Котел, полный крепкой, горячей любви

– ...Драко, я, конечно, понимаю, что тебе очень нравится пялится ей в затылок, но может ты хотя бы высунешь яйца авгурея из ушей? Малфой, пребывавший в полутрансовом состоянии, моргнул и резко вскинул голову. Он уже забыл, что Пэнси сидит рядом с ним... – Извини, задумался. – буркнул он, вновь уронив голову на руки и глядя перед собой, а вернее, на густую копну темно-каштановых волос, к которым так и хотелось протянуть руку и дернуть за прядку, просто чтобы проверить, насколько сильно Грейнджер разозлится. – Не задумался, а залип. Вон уже, слюни по парте бегут. – Где? – Драко выпрямился, недоуменно хлопая глазами и оглядывая деревянную поверхность, что заставило Пэнси страдальчески закатить глаза. – Мерлинова Борода, ты безнадежен, ты знаешь? Перестань быть трусом и, хотя бы, попроси ее передать тебе волос единорога, когда будем готовить. Только повежливее, а не как обычно... Малфой хмуро уставился в парту, чиркая пером в пергаменте, словно обиженный ребенок, которого пристыдили за слишком громкое поведение. – Ты же знаешь, что я не могу. – Ну да. Как и в прошлом году не смог позвать ее на Святочный бал и вместо этого пригласил меня. Драко застонал с видом мученика, уронив лицо на парту и обхватив голову руками. Он до сих пор ненавидел тот злосчастный день. Когда Грейнджер, в прекрасном голубом платье, с выпрямленными волосами, шагала под руку вместе с чертовым Крамом, а не с ним. После того дня Драко все-таки решил болеть за Седрика. – Вы с Блейзом уже двести раз отчитали меня за тот прокол! – Конечно, а что мы должны были делать? Ты еще с того, момента, как твой отец рассказал тебе про бал, набирался духу пригласить ее, а потом просто встал перед ней, как идиот, и сбежал! Бедняжка смотрела на тебя, словно в нее бубонтюбер плюнул. – Пэнс, заткнись, я тебя умоляю. Ты не помогаешь. Ему хотелось биться головой об стену. Если бы только Грейнджер не шарахалась в компании шрамоголового и Уизела! Он бы уже давно что-нибудь да сделал бы. По крайней мере, так он утверждал себе, поскольку ненавистный дуэт винить было проще, чем собственный страх услышать отказ и быть опозоренным. Он все еще с ужасом прокручивал в голове тот момент с третьего курса, как Грейнджер, глядя на него с чистым призрением и ненавистью, влепила ему такую размашистую пощечину, что у Драко в голове зазвенело, но не от силы удара. Лучше бы его избили ее дружки, чем так. Пэнси смотрела на него с чем-то, напоминающим сочувствие. – Давай, предложи ей поработать в паре. Скоро звонок, иди, а то опять не успеешь! Пэнси толкнула его в бок, и Драко, побелев, как полотно, поднялся со стула. Ему нужно было пройти вперед каких-то три несчастных шага, но ноги внезапно налились свинцом. Судорожно выдохнув, он продвинулся вперёд на фут, другой... И, тяжело сглатывая, он протянул руку, едва ощутимо похлопав Грейнджер по плечу. А потом он едва не свалился замертво, когда она повернулась к нему личиком и подняла на него свои большие темные глаза. Господи, лишь бы только не назвать ее грязнокровкой с нервяка... – Грейнджер. – выдавил он, убирая за спину потеющие ладони. Он понятия не имел, как ему вообще удается сохранять невозмутимое лицо и равнодушный взгляд, когда внутри все содрогалось. – ...Малфой. – Гермиона приподняла бровь, и Драко не был уверен, передразнивает она его или просто находится в недоумении, но звук собственной фамилии вызвал неприязнь. – Я хотел спросить... у тебя. Ты... – он слишком нервно сглотнул, отводя взгляд и хмурясь. – Когда нас рапределят на пары... Ты... Гермиона смотрела на него снизу вниз, не перебивая и не торопя, с ожиданием и чем-то едва напоминающим надежду. Драко казалось, что он не мог загнать себя в еще более проигрышное положение, но, оказалось, мог, потому что через секунду между ним и Гермионой встали ее идиоты–защитнички. Уизли выглядел особенно недовольным. – Чего тебе, Малфой? – он сложил руки на груди, морща веснушчатый длинный нос. Застыв, как пораженный взглядом Василиска, он поджал тонкие губы. Удивительно, но у него даже не возникло желания пререкаться. И вправду, чего ему? – Ничего. – он ответил быстрее своих собственных мыслей, и, развернувшись, на дрожащих ногах зашагал к своему месту. Уизли, похоже, растерялся и даже немного пожалел о своей резкости. Потирая затылок, он повернулся к Поттеру, на что тот лишь недоуменно пожал плечами, не менее удивленный. А до ушей Малфоя отчетливо донесся вздох Гермионы, которая с тоской подперла личико ладонью и уставилась в раскрытый учебник Зелий. – Я тебя убью, Драко. Слышишь? – Пэнси взглянула на него, скривившись, когда он, белый, как мельная бумага, сел обратно. – В один день я тебя точно убью! – Убей, Пэнси, пожалуйста. И побыстрее. – Малфой прохрипел, когда прозвенел звонок и Гермиона подошла к Невилу Долгопупсу, чтобы встать с ним в пару. Отчаявшийся Драко уже был готов смириться, что ему придется вновь пялится на Грейнджер со стороны и лишь мечтать о том, что бы помешать вместе с ней варево в котле. Но... – Нет. Так не пойдет. – раздался холодный голос Снейпа, которому, очевидно, не хотелось, чтобы Долгопупс избежал критики на уроке с помощью Гермионы. – Мисс Грейнджер, поменяйтесь с Мисс Паркинсон парами. У Драко, казалось, поплыло перед глазами. Он уставился на Пэнси, которая выкатила глаза и восторженно ухмылялась от уха до уха, с широко открытым ртом, да с настолько широко, что смог бы залететь рой докси. Гермиона, пробормотав Невиллу что-то похожее на извинения, подошла к котлу, у которого стояла Слизеринская парочка. Пэнси изобразила лицо страдальца. – Вы, должно быть, издеваетесь надо мной. В пару с этим нюником? Ну уж нет. – и, прежде чем Гермиона успела открыть рот и возразить, быстренько взяла свой учебник и с видом абсолютно счастливого человека зашагала прочь. – Ну, с Долгопупсом так с Долгопупсом. Драко, пообещавший самому себе, что после урока будет валяться у Пэнси в ногах и благодарить ее за героизм, забыл обо всем на свете, когда Грейнджер положила на парту свой учебник и встала рядом. Не веря своему счастью, он откашлялся и сложил руки на груди, фыркнув. – Поверить не могу, что меня поставили в пару с тобой.. – не солгал он. Гермиона нахмурилась, недовольно взглянув в его сторону, и торопливо принялась нарезать глаза тритона. – Поверь, я рада этому не больше, чем ты. Драко ничего не ответил, лишь с жадностью проследил за тем, как Грейнджер дует губки и усердно работает ножом. Между ними уже давно не было той вражды, что на первых курсах. Он, который наконец признал свои чувства к персоне, стоящей рядом с ним, бросил свое любимое дело – издевательства над ней и ее друзьями. Вся троица была очень озадачена, когда Малфой перестал пользоваться любым поводом задеть и подставить их, когда при неблагоприятных встречах он лишь фыркал что-то себе под нос и закатывал глаза. А когда он впервые достаточно вежливо попросил их сдвинуться в коридоре и позволить ему и его друзьям пройти, у всех троих и еще у нескольких левых человек, шагающих рядом, глаза еда не вывалились из орбит, а рты отвисли так, что кулак внутрь засунуть можно. Пэнси и Блейз аплодировали ему стоя, а Тео утер скупую мужскую слезу и оповестил всех, насколько же он горд. Конечно, никто не исключал мелких стычек – он все еще недолюбливал Поттера и Уизли, как и они его. А вот с Грейнджер, несмотря на все внутренние смятения Драко, отношения стали очень даже терпимыми, даже Блейз это подтвердил. Не без колкостей и раздраженных взглядов конечно, но Малфой был доволен собой хоть за какие-то успехи. Может быть, когда-нибудь он расскажет Грейнджер, каких усилий она ему стоила... Поставив котел с водой на огонь, он опустил глаза на руки Грейнджер, – маленькие и загорелые, они с трудом нарезали склизкие, как твердое желе, глаза, которые то и дело выскальзывали, и Малфой внезапно забоялся, что такими темпами она может порезаться. – Ты режешь так, что у меня складывается ощущение, будто-то ты вот-вот отрежешь себе пальцы. Дай я. – и, не дожидаясь ответа, коснулся руки Гермионы, забирая у нее нож. Та ощетинилась. – Я режу вполне прилично! Не думай, что я не умею обращаться с ножом. – она фыркнула и принялась толочь мяту. – Ну да, конечно. Страшно представить, как ты готовишь с такими навыками. – Драко, ловко работая лезвием, покумекал и ухмыльнулся. – Ты вообще умеешь готовить? Грейнджер в ответ залилась краской и нахмурилась пуще прежнего, так что Малфою даже не понадобился последующий ответ. – Конечно умею. Ты сомневаешься? – Нет. – слишком быстро ответил Драко, понадеявшись, что это не сдаст его с поличным. Гермиона была более чем довольна таким ответом, молча закидывая в котел мяту и выжимая туда алое. Малфой попытался придумать какую-нибудь нейтральную тему для разговора, не слишком обыденную чтобы Грейнджер не посчитала его дружелюбие подозрительным, и в то же время не слишком колкую, чтобы она не хлестанула его выжатым алое по лицу. – Почему ты вечно горишь желанием работать в паре на зельеварении именно с Долгопупсом? Он, кажется, даже хуже чем Уизли в этом деле. – Драко наклонился назад, выискивая глазами Пэнси и взглянув на то, как она что-то настойчиво объясняет смутившимуся Невиллу, тыча пальцем в учебник. – Поэтому и горю. – Гермиона спокойно пожала плечами. – Мы же друзья. Хочу ему помочь. Или у вас, Слизеринцев, слово «помощь» невиданно? Драко смутился. – Виданно. Я просто спросил, ладно? – он быстро принял оборонительную позицию, слегка помешав варево в котле и горсткой закинув туда нарезанные глаза. Между ними повисла минутная тишина, прежде чем Грейнджер прервала ее, и довольно внезапным заявлением. – Он, кстати, приглашал меня на Святочный бал в прошлом году. Невилл. Драко повернулся к ней. Он не был уверен, зачем она ему это говорит, но мысль о том, что Гермиона – всезнайка до мозга костей, нарядная, сияющая и до мурашек красивая, танцевала бы с безмозглым, неповоротливым Долгопупсом, сжигала его изнутри. – Но ты ведь отказала ему? – Пришлось. На тот момент меня уже пригласил Виктор. Малфой чуть не выронил лунный камень из рук при упоминании этого имени. – И? Вы все еще общаетесь с этим «Виктором»? – процедил он сквозь зубы, слишком уж сосредоточено натирая камень в мелкий порошок. – Да, мы переписываемся. Не часто, но все же. – Гермиона взглянула на Драко, услышав его злобное сопение, и, добавив в котел волос единорога, пробормотала: – А ты пошел на бал с Паркинсон. Драко отвлекся от своего занятия, вскинув на нее глаза. – Да. – Вы... – Гермиона замялась, протягивая руку к ножу и нервно откладывая его в сторону. – Вы встречаетесь? Малфой чуть не подавился. Они? С Пэнси? Мерлин упаси! Не она ли раз за разом придумывала для него гениальные планы невзначай пройтись мимо Грейнджер и «случайно» задеть ее локтем, а потом благородно подать упавшую книгу? Не она была человеком, который радовался, как в последний раз, когда Драко делал какие-то маленький шажки в адекватному поведению рядом с его объектом обожания? Пэнси не была ему как сестра, нет. Скорее как очень, очень близкий и понимающий друг, которому Драко не стыдно рассказывать что-то нелепое и тайное. Да и к тому же, он был уверен, что Пэнси думает о нем примерно так же. Разве со стороны это выглядело так, словно они встречаются? – Ты шутишь что ли? Естественно нет. Что за глупые вопросы? – он вскинул бровь, глядя на внезапно преободрившуюся Гермиону с немым вопросом. – Ну, вы постоянно вместе, обжимаетесь, хихикаете. Любой бы так подумал... – Вы, девчонки, просто не видите разницы между дружбой и влюбленностью. – А вы, мальчишки, не видите разницы между неприязнью и влюбленностью. – Чего? – Ничего. Малфой стоял на месте, тупо моргая, пока краснеющая Грейнджер закидывала в котел толченый лунный камень. Почему-то он почувствовал себя идиотом. Она определенно имела что-то ввиду, но он совершенно не понял, что именно. Может, она раскрыла все его прикрытие и высмеивала его попытки казаться равнодушным к ней? Тогда, вероятно, ему пора забраться на астрономическую башню и спрыгнуть от туда. Тем не менее, вместо этого он предпочел не углубляться в тему и нервно окунул в котел черпак. – Против часовой, Малфой, а не по часовой!! – внезапно заверещала Гермиона, накрывая его холодную руку в своими, темными и мягкими. Драко показалось, что его окунули головой в кипяченную воду – бледные щеки так густо покрылись розовыми пятнами, что можно было подумать, будто у него ветрянка. И, пока Грейнджер агрессивно помешивала зелье, он смущенно глядел в пол, молясь высшим силам, чтобы ей внезапно не приспичило взглянуть на его лицо. И все же, несмотря на вспотевшие, как у нервного первокурсника, ладони, он не хотел, чтобы Гермиона убирала свои руки. Как жаль, что зелье надо помешать всего три раза, а не тысячу три... Притихший Драко смущенно покосился на сосредоточенное лицо рядом с собой. Слегка хмурясь, Грейнджер разглядывала варево: такого ли оно цвета и консистенции. Он не мог не заметить, как она не торопилась убирать свои ладони с его собственных. Он не знал, все равно ей или она специально сжимает его пальцы в своих, но, в любом случае, он не особо торопился распрощаться с приятным чувством в груди. – У тебя хорошо получается. – он пробормотал, привлекая любопытный взгляд своей напарницы. – Зельеварение. Хорошо, что мы в паре. А не то я бы завалил это зелье. Грейнджер смотрела на него около секунды, а затем, совершенно неожиданно для него, расплылась в улыбке. – Спасибо. Ты тоже хорошо справляешься с этим предметом, я просто тебя немного отвлекла... Драко не мог сказать, выражает ее улыбка гордость, благодарность, удовлетворение или что-то еще, но в животе у него затрепетало так, что захотелось взять стул и присесть, чтобы сделать перерыв. Наверное, у него на мгновение помутнился рассудок, потому что ему в голову пришла мысль, что если бы Грейнджер всегда так ему улыбалась, то он, может быть, и не был бы таким грубым и напыщенным, как обычно. – А... Ага... Спасибо. – промямлил он, покосившись на их переплетенные руки. Гермиона проследила за его взглядом и тут же отдернула ладонь, как от огня, и ее мягкие на вид щечки вспыхнули ярко-красным. ....По истечению семи минут Драко торжественно протянул Гермионе сироп чемерицы, и она, едва коснувшись кончиков его пальцев своими, откупорила крышку и добавила ровно две капли. Вода нежно зарябилась, и зелье приобрело легкий серебристый цвет. Оба они расслаблено выдохнули, когда профессор Снейп по достоинству оценил их зелье на высший бал и принялся осматривать воняющее варево Уизли. – Это оказалось проще, чем обычно. Я была уверена, что готовить Умиротворяющий Бальзам очень тяжело! – Мы с тобой хорошо сработались, вот и все. Они переглянулись, словно сами не ожидали от себя такой внезапной дружелюбности. Драко решил добить себя. – ...Я с самого начала хотел предложить тебе быть со мной в паре. – А почему не предложил? – молниеносно спросила Гермиона, поднимая свои большие карие глаза. Драко внезапно почувствовал, как под рубашкой становится жарко, и потеребил воротник. – И что бы ты сказала, если бы я предложил? Но Грейнджер не успела ответить. Откуда-то справа послышалось негромкое, не очень синхронное пение. – О, приди, помешай мое варево... и если все сделаешь правильно, ты получишь котел, полный крепкой, горячей любви! У Малфоя из ушей повалил дым. Выпрямившись, как струна, он впился убийственным взглядом в хохочущих и до жути довольный Пэнси, Тео и Блейза, которых, по-видимому, уже оценил Снейп, и теперь они могли позволить себе небольшое издевательство. Агрессивно и торопливо помахав ладонью у шеи, он прикусил губу и покосился на Грейнджер. Хлопая глазами, она уставилась на мерцающую в котле жидкость, не поднимая на Драко взгляд. Она определенно услышала, и Малфой поклялся самому себе, что при первой же возможности даст своим умом тронутым друзьям пинки под зад. Ну, ладно, Пэнси не даст, но Тео и Блейз точно отхватят! – Тронутые идиоты... – пробормотал он себе под нос, уловив, как Гермиона едва слышно хмыкнула. ....Когда прозвенел звонок с урока, Драко с тоской проследил за тем, как Грейнджер, не задержавшись, собрала вещи и потопала навстречу подавленным Поттеру и Уизли – оба получили «ноль» за свои зелья. А к Драко уже спешили его приятели, все трое сияющие и полные энтузиазма задать как можно больше смущающих вопросов, на которые он точно не станет отвечать. – ...Нет, она не пыталась всучить мне значок с Г.А.В.Н.Э., Тео. – пробормотал Драко, когда они вчетвером вышли из класса. – Малфой! Знакомый голос заставил обернуться с такой скоростью, что ученики, проходящие мимо, определенно услышали хруст его бедных костей. Блейз присвистнул, глядя на то, как Грейнджер решительно шагает в их сторону. Поттер и Уизли, стоящие в стороне, не вмешивались. – Что? – Драко выдавил, едва не споткнувшись, когда сделал растерянный шаг назад с испугу. Гермиона, вствашая от него в паре футов, внезапно ухватилась за лямку его сумки и, потянув на себя, едва ощутимо коснулась покусанными, но мягкими, как зефир, губами, его щеки. Челюсть отвисла сразу у восьми человек. У него, у Пэнси, у Блейза, у Тео, у Поттера, у Уизли и у Лаванды Браун и Парвати Патил, которые проходили мимо и тут же перестали перешептываться. Выкатив глаза, они ухватились за руки и торопливо зашагали прочь, удивленно, по-девичьи хихикая. Захлопнув рот, чтобы внезапно не начать истекать слюной, Драко уставился на стоящую перед ним Грейнджер и не понимал, как ее ноги держаться так твердо, в то время как его подгибаются в коленях под собственным весом. Она заглянула ему прямо в глаза. – Если вдруг снова захочешь побыть со мной в паре, предложи мне. Я скажу «да». И, отпустив его сумку, она развернулась и очень быстро вернулась к двум своим дружкам, которые переводили взгляды то на нее, то на Драко. Едва троица скрылась из виду, в ушах Драко зазвенело. – ДАААААААА!!! ТЫ ДОЛЖЕН МНЕ ЧЕТЫРЕ СИКЛЯ, БЛЕЙЗ!!! – завопил Тео, как сумасшедший, и пробил воздуху хук с правой. Блейз, похоже, уверовал, потому что он внезапно сложил руки в молитвенном жесте и, закрыв глаза, тихо и неразборчиво стал кого-то благодарить. Пэнси ликовала. – Ай-да Миона, ай-да умница! Я говорила вам, что она рано или поздно устанет и возьмет все в свои руки! А Драко, прижавший ладонь к горящей огнем щеке, где его коснулись губы Грейнджер, стоял на месте, как вкопанный, словно его по голове ударил бладжер. Сердце то ли не билось, то ли билось слишком быстро, чтобы он это почувствовал, а в голове было слишком много мыслей и в то же время не одной. Хотя нет, одна все же была. На следующем уроке зелий он будет работать рука об руку с Грейнджер, а после звонка отведет ее в укромное место, где их не найдет даже Филч, и наконец-то зачерпнет из котла крепкого, горячего варева...