Укрощение госпожи Цзян

      Это позор. Цзян Чэн быстро шагает по искусно выложенным дорогам Облачных Глубин. Позади, не поспевая, шли молодые адепты Гусу Лань, умоляющие остановиться, не нарушать установленный порядок и дождаться, когда глава Лань будет готов ее принять. Ей хотелось рассмеяться и в то же время сломать пару рук или ног этим самонадеянным праведникам. А ещё лучше — разгромить несколько комнат. Вишенкой на её торжественном блюде стала бы драка с уважаемым Ханьгуан-цзюнем.       Женщина была морально готова пожертвовать частью своей репутации ради того, чтобы увидеть на идеальной коже Лань Ванцзи пару синяков, а затем подвесить их с Вэй Усянем сынишку вверх ногами над озером ее ордена — вышла бы неплохая прикормка для рыб. Впрочем, эта уморительная ситуация быстро начинает ей надоедать, и Цзян Чэн хватает более назойливого мальчишку за ханьфу под шеей, приподнимая его для пущей уверенности. — Веди меня к вашему главе. Чем может быть так занят человек в середине дня? Я здесь всё вверх дном поставлю, и у меня будет встреча, но сначала отхлестаю тебя за неуважение к старшим.       Юноша быстро теряет былую уверенность и горделивое выражение лица, побледнев, как девушка в день сватовства. Только они используют косметику, а он сам по себе — вот такая несправедливость!              Не дожидаясь ответа, Цзян Ваньинь потянула его за собой, как строптивую лошадь, упрямо направляясь к главной резиденции ордена Лань. Остальные адепты, переглянувшись, поспешили следом, словно стая испуганных воробьев. — Госпожа Цзян, умоляю, проявите уважение! — жалобно верещал мальчишка, тщетно пытаясь вырваться из ее цепкой хватки, однако осознав разницу сил, быстро смирился с поражением. — Уважение, говоришь? — усмехнулась Цзян Чэн, не замедляя шаг. — Уважение нужно заслужить, а не требовать! Вот дорастешь хотя бы до уровня советника при главе ордена, тогда и будешь свое недовольство показывать.       Она чувствовала на себе прожигающие взгляды многочисленных адептов, выходящих из своих жилищ, привлеченные шумом. Их лица выражали смесь шока, возмущения и любопытства. В глубине души Цзян Чэн ликовала, видя, как ее выходка нарушает идеальную гармонию Облачных Глубин.       Вскоре они достигли просторного двора, окружённого изящными домиками, где проживали люди. В центре возвышалось главное здание резиденции, его резные двери были плотно закрыты. Цзян Чэн остановилась, решительно настроенная прорваться внутрь, но тут из-за угла появился знакомый силуэт. — Глава Цзян? — раздался удивленный, но теплый голос, внушающий желание сразу прислушаться к нему.       Лань Сичэнь.       Он выглядел безупречно, как всегда. Одетый в свои белоснежные одежды, со слегка приподнятыми тонкими бровями, он излучал спокойствие и умиротворение. Цзян Чэн на мгновение замерла, словно ее окатили ледяной водой. Его присутствие, как ни странно, несколько усмирило ее буйный нрав. — Что здесь происходит? — спросил Лань Сичэнь, окинув взглядом перепуганных адептов и Ваньинь, держащую за шиворот бедного юношу.       Цзян Чэн сжала кулаки, пытаясь подавить внезапно вспыхнувшее раздражение. — Я прибыла для встречи, но ваши ученики, похоже, считают, что мой статус недостаточно высок, чтобы удостоиться аудиенции, — процедила она сквозь зубы, отпуская мальчишку, который тут же поспешил спрятаться за спиной Лань Сичэня.       Лань Сичэнь бросил на своих адептов сожалеющией, но в тоже время твердый взгляд. — Прошу прощения за это недоразумение, госпожа Цзян, — сказал он, с лёгкой улыбкой. — Боюсь, они немного перестарались в своем стремлении соблюдать правила. Прошу вас, пройдемте. Я как раз освободился и готов вас принять.       Глава ордена Лань отворил двери в свою резиденцию, приглашая первой зайти Главу Цзян. Женщина нарочито медленно поднялась по ступеням и перед тем как скрыться в здании, бросила грозный взгляд на адептов, которые сразу же стушевались. Прекрасно, они ее боятся. Хоть что-то в этой жизни никогда не должно меняться. Когда они наконец остаются один на один, Лань Сичэнь, как истинный джентльмен, быстро разлил им обоим чай в пиалы. Он поднял напиток двумя руками и сделал маленький глоток, излучая спокойствие и уверенность. Встретившись своим нежным взглядом с сердито-раздраженным, присущим глазам Цзян Ваньинь, он нарушил молчание первым. — Что привело вас в Гусу Лань, Глава Цзян? — спросил он, но затем немного обдумав слова, уточнил. — Я имею ввиду, что эта очень внезапная встреча, и я уверен, что вы бы не прилетели сюда, если бы это было что-то незначительное. Что же…       Не дав Лань Сичэню закончить фразу, Цзян Чэн выпалила, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать грубить. — Я здесь, чтобы найти двух бесстыдников. Где они?       Лань Сичэнь удивлённо посмотрел на нее, явно не понимая, о ком она говорит. — Прошу прощения, госпожа Цзян, но я не совсем понимаю, что вы имеете в виду. — Еще точнее? — грозно ответила Цзян Чэн, сжав ладонь с Цзыдянем. — Где моя племянница и… и этот! Где Цзинь Лин и Лань Сычжуй?       Лицо Лань Сичэня, всегда такое приветливое и открытое, показалось женщине озадаченным. — Что вы имеете в виду, госпожа Цзян? Почему вы ищете их здесь, в Облачных Глубинах? Насколько мне известно, Лань Сычжуй и Лань Цзинъи направились в Ланьлин Цзин несколько дней назад по приглашению вашей племянницы. — Так и есть, — раздражённо ответила Цзян Чэн. Атмосфера становилась все более неприятной, но Лань Сичэнь хотел сгладить углы. — Госпожа Цзян, я понимаю, что вы расстроены, но позвольте мне разобраться во всем. Пожалуйста, объясните мне все спокойно и по порядку.       Цзян Чэн глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки, и ответила: — Я прилетела навестить Цзинь Лин этим утром, точнее я должна была решить некоторые вопросы ее секты, касающиеся торговых путей между нашими орденами. Я искала ее, но нашла их… вместе. В одной постели. Раздетыми! После этого троица каким-то образом смогла убежать от меня, хотя я до сих пор не понимаю, когда они успели захватить с собой третьего. Я уверена, что они могли прийти только сюда.       Лань Хуань на мгновение прикрыл глаза, словно пытаясь осмыслить услышанное. — Я понимаю, что это может быть… неожиданно, — медленно проговорил он, избегая прямого взгляда Цзян Чэн. — Но… возможно, вы не совсем правильно поняли ситуацию. — Неправильно поняла? Они были без одежды, Глава Лань.Что тут можно неправильно понять? Моей племяннице всего пятнадцать лет! Сычжуй должен был быть для нее как старший брат, а не состоявшийся любовник.       Цзян Чэн чувствовала, что еще немного, и у нее случится нервный срыв. — Госпожа Цзян, — Лань Сичэнь положил руку ей на плечо, прибегнув к своей успокаивающей ауре. — Я понимаю вашу тревогу, но давайте не будем делать поспешных выводов. Если между ними действительно есть чувства, если это их осознанный выбор… — Осознанный выбор? Пятнадцатилетняя девочка, которая и жизни-то не видела, может сделать осознанный выбор? — саркастично ответила женщина. — Мои моральные принципы, госпожа Цзян, основаны на уважении к выбору других людей, — спокойно ответил Лань Сичэнь. — Я считаю, что если двое людей любят друг друга, то это не так плохо. Ваша племянница, благодаря вам, не вынуждена выходить за кого-либо по принуждению. Конечно, мой племянник с моральной точки зрения не должен был делать подобное до их свадьбы. Мне очень жаль.       Цзян Чэн гневно фыркнула. Ей не впервые противостоять кому-то такому же твердолобому. — Уважение к выбору? А где уважение к моей семье, к моему ордену? Вы что, позволяете своим ученикам спать со всеми, кто им приглянется, лишь бы это был их «осознанный выбор»? — Я понимаю вашу досаду, госпожа Цзян, — мягко проговорил Лань Сичэнь, его глаза выражали сочувствие, хотя Цзян Чэн подозревала, что это просто хорошо отрепетированное выражение лица, призванное успокаивать беспокойных гостей.       Цзян Чэн резко встала. — Довольно! Я не собираюсь больше сидеть здесь и слушать это. Я сама обыщу каждый уголок этих проклятых Облачных Глубин.       Она развернулась, намереваясь выйти из комнаты, но Лань Сичэнь мгновенно преградил ей путь. Глава Лань встал прямо перед дверью, возвышаясь над ней, его обычно мягкое лицо было твердым, как камень. — Госпожа Цзян, я не могу позволить вам этого сделать. Это нарушение наших правил и неуважение к нашим гостям. Облачные Глубины — не проходной двор. — Уважение? — спросила Цзян Чэн, глядя на него снизу вверх. — Вы говорите мне об уважении, когда ваш ученик бесчестит мою племянницу? Да мне плевать на ваши правила.       Она попыталась обойти его, но Лань Сичэнь ухватил её за запястье. Хватка на первый взгляд была мягкой, но неожиданно сильной, заставляя ее замереть. — Я все еще надеюсь, что вы позволите мне разобраться в этой ситуации, Цзян Ваньинь, — сказал он, его голос был низким, словно он разговаривал с ней, боясь, что их услышат. — Мы ничего не добьемся от диалога, вы же не собираетесь мне помогать? — огрызнулась Цзян Чэн, пытаясь вырвать руку. Он не отпускал.       Внезапно, Лань Сичэнь притянул ее к своему крепкому телу, чтобы затем толкнуть и прижать ее спиной к холодной стене. Цзян Чэн ахнула, но тут же собралась с духом, в ее глазах вспыхнуло удивление. — Отпустите меня! — прошипела она, смотря ему прямо в глаза без тени страха. — Что вы себе позволяете?       Лань Сичэнь не ответил. Он лишь опустил голову, чтобы их лица были на одном уровне. Лицо нефрита оказалось совсем близко. Цзян Чэн почувствовала, как ее сердце начинает биться быстрее, но она отказывалась это признавать. — Нельзя так, — прошептал он, его дыхание опалило ее губы. — Вы пришли ко мне в дом, обвиняете моих учеников, требуете… Вам следует научиться сдерживать себя. Всё-таки не все здесь поймут вашего разочарования и примут такое поведение как оскорбление.       Его слова звучали как вызов, как намек на что-то большее. Цзян Чэн нахмурилась, пытаясь понять, что он задумал. — Иначе что? — вызывающе спросила она. — Что вы сделаете, Глава Лань? Накажете меня за непослушание?       Вместо ответа Лань Сичэнь наклонился и нежно коснулся ее губ своими. Это был легкий, невесомый поцелуй, почти случайный. Но он заставил Цзян Чэн замереть, словно громом пораженную. Она не ожила ничего подобного и это сбивало ее с толку. Человек перед ней, как и она до сих пор не женат, хотя для его положения в обществе это приемлимо. Цзян Чэн пришлось буквально рвать глотки мужчинам на каждом совете, потому что они не могли принять, что главой восстановленного ордена станет наследница, а не сын, которого у ее родителей никогда и не было.       Она попыталась отвернуться, но Лань Сичэнь не позволил ей. Он прижал ее к стене еще крепче, его губы накрыли ее губы уже более требовательно. Цзян Чэн сопротивлялась, сжимая губы в тонкую линию. Она не хотела поддаваться, не хотела, чтобы он увидел, как сильно она взволнована, но Лань Сичэнь был настойчив. Он продолжал целовать ее, мягко, нежно, пока Цзян Чэн не почувствовала, как ее сопротивление начинает таять. Трещина глубоко внутри ее души даёт слабину. Она не хотела отвечать на поцелуй, но ее губы предательски приоткрылись, впуская его.       В тот момент что-то сломалось. Цзян Чэн сдалась, что казалось невозможным. Она ответила на поцелуй, а ее руки, против ее воли, поднялись и обвили его шею. Она чувствовала себя так, будто тонет, теряя контроль над собой. Однако ей хотелось испить больше, она не задохнётся, ее тело приспособлено к задерживанию дыхания на долгие минуты.       Глава Цзян никогда не славилась большим спросом у мужчин из-за своего характера. К сожалению, она посещала целых три раза свидания вслепую ещё в молодости, после чего больше никогда не горела интересом к отношениям.       Лань Сичэнь оторвался от ее губ, перенося мокрые поцелуи на шею. Цзян Чэн прикрыла глаза, стараясь подавить предательский стон. Он опустил руку и начал медленно снимать ее ханьфу. Цзян Чэн вздрогнула, но не остановила его. Она знала, что это безумие, что она должна остановиться, но не могла. Она хотела его. Это осознание ударило так, словно ей дали пощечину. Она должна была оттолкнуть его и найти тех кого искала.       Лань Сичэнь откинул ее верхнюю одежду, обнажив молочные плечи женщины. Цзян Чэн открыла зажмуренные глаза и посмотрела на него. Лань Сичэнь снова коснулся ее губ, и женщина снова утонула в его поцелуе. Он углубил поцелуй, прикусывая ее нижнюю губу, вызывая у Цзян Чэн нуждающийся стон. Его руки скользили по ее телу, изучая каждый изгиб, каждую линию. Она чувствовала, как его пальцы расстегивают ее пояс, и ткань медленно опускается на пол.       Цзян Чэн замерла. Ее лицо горит от стыда и возбуждения. Она привыкла к тому, что ее боятся и уважают, а не рассматривают с таким желанием. Это было ново, пугающе и невероятно волнующе. Она смотрела на Лань Сичэня, пытаясь понять, что творится у него в голове. Его глаза горели страстью, но в них также читалась нежность и… обожание.       Она позволила ему снять с себя оставшуюся одежду, чувствуя себя совершенно беззащитной под его взглядом. Он рассматривал ее медленно, неторопливо, словно изучая произведение искусства. Потом неожиданно опустился на колени и начал целовать ее живот, опускаясь все ниже, пока не добрался до того самого места. Он долго разгдядывал ее, из-за чего главе Цзян хотелось раствориться в пространстве и исчезнуть. Затем опустил лицо ещё ниже, касаясь ее бутона: нежно обхватил ее клитор губами, вызывая у Цзян Чэн волну мурашек и резкую волну возбуждения. Она запрокинула голову и расслабила бедра, позволяя ему делать с ней все, что он захочет. Она больше не могла сопротивляться. Она принадлежала ему. Сейчас, в этот момент, она принадлежала ему полностью. Лань Сичэнь водил языком по ее складках, собирая капли возбуждения на язык.       Лань Сичэнь продолжал свои ласки, его язык танцевал вокруг ее клитора, то нежно, то настойчиво, заставляя Цзян Чэн содрогаться. Ее пальцы впились в его волосы, то подтягивая его ближе, то отпуская, словно она сама не могла решить, чего хочет больше. Каждый его прикосновение будто разжигал огонь внутри нее, вытесняя последние остатки сопротивления. — Лань Сичэнь… — ее голос сорвался в хриплый стон, когда он углубился в нее, вводя палец внутрь. Она чувствовала, как ее тело сжимается вокруг него, отзываясь на каждый его жест. Его другой рука скользнула вверх, сжимая ее грудь.       Он поднял глаза, встретив ее взгляд. В них читалось не только желание, но и что-то большее — что-то, что заставляло ее сердце биться чаще. — Ты так прекрасна, когда смотришь на меня таким взглядом, — его голос был низким, густым от желания.       Цзян Чэн чувствовала, как волна нарастает внутри нее, все ближе, все сильнее. Когда пальцев стали больше, она не могла больше сдерживать стоны, ее тело словно растворялось в его прикосновениях. Лань Сичэнь ускорил движения, чувствуя, как она приближается к пику. Ее тело напряглось, а затем взорвалось, волна удовольствия накрыла ее с головой. Она вскрикнула от нахлынувшей волны, цепляясь за него, как за спасительный якорь.       Когда волна схлынула, Цзян Чэн тяжело дышала, прислонившись лбом к его плечу. Лань Сичэнь давно поднялся на ноги и поддерживал ее за талию, нежно поцеловал макушку, продолжая нежно гладить ее тело. Она чувствовала себя опустошенной и в то же время наполненной, словно ее вывернули наизнанку и собрали заново.       Цзян Чэн смотрела на него, пытаясь понять, что только что произошло. Она, глава ордена, сильная и независимая женщина, только что отдалась ему полностью. И это не было ошибкой, не было принуждением. Это было… желанием. Ее желанием.       Лань Сичэнь ласково провел пальцем по ее щеке, улыбаясь ей теплой, искренней улыбкой. — Простите, но я не смог сдержать свои чувства при виде вас, такой разъяренной и… милой.       Цзян Чэн почувствовала, как краска заливает ее щеки. Стыд и смущение смешались с остатками удовольствия, создавая странный, незнакомый коктейль эмоций. Она опустила взгляд, не в силах выдержать его пристальный взгляд. — Не говорите так, — пробормотала она, пытаясь унять дрожь в голосе. — Я… я сама этого хотела.       Лань Сичэнь приподнял ее подбородок, заставляя снова посмотреть в его глаза. — И я тоже, Цзян Чэн. Больше, чем ты можешь себе представить.       Его слова прозвучали как признание, как клятва. Цзян Чэн почувствовала, как что-то меняется внутри нее, как лед, сковывавший ее сердце, начинает таять. Возможно, она ошибалась, думая, что любовь и нежность — не для нее. Возможно, в этом мире есть место и для ее собственных желаний, для ее собственной слабости. И, возможно, этот мужчина, стоящий перед ней, готов принять ее такой, какая она есть — со всеми ее шрамами и сомнениями.       Цзян Чэн отвернулась, не в силах выдержать его взгляд. Он видел ее насквозь, видел все ее слабости и желания. И она позволила ему это. Она позволила ему сломать ее стены, обнажить ее душу. — Замолчите, — пробормотала она. — Просто замолчите.       Лань Сичэнь улыбнулся, словно все понимая, но промолчал, зная, что сейчас лучше не говорить лишнего. Он обнял ее крепче, прижимая к себе…

***

      В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим треском свечей. Сычжуй, Цзинь Лин и Цзинъи замерли, прислушиваясь к каждому шороху за дверью. Напряжение нарастало с каждой минутой, и внезапное появление Лань Сичэня, казалось, пропитано загадочным спокойствием, лишь усилило их тревогу. — Ах, вы здесь, — произнес он с мягкой улыбкой, от которой по спине Цзинь Лин пробежали мурашки. — Я искал вас повсюду.       В его голосе звучала некая отстраненность, словно его мысли были далеко. — Не волнуйтесь, все хорошо. Твоя тетя Цзинь Лин сейчас в хорошем расположении духа, но вам все равно следует поговорить только утром.       Он окинул взглядом троицу. — Отдыхайте, — заключил Лань Сичэнь, прежде чем удалиться, оставив их наедине с их вопросами и растущим чувством неловкости.