Последний мазок белой кровью по холсту

Дом встретил тишиной. Не уютной - глухой. Такой, где слышно, как холодильник гудит, и это почему-то бесит. Я скинул кеды, не включая свет, прошёл на кухню почти на ощупь. Сначала было пиво. Холодное, горькое. Я даже не помню, зачем открыл. Не чтобы напиться - просто чтобы что-то заглушить. Сделать паузу между мыслями. Между Салом. Между всем. Одной банки оказалось мало. Вторая зашла быстрее. Потом я открыл шкаф. И там была водка. Я помню, как подумал: да похуй. Это было единственное ясное решение за вечер. Горло обожгло сразу. Желудок сжался, как будто пытался предупредить. Я запил водой, потом ещё глоток. И ещё. Мысли стали вязкими, растянутыми, будто кто-то убрал резкость у мира. Я сел на пол, спиной к шкафу. В голове снова и снова всплывал Сал. Его взгляд. Холодный, отстранённый. И Эшли - тёплая, настоящая, живая. Они перемешались, наложились друг на друга, как плохой коллаж. Я не помню, как лёг. Не помню, выключал ли свет. Не помню, писал ли кому-то. Помню только сны. Эшли смеялась. По-настоящему. Как раньше. Мы бежали куда-то, она спотыкалась, я ловил её за руку. Потом - Сал. Он стоял рядом, но будто за стеклом. Я звал его, а звук не доходил. Он смотрел сквозь меня, и в этом взгляде не было злости - только усталость. Я пытался дотронуться. И в этот момент сон оборвался. Я проснулся от тошноты. Резко. Как будто меня выдернули из воды. Во рту было сухо, язык будто из наждачки. Голова раскалывалась, свет из окна резал глаза. В груди - тревога, без причины, без формы. Я посмотрел на время. Два часа сна. Может, меньше. Желудок скрутило, я еле успел добраться до раковины. Рвоты не было, только болезненные спазмы и горечь во рту. Я стоял, опираясь на холодный край, и пытался вспомнить, зачем вообще всё это. В глазах мутно. Руки дрожат. Сушняк такой, будто я глотал песок. Я открыл кран, пил воду жадно, захлёбываясь, но легче не становилось. Больше всего бесило не похмелье. А то, что сны закончились. Я хотел обратно. Туда, где Эшли была рядом. Где Сал смотрел на меня, пусть даже сквозь стекло. Я сел на край кровати, сжимая голову руками, и вдруг понял: я не пил, чтобы забыть. Я пил, потому что боялся проснуться в реальности, где Сал возвращается… а я всё ещё не знаю, кем для него являюсь. Я снова завалился на кровать. Не потому что хотелось спать - потому что стоять было тяжело. Матрас скрипнул, пружины впились в спину, потолок поплыл перед глазами. Голова гудела, как после дешёвого концерта в подвале. На первый урок я уже проебал, - подумал я без эмоций. Мысль была ровная, почти спокойная. Я нащупал телефон. Экран резанул глаза. 08:43. Второй ещё можно было успеть. Теоретически. Я ткнул в плейлист, не особо думая. Музыка включилась сразу - будто ждала. ЛСП. Тихо, глухо, басом где-то в груди. Я лежал и просто слушал, как голос заполняет комнату. Не лечит. Не спасает. Но хотя бы не даёт думать слишком громко. За окном кто-то орал, хлопнула дверь подъезда, город жил своей обычной, равнодушной жизнью. Я закрыл глаза. Встать или забить? Встать. Просто встать. Я сел резко - зря. Мир качнулся, в висках прострелило. Я зажмурился, выдохнул через рот, как будто это могло помочь. В голове снова всплыло вчерашнее. Как Эшли ушла первой. Как я остался один. Как бутылка оказалась под рукой быстрее, чем здравый смысл. Я снова лёг и перевернулся на бок, сжал подушку, будто она могла удержать хоть что-то. Сны ещё цеплялись за реальность, и от этого было только хуже. Не хочу снова туда. Не хочу снова просыпаться без него. Я резко сел, заставляя себя встать. Пол холодный, мир всё ещё плывёт, но я держусь. Натянул худи, не глядя, джинсы - тоже. В зеркале мелькнуло лицо - чужое, уставшее, будто на пару лет старше. Нормально. Сойдёт. Я закинул рюкзак на плечо, сунул наушники в уши поглубже и вышел из дома. Холодный мартовский воздух ударил в лицо. Резко. Честно. От него захотелось жить чуть больше, чем минуту назад. Ко второму уроку — значит ко второму. А дальше… дальше я разберусь. В школе было шумно, но этот шум проходил мимо. Голоса, смех, хлопки дверей - как фон, как радио в другой комнате. Я шёл по коридору и ловил себя на том, что ищу взглядом Эшли. Просто так. Привычка. Я знал, где она обычно стоит, где задерживается, как поправляет рюкзак, когда ждёт кого-то. Глаза автоматически цеплялись за знакомые силуэты, за её куртку, за походку. Ничего больше. Никакого подтекста. И именно поэтому было особенно паршиво, когда в голове всплывало совсем другое. Не она. Губы. Слишком отчётливо. Пухлые. На вид мягкие - будто если дотронуться, они поддадутся сразу. Эта мысль вспыхнула внезапно, как непрошеный кадр, и меня передёрнуло. Не сейчас. Не здесь. Я отвёл взгляд, уставился в пол, но это не помогло. Память работала против меня. Я сжал челюсть. Мне стало жарко, несмотря на холодный коридор. В груди сжалось - не приятно, не сладко. Больно. Стыдно. Так, будто я делаю что-то неправильное, просто думая об этом. Я снова посмотрел вперёд, выискивая Эшли, цепляясь за реальность, как за поручень в трясущемся автобусе. Мне нужно было увидеть её. Любое знакомое лицо. Любое доказательство, что я всё ещё здесь, а не застрял где-то между воспоминаниями и тем, что я себе навоображал. Это просто мысли, - сказал я себе. Пройдёт. Но тело, как всегда, знало лучше. Сердце билось неровно. Во рту снова пересохло. И от этого было страшнее, чем от самого воспоминания. Потому что я не искал его. Я не хотел его видеть. А он всё равно был со мной. Я зашёл в класс без спешки, дверь скрипнула, как всегда. Кто-то обернулся, кто-то нет - мне было плевать. Я даже не посмотрел на учительницу, просто прошёл к парте и сел рядом с Эш, бросив рюкзак под стол. - Ларри. Голос у неё был тот самый - недовольный, учительский, с претензией. - Выйди и зайди нормально. Сука, вот самые бесящие слова с утра, когда и так нихуя нет желания куда-то идти. - Ты в курсе, что урок идёт? Я пожал плечами, не поднимая глаз. - В курсе. Пауза повисла неловкая. Она ждала извинений. Я - нет. - После урока подойди, — сказала она наконец и отвернулась к доске. Ну конечно. Мне было настолько насрать, что даже злиться не хотелось. Эш наклонилась ко мне сразу, почти автоматически. - Ты вообще в порядке? - шёпотом. - Более-менее. Она посмотрела на меня сбоку. Я это почувствовал. Такой взгляд, когда уже всё понятно, но ты всё равно проверяешь. - Ты выглядишь как дерьмо, - сказала она честно. Без наезда. - Спасибо, - хмыкнул я. Она усмехнулась, потом вдруг сказала, как будто между делом: - Кстати… Тодда сегодня нет. И вот тут я поднял глаза. - В смысле - нет? - Ну, не пришёл. Я думала, ты знаешь. Я медленно покачал головой. - Нет. Это было… странно. Он почти никогда не пропускает. А если и уезжает — он предупреждает. Я видел его вчера. Он сам говорил, что мы вот-вот начинаем работать в студии, что Сал скоро вернётся. - Может, тоже уехал? - предположила Эш. Я кивнул, но внутри что-то не сходилось. Если бы уехал - сказал бы. Мне. Как минимум потому, что я в этом всём задействован. Я уставился в тетрадь, делая вид, что пишу. Ручка скользила по бумаге, но в голове было пусто и шумно одновременно. - Ты опять где-то не здесь, -  тихо сказала Эш. - Я здесь, - ответил я машинально. Это была ложь. Потому что где-то там, за пределами класса, уже что-то двигалось. И я чувствовал это кожей. Тодд не пропадает просто так. А если он пропал - значит, он занят. И мне почему-то совсем не хотелось знать - чем именно. Телефон завибрировал в кармане резко. Коротко. Как укус. Я вздрогнул так, что ручка выскользнула из пальцев и с тихим стуком упала на пол. Звук показался оглушающим. Несколько голов повернулись. Чёрт. Я даже не сразу понял, что делаю - уже тянулся к телефону, будто это было важнее всего остального. В груди что-то сжалось, неприятно, почти болезненно. Сообщение. Тодд. Короткое. Сухое. Без приветствий. Тодд: Сал завтра будет. Сразу работаем. Зайди к Мейпл. Нужно помочь. У меня внутри всё поехало. Не постепенно. Сразу. Радость - тупая, резкая, как вспышка. Злость - следом, горячая. Страх - где-то под рёбрами, липкий. Завтра. Он возвращается. Я уставился в экран дольше, чем нужно. Перечитал. Два раза. Как будто между строк могло быть что-то ещё. Хоть намёк. Хоть слово про меня. Ничего. - Ларри! Я поднял голову слишком резко. - Что ты там рассматриваешь? - голос учительницы был уже не недовольный, а раздражённый.  - Извините, - сказал я автоматически, но без вины. - Убери. Немедленно. Я сунул телефон в карман, но было поздно. Всё уже было видно по мне. Руки дрожали. Челюсть напряжена. Взгляд - не здесь. - Ты вообще слушаешь, что я говорю? - продолжила она. - Или у тебя там что-то поважнее? Я посмотрел на неё спокойно. Слишком спокойно. - Нет. В классе кто-то хмыкнул. - Что - нет? - Не слушаю. Эш резко повернулась ко мне. - Ларри… - почти неслышно. - Встал и вышел! - уже почти криком. Я пожал плечами. - Давайте. Рюкзак я закинул на плечо медленно, не спеша. Внутри всё кипело, но снаружи я был пустой. Я вышел, не оглядываясь, хлопнув дверью чуть сильнее, чем нужно. Коридор встретил эхом шагов и запахом старой краски. Я прислонился к стене, выдохнул. Завтра. Сал будет. И почему-то от этой мысли не становилось легче. Потому что: он возвращается - а я всё ещё не знаю, что между нами. И потому что Тодд написал так, будто это не человек. А график. Проект. Задача. Я снова достал телефон. Экран погас. Ни «ты ок?» Ни «как ты». Только: завтра работаем Я стоял в коридоре, прислонившись лопатками к холодной стене, и пытался дышать. Не глубоко - просто ровно. Получалось хуёво. Воздух будто застревал где-то в груди, не доходя до лёгких. Завтра. Это слово било сильнее любого «выйди из класса». Завтра он будет здесь. Не в моей голове. Не в воспоминаниях, не в этих грёбаных снах, где я всегда не успеваю до него дотянуться. А по-настоящему. Со своим холодным лицом, выверенной походкой, этим ебаным спокойствием, которое делает вид, что ему всё равно. Мне не всё равно. И от этого меня трясло. Я закрыл глаза - и, конечно, всплыли губы. Сука. Я ненавидел себя за это, но они приходили первыми. Не взгляд. Не голос. А именно губы - пухлые, чёткие, будто всегда чуть напряжённые. Такие, к которым хочется прикоснуться не осторожно, не нежно, а… проверить. Сломать это расстояние. Заставить их перестать быть недоступными хотя бы на секунду. Я сглотнул. Представил, как бы это было - если бы он не отстранился. Если бы не замер. Если бы не спрятался за своим холодом. Если бы позволил. Я бы не говорил. Я бы не спрашивал. Я бы просто взял его за воротник, притянул ближе - так, чтобы он не успел подумать, не успел испугаться. Чтобы этот его контроль треснул хоть на мгновение. Чтобы губы перестали быть идеальными и стали живыми - тёплыми, упрямыми, настоящими. От этой мысли стало жарко. Стыдно. Больно. - Бля… - прошептал я себе под нос и уставился в пол. Мне нельзя так думать. Но я думаю. Потому что я устал. Потому что я люблю его так, что это уже не помещается внутри. Потому что он всё время рядом - и всё время недосягаем. Завтра он вернётся. И снова будет смотреть так, будто ничего не происходит. Будто он не ломается. Будто я для него - просто часть процесса. А я не хочу быть процессом. Я хочу быть тем, от кого у него дрогнет дыхание. Хотя бы раз. Телефон снова оказался в руке - сам, без моего решения. Экран всё ещё был чёрным. Ни новых сообщений. Ни объяснений. И в этом было что-то окончательно неправильное. Я сполз по стене и сел прямо на холодный пол, спрятав лицо в ладонях. Если он завтра вернётся таким же - я не знаю, выдержу ли ещё один день, делая вид, что мне хватает его молчания. Я сидел на полу и считал плитку. Раз, два, три. Сбивался. Начинал заново. Шум из класса доносился глухо - как будто между мной и всем остальным миром кто-то поставил стекло. Слова не разбирались, только интонации. Чей-то смех. Чьё-то раздражение. Жизнь шла, а я будто выпал из неё и теперь наблюдал со стороны. Завтра. Это слово не уходило. Оно жило у меня под кожей. Я пытался представить его возвращение -  нормально, без фантазий, без этого липкого напряжения. Просто как факт: он зайдёт в студию, кивнёт, скажет что-нибудь короткое. Может, даже улыбнётся - этой своей полуулыбкой, которую никто не воспринимает всерьёз. И именно это было самым страшным. Потому что если он будет спокойным - значит, всё, что со мной происходит, было только во мне. А если он будет холодным - я сломаюсь. Я провёл ладонями по лицу, будто стирая усталость, но она только сильнее въедалась. В груди стянуло так, что захотелось согнуться пополам. Я поймал себя на тупой, унизительной мысли: а вдруг он вообще не думал обо мне всё это время? Вдруг там, где он был, ему было легче. Тише. Проще. Мысль резанула. Грубо. Без предупреждения. Я вспомнил, как он раньше замирал рядом со мной - на долю секунды дольше, чем нужно. Как задерживал взгляд, а потом резко отводил, будто сам себя одёргивал. Как становился холоднее именно в те моменты, когда между нами было слишком много тока. Тогда я думал: он играет. Сейчас понимаю: он бежал. И от этого было не легче. От этого было хуже. Потому что если он бежит - значит, я для него не безопасен. Я уткнулся лбом в колени. В голове шумело, будто кто-то крутил старое радио между станциями. Мысли перескакивали, цеплялись друг за друга, превращались в один сплошной ком. Я не хочу быть тем, от кого бегут. Я просто хочу любить его. Не идеально. Не красиво. По-настоящему. Так, как умею. Но завтра он вернётся. И если он снова посмотрит сквозь меня - я не уверен, что смогу сделать вид, будто мне всё равно. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. В горле стоял ком - не слёзы, нет. Что-то злее. Грубее. Как крик, которому не дают выйти. Я глубоко вдохнул. Раз. Два. Если я сейчас встану и уйду - я спасу себя. Если останусь - я снова пойду туда, где больно. Я поднял голову и уставился в пустоту коридора. И понял с отчётливой, пугающей ясностью: я выберу второе. Потому что без него - мне всё равно хуже. Звонок ударил резко. Громко. Как по нервам. Я даже не понял сначала, что это перемена. Просто звук - и всё вокруг дёрнулось, ожило, зашевелилось. Двери хлопнули, кто-то засмеялся, кто-то выматерился, стулья заскрипели. Жизнь включилась без предупреждения. А я уже сидел на полу. Спиной к стене, колени подтянуты, рюкзак валяется рядом, как будто его тоже вышвырнули вместе со мной. Холод от плитки пробивался через джинсы, но мне было всё равно. Внутри было горячо. Слишком. Завтра он вернётся. Эта мысль не звучала - она давила. Как ладонь на горле. Я уставился в пол, на чью-то раздавленную жвачку, на трещину в плитке, и всё равно видел не это. Губы. Опять они. Чёрт. Я сжал пальцы так, что ногти впились в кожу. Недоступные. Всегда чуть в стороне. Как будто можно смотреть - но не трогать. Как будто они существуют не для меня, а вопреки мне. Я поймал себя на том, что думаю, как бы это было - не аккуратно, не красиво, а по-настоящему. Близко. Жёстко. Так, чтобы он наконец перестал быть этим холодным, недосягаемым куском льда. И тут же - стыд. Горячий. Липкий. Ты охуел? - почти вслух. Не здесь. Не сейчас. Не так. Я резко выдохнул, прислонился затылком к стене. Сердце било в рёбра, будто пыталось выбраться. Во рту снова пересохло, язык прилип к нёбу. Всё тело реагировало так, будто он был рядом. Будто его отсутствие - это временно. Будто завтра всё решится. И от этого становилось только хуже. Потому что завтра - это слишком близко. Потому что я не готов. Потому что я всё ещё не знаю, кто я для него. Мимо прошли чьи-то ноги. Кто-то чуть не споткнулся об мой рюкзак, буркнул «бля», даже не посмотрев. Шум тек мимо, как вода. Я был в нём, но не с ним. Я снова достал телефон. Глупо. Знал же, что там ничего не появится. Пусто. Только это его сообщение, сухое, как протокол: завтра работаем Работаем. Я усмехнулся - криво, без радости. - Конечно, - пробормотал я себе под нос. - Мы же всегда «работаем». Я медленно поднялся, подхватил рюкзак. Ноги были ватные, но держали. Пока держали. Завтра, - снова отозвалось внутри. И вместе с этим - страх. И радость. И злость. Целый улей бешеных мыслей, которые жужжат, не давая ни секунды тишины. - Эй. Голос рядом. Не громкий. Не резкий. Я вздрогнул сильнее, чем хотел. Эшли стояла напротив, чуть наклонив голову, с этим своим внимательным взглядом, будто она не просто смотрит - а реально видит. Рюкзак у неё на одном плече, прядь волос выбилась и лезла в глаза, но она не убирала. Просто ждала. Она посмотрела на дверь класса, потом обратно на меня. В её взгляде не было жалости — и за это я был благодарен. - Ты ок? - всё-таки спросила. Вот это было опасно. Я пожал плечами, слишком быстро. - Да нормально. Просто… не выспался. Классическая ложь. Удобная. Почти не режет язык. Эшли прищурилась. Не поверила. Но и давить не стала. - Почему ты там так в телефоне залип?- спросила она окутано. - Сообщение. - От кого? Я замялся на долю секунды. Мелочь. Но она её поймала. - Не важно, - сказал я и тут же пожалел. Слишком резко. Эшли вздохнула и сделала шаг ближе. Не вторгалась - просто рядом. Как раньше. - Ларр, - тихо. - Ты в последнее время как будто… всё время где-то не здесь. Я отвёл взгляд, уставился ей за плечо, на окно в конце коридора. Серое, мутное, как моя голова. - Я здесь, - сказал я. - Просто… башка кипит. - Из-за него? - спросила она почти шёпотом. Я замер. Не потому что она сказала имя. Она его не сказала. А потому что сказала правду. Я медленно выдохнул. - Не начинай, - попросил я. Не зло. Почти без сил. Эшли кивнула. - Ладно. Не буду. Пауза повисла между нами. Неловкая, но не тяжёлая. Перемена шумела, коридор жил своей жизнью, а мы стояли в этом маленьком кармане тишины. Я поёрзал, глядя в пол, потом всё-таки сказал: - Эш… а как вообще Сал с Мейпл знакомы? Она пожала плечами, будто я спросил что-то очевидное.   - Ну ты ж знаешь, Мейпл постоянно тусовки устраивает. Вписки, движ, вся эта хуйня. Так она со всеми и перезнакомилась. Я кивнул. Это я знал. - Они с Салом вроде давно дружат, - добавила Эшли. - Я их вместе ещё год назад видела. С Тоддом хз, если честно. Я вообще не помню, чтоб он с ней хоть раз нормально говорил. Что-то внутри неприятно ёкнуло. Эшли замолчала, потом вдруг сказала, тише: - Если честно… - она скривилась, - меня это напрягает.  - Что именно? - спросил я сразу. Она цокнула языком, явно подбирая слова, и всё равно махнула рукой: - Да бля… ну ты понимаешь. Она же любит всякую хуйню. Я напрягся. - В смысле? - Ну как… - Эшли замялась на секунду, потом выдохнула резко, без украшений. - Наркоманка она. Не прям в край, не в мясо, но… балуется. И это, как бы, факт. Слова Эшли повисли в воздухе. Не как обвинение. Не как открытие. Как что-то лишнее, сказанное между делом - и потому невыносимое. Я кивнул, слишком быстро. - Понял, - сказал я. Сам не зная, что именно. Думать дальше не получалось. Не потому что не хотел - потому что внутри будто нажали стоп. Картинка не складывалась. Сал и это - не стыковались. Вообще. Мозг упирался, как в стекло. Я не прокручивал сценарии. Не додумывал. Не лез глубже. Просто стало пусто и шумно одновременно. Как если в комнате включили слишком много радио сразу. Эшли что-то сказала ещё - про урок, про звонок, про то, что пора возвращаться. Я слышал, но не слушал. Кивал на автомате. Телефон завибрировал в кармане. Я вздрогнул - резко, как от укола. Сообщение от Тодда. Короткое. Как всегда. Тодд: Я скинул твой номер Мейпл. Если напишет - это она. И всё. Просто факт. Поставленный передо мной. Я уставился в экран, пока он снова не погас. Сердце стукнуло где-то неровно, сбилось на секунду - и пошло дальше, будто ничего не случилось. - Тодд? - спросила Эшли, заметив, как я замер. - Ага, - ответил я слишком быстро. Я сунул телефон обратно в карман. Как будто если не смотреть - можно отложить. В голове всё ещё стоял гул. Слова Эшли не повторялись. Они просто были. Где-то фоном. Как заноза, которую не видно, но она мешает двигаться. - Ты с нами на урок? - спросила она уже на ходу. Я поднял взгляд. Коридор снова шумел. Люди шли мимо. Жизнь делала вид, что всё нормально. - Посмотрим, - сказал я. И это была единственная честная вещь за последние десять минут. Потому что внутри у меня было ощущение, будто что-то сдвинулось. Совсем чуть-чуть. Не больно. Не осознанно. Но так, что обратно уже не встанет. Телефон завибрировал снова. Я сначала не хотел доставать. Слишком быстро после Тодда. Слишком в лоб. Но всё равно полез. Новый контакт. Ник - milkyway Сообщение пришло сразу, как будто она ждала, пока номер появится у неё в списке. Мейпл: привееет это мейпл тодд дал твой номер ты ларри да? Я уставился в экран. Имя - знакомое. Манера - сразу нет. Пальцы зависли над клавиатурой. Я не знал, как отвечать. И надо ли вообще. Пока я думал, сообщение прилетело следом. Мейпл: не ссы я норм просто надо шмот и всякое в студию перетащить сал оставил у меня ты поможешь? Вот тут что-то кольнуло. Сал оставил у меня. Фраза была сказана так легко, будто это вообще ничего не значило. Как «куртку забыл». Как «заходил вчера». Я почувствовал, как внутри поднимается раздражение - не злое, а липкое. То самое, от которого хочется встряхнуться. Я быстро написал: Вы: да когда? Ответ пришёл почти сразу. Мейпл: щас бы я дома у меня тут хаос но пофиг если через минут 20 норм Я поднял глаза. Эшли стояла рядом, закидывая рюкзак на плечо. - Всё ок? - спросила она, заметив мой взгляд. - Ага, - соврал я машинально. Я снова посмотрел в экран. Набрал: Вы: буду Отправил. Экран погас. Я сунул телефон в карман и только тогда понял, что меня напрягло не сообщение. А то, что я знал, куда идти.