойно, почти с ленивым безразличием, как будто он не слышал интонации в голосе Шона. Шон остановился и обернулся на полпути. Его лицо перекосило от гнева: — Забери это. Сейчас же. Финн остановился, едва ли не с каким-то благосклонным удивлением, склонив голову, будто рассматривал что-то особенно интересное. В его тоне не было ни намёка на серьёзность — только дразнящая уверенность, почти насмешка. — Он уже твой, — протянул он лениво, усмехаясь. — Я чужое не беру, не в моём стиле. — Я не крал, — Шон пытался говорить спокойно, но глотка сжималась от злости. Его голос дрожал. — Это ты… ты меня заставил. Финн лишь махнул рукой, усмехнувшись, будто это было всё слишком мелочно, чтобы стоило обсуждать. — Ты реально психуешь из-за шоколадки? , — сказал он, с очевидной беспечностью. — Мог бы выкинуть в любую секунду. Но эта перловка тебя точно не спасёт. Расслабься. Самая обычная, дешёвая. Шон почувствовал, как его сердце сжалось. На его губах застряла горечь. Финн не понимал. Это — принцип. Это — нарушение. Это — трещина. Шон всегда следовал правилам, держался в рамках, контролировал себя. Он всегда был послушным. Следовал инструкциям, даже если не верил в них — просто потому что так было правильно. В голове возник образ Лисбет. Строгий, пронизывающий взгляд. Она всегда будто видела его насквозь. Даже если её не было рядом, он чувствовал её присутствие. Казалось, она наблюдает. Она уже знает. Она уже ставит галочку напротив его имени. — У нас в церкви уже половина пацанов травку курит — и думают, что никто не в курсе, — добавил Финн, как будто между прочим. Эти слова словно застряли в мозгу Шона. Всё вокруг стало серым, тусклым. Он перестал видеть что-либо конкретное. Паранойя, накатывающая с каждой минутой, вытягивала из него остатки разума. Шон тяжело выдохнул, отчаянно пытаясь найти слова, но в голове было пусто. Он хотел ударить, закричать, вытащить эту чёртову плитку и швырнуть её в лицо Финну, но… вместо этого он развернулся и пошёл вперёд. Быстро, почти бегом, будто расстояние между ними могло заглушить шум в голове.

***

Церковь встретила тишиной. Общая комната встретила его глухой тишиной и холодом. Где-то в углу чётко тиканье старых часов. Сквозняк трепал занавеску, воздух был тяжёлым, и его присутствие ощущалось даже в тени. Шон бросил куртку на спинку стула, скинул капюшон, не раздеваясь. Он опустился в кресло, уставился в пустоту, уткнувшись лбом в сцепленные пальцы. Его плечи дрожали. Мысли были как запутанные нити. Он пытался найти одну, потянуть за неё, но всё скользило, ускользало. Сердце продолжало бешено биться в груди, будто оно пыталось выбраться наружу. Почему он это сделал? Почему именно с ним? Он пытался убедить себя, что всё это — ерунда, что это просто шоколадка. Но он не двигался. Он сидел, поглощённый своими мыслями, стиснутыми руками. Каждый выбор казался капканом. Каждый жест — ловушкой. День тянулся, как мутное, лишённое смысла время. Он не говорил с никем. Он избегал встречаться взглядами. Когда наконец он вернулся в свою комнату, всё вокруг казалось чуждым, как будто он никогда тут не жил. Только перед самым ужином, снова вернувшись в комнату, он на секунду задумался о куртке. Механически сунул руку в карман и нащупал её. Его сердце пропустило удар. Он вытащил её, и взгляд упал на блестящую обёртку. Свет в комнате был тусклым, и обёртка манила его, блестела, как приманка, как символ провала. Он почувствовал крошечную дрожь в пальцах. Он держал её в руке долго. Очень долго. Смотрел, как её угроза маячит перед ним, как будто эта маленькая плитка решала всё. Почему он не избавился от неё сразу? Почему носил с собой весь день? Почему ничего не сделал, не поборол себя? С усилием он вернул шоколадку обратно в карман, натянул капюшон и пошёл в коридор, туда, где уже слышались шаги, где кто-то звал на ужин. Всё было как всегда. Только внутри — тише. И холоднее.

***

Шон шёл по коридору в доме Лисбет, скрипя обувью по полу. Его шаги были тяжёлыми, и он чувствовал, как каждое движение отдаётся в груди. Он не был уверен в своём решении — прийти сюда и поговорить с Финном. Оставив все сомнения позади, он стоял перед дверью, вздохнул, собрался с силами и постучал. Через несколько секунд дверь открылась. Финн был удивлён, когда увидел Шона на пороге. Он не сказал ни слова, но позволил себе тихо ухмыльнуться, увидев, что Шон нервничает. Он молча отступил в сторону, пропуская его внутрь, и лёгким движением коснулся его плеча. Этот жест был почти братским, но слишком осторожным, чтобы таковым быть. Финн будто прощупывал границы. У Финна было почти пусто. Обычная, небольшая комната с белыми стенами, которые начали желтеть от времени, и голыми окнами, без занавесок — только следы от старых креплений. В углу стоял стул, явно из школьного класса, и одинокая полка с учебниками и парой потрёпанных книг. Пол был покрыт серым ковролином, местами вытертым. В комнате почти не было жизни. Только кровать у стены выделялась: небрежно застеленная, с мятой подушкой. Пара пустых банок валялась у изножья, как остатки прошлых вечеров. На письменном столе — старый светильник и открытая книга. Библия. Казалось, вся комната существовала лишь для вида. — Ты всё ещё злишься? — спросил Финн, его голос был мягким. Он не торопился приближаться. Шон молча шагнул в комнату, закрыл за собой дверь и остался стоять, опираясь на неё спиной. Воздух был затхлым, пах старым деревом и чем-то знакомым — как будто здесь время остановилось. Финн не сделал ни шага навстречу, только наблюдал. Шон посмотрел на него из-под капюшона, затем медленно подошёл к столу, вытащил из кармана шоколадку — та самая, вся мятая, с немного надорванным углом, как будто и она пережила с ним этот день. Он разломал плитку, молча протянул одну половину Финну. Тот улыбнулся, но не так едко как обычно. — Всё-таки решил не выбрасывать, — заметил он, принимая кусок. Шон кивнул. — Угум, не травка. Я не из-за неё пришёл, — тихо сказал Шон. — Просто… не хочу больше с этим оставаться. Мне не нравится, как я себя чувствую. Я так долго не мог решиться что-то сделать, что некоторые вещи обрели больше смысла, чем надо было. Хотя я думал, что я уверен в том, что я делаю. Финн ничего не ответил. Он откусил немного, медленно, задумавшись о чем-то. Затем подошёл ближе, почти вплотную, сел на пол у кровати и кивнул на свободное место рядом. Шон опустился рядом с ним. Они молча ели шоколад — медленно, будто каждый кусок мог сказать больше, чем любые слова. Свет в комнате был тусклый, вечерний, едва касался их лиц. Тишина становилась густой, почти ощутимой. — Знаешь, это не нормально, — сказал Шон. В его голосе было не обвинение, а испуг. — Ты правда не понимаешь, что это всё значит для меня? Я не могу просто… так. Как ты. Финн облокотился о стену. — А знаешь, — сказал он после паузы, — может, Бог послал меня, чтобы тебя испытать. Или наказать. Шон хрипло засмеялся. Его плечи немного расслабились. Стена за спиной казалась холодной. Шон сжал обёртку в пальцах, она хрустнула в руке. Он отвернулся, но Финн чуть наклонился, ближе, его голос стал ниже: — А если серьезно. Ты сам можешь выбрать, как жить. Просто выдохни. Всё будет хорошо. Ты всё держишь внутри. Всё. А я… А я… просто предлагаю тебе выдохнуть. Ты не обязан ничего со мной делать, просто будь здесь. Сейчас. — Но больше мы закон не переступаем, — сказал Шон и, поколебавшись на секунду, протянул руку. Финн удивлённо приподнял бровь, потом, усмехнувшись, пожал её. Молча, но твёрдо. — Знаешь, вообще-то надо было плюнуть в руку, — усмехнулся Финн. — Обойдешься. Гулкий хлопок двери в конце коридора заставил их обоих вздрогнуть. Этот звук эхом разнёсся по узкому пространству дома, как зловещее предвестие. Голос Лисбет прозвучал сразу вслед за ним — властный, чёткий, с ноткой усталости, но не менее напряжённый. Он прокатился по дому, как раскат грома, и достиг их комнаты. Её возвращение было фактом, необратимым и опасным. Шон словно окаменел. Его плечи напряглись, спина выпрямилась, дыхание перехватило. Казалось, весь воздух в комнате вдруг исчез. Он уставился в точку, взгляд застыл, лицо побледнело. Паника накатила внезапно, как цунами: липкая, удушающая. Его мысли метались, ища выход, которого не существовало. Он не мог ни говорить, ни двигаться. Только страх, такой плотный, что его можно было потрогать. Финн отреагировал мгновенно. Он действовал быстро, точно, не позволяя себе ни секунды замешательства. Он схватил Шона за локоть, потянул его к кровати. — Живо. Ложись. И не дыши громко, понял? — прошипел он. Он откинул покрывало, потянул его край к стене, создавая иллюзию небрежно заправленной постели. Шон, как в бреду, подчинился. Он неловко втиснулся между стеной и матрасом, вжимаясь в холодную поверхность, стараясь занять как можно меньше пространства. Финн быстро накинул на него покрывало, расправил его так, будто просто собирался ложиться сам. Поверх аккуратно разложил угол подушки и чуть примял одеяло, словно недавно встал. Всё выглядело естественно. Затем он метнулся к письменному столу. Библия была раскрыта. Он подвинул лампу так, чтобы свет падал ровно на страницы, поправил закладку, провёл пальцем по полям, где были свежие пометки. Он выглядел как подросток, которого только что прервали на полуслове в процессе серьёзного чтения. Когда дверь отворилась, он уже сидел в кресле, наклонившись вперёд, сосредоточенный, почти погружённый в текст. Лисбет вошла. В её руках был бумажный пакет — возможно, документы, принесённые из офиса. С неё всё ещё стекала вода: дождь, должно быть, только начался. Она не сняла куртку, её волосы были влажные, как и тёмная ткань рукавов. Она после небольшой заминки у двери, подошла ближе к Финну, изучая, чем он занят. — Двадцать страниц? — спросила она, и её голос прозвучал мягко, но с явной укоризной. — Обычно ты читаешь больше. В чём дело? Финн пожал плечами, выглядел усталым, но не напуганным: — Просто день был тяжёлый. Голова тяжёлая. Лисбет взяла Библию в руки, полистала. Её пальцы мягко касались страниц, взгляд цеплялся за сделанные на полях пометки. — А это? — спросила она, указывая на одну из фраз, подчёркнутую красной ручкой. — Почему ты выбрал именно такое истолкование? Финн наклонился, снова сел ровнее. Его голос стал более собранным. Он начал объяснять, откуда взялась эта мысль, как она коррелирует с предыдущими главами. Его тон был спокоен, ровен, он не запинался. Лисбет слушала, перебивала его на ходу, уточняла, прищурив глаза. Её внимание было цепким, дотошным. В это время Шон, спрятанный под одеялом, не двигался. Каждый звук, каждое слово казались ему громче, чем есть на самом деле. Он считал вдохи, вжимался в стену, сдерживал дрожь. Он дышал медленно, почти незаметно. Его ладони вцепились в матрас. Висок покрылся потом. Лисбет вдруг повернулась к кровати. Сердце Шона едва не выскочило из груди, когда он услышал её шаги, становившиеся громче и громче. Она подошла. Села на край кровати. Матрас прогнулся. Её вес сместил ткань, но Шон остался под укрытием. Он не дышал. Казалось, даже сердце остановилось. — Государство одобрило продление финансирования, — сказала Лисбет, глядя вперёд, будто в никуда. — Программа продолжится. Это хорошая новость. Наш труд оценили. Финн кивнул, изобразив лёгкую улыбку: — Это правда замечательно. Ты заслужила отдых. Тебе стоит поспать. Завтра будет сложный день. — Хм, — только и произнесла она. Затем снова повернулась к нему, её взгляд стал строже. — Только вот ты слабо поработал сегодня. Если и завтра будет так — знай, я это так не оставлю. Ясно? Финн выдержал её взгляд, кивнул: — Понял. Я постараюсь. Лисбет помедлила, будто чувствовала что-то странное. Её взгляд скользнул по кровати, по столу, по лампе. Она провела пальцем по поверхности, проверяя на пыль. Сделала шаг к двери. — Спокойной ночи, — бросила она. — Не забудь помолиться перед сном. — Да, спокойной ночи, — ответил Финн. Шаги удалились. Дверь её комнаты закрылась. Раздался щелчок выключателя. Дом снова погрузился в тишину. Тишина была вязкой, напряжённой, как струна, натянутая до предела. Финн дождался, пока всё окончательно стихнет. Затем вернулся к кровати. Осторожно приподнял край покрывала. Шон лежал, бледный, как снег. Его глаза были открыты, дыхание сбивчивое. — Всё, — прошептал Финн. — Она ушла. Всё в порядке. Шон слабо кивнул. Его губы дрожали. Он вдохнул глубоко — впервые за всё это время свободно и полно. Его тело всё ещё вибрировало от напряжения, но страх начал отступать. Финн присел рядом, положил ладонь ему на плечо. — Пошли. Пока она спит, у тебя есть шанс выбраться, — добавил он тише. Финн поднялся, прошёл к стулу и взял висящую на спинке тёмную куртку — ту, которую когда-то пожертвовали церкви и которая теперь была ему чуть мала. Он протянул её Шону, хотя на том уже была своя. — Надень. Промокнешь. — Его голос был мягким, почти заботливым. Шон взял куртку с лёгким замешательством, посмотрел на неё, потом на Финна. Взгляд их встретился. — Спасибо, — прошептал он, почти не слышно, но искренне. Шон накинул куртку поверх своей. Она была тёплая, пахла мылом и дождём. Финн помог ему открыть окно, придержал раму, а затем подал руку, чтобы помочь перебраться через подоконник. Шон колебался, и тогда Финн стиснул его запястье чуть крепче. — Всё нормально. Давай. Шон перелез через край. Финн на прощание слабо улыбнулся. — Спокойной ночи, Шон. Шон на секунду замер. Он не слышал, чтобы Финн называл его так. Этот момент будто выделился среди прочего, обострил восприятие. Он уже собрался уходить, но остановился, обернулся в темноту комнаты, откда только что отошел Финн, закрыв окно. Их взгляды не встретились, но ощущение связи не исчезло. — И тебе… спокойной ночи, — тихо сказал он, прежде чем уйти. 11:09 РM cпасибо за куртку и за имя.