Outcome

      Морская пена шелестит, струясь по прибрежным скалам одной из окраин Пусана. Нагретый солнцем за целый день песок мягко щекочет ступни. Шум прибоя успокаивает Чимина. Так не хочется возвращаться домой: равнодушно наблюдать за очередным скандалом между матерью, корячащейся на двух работах и отцом, пропивающим последние пожитки. На почве постоянных ссор и драк родители Чимина разводятся: мать заберет его к себе, своим родственникам в Тэгу. Там, он продолжит обучение в средней школе, а затем, если хватит денег, мать заставит поступить в колледж на рабочую специальность, позволяющей стать в будущем оператором станка в какой – нибудь богом забытой фабрике. Так неправильно и не честно, расписывать за него наперед всю его жизнь. Чимин ни за что не станет посредственным, он выше этого, в нем есть талант – думает подросток, разминаясь для последнего, перед отъездом, занятия в кружке балета. Чего ему только стоило уговорить мать дать разрешение заниматься после школы: было пролито много слез и приведена куча аргументов, однако самым заманчивым стало их бесплатное посещение, при условии, разумеется, поддержания отличной школьной успеваемости.       Вдруг, из далека, доносятся радостные вопли приближающегося торпедой соседского мальчишки. Головастик, думает про себя Пак, рассматривая ребенка, склонившего в три погибели от нехватки кислорода; несоразмерный рюкзак первоклассника тяжело свисает на шею, отчего Чимин, сжалившись, помогает его снять.       — Я бежал, чтобы успеть тебя увидеть, - радостно сообщает мальчик.       — Не стоило так напрягаться, - говорит Чимин, выполняя заученный прыжок.       — Почему ты уезжаешь? Иногда мне кажется, что твои мама и папа как – то по – злому друг на друга смотрят - не унимается ребенок, повторяя за подростком. Так уж вышло, что этот маленький попрыгунчик везде ходит по пятам и никак не отстанет.       — Просто, случается так, что люди перестают любить друг друга и не могут дальше быть вместе, - с грустью отвечает Чимин и садится, устремив взгляд мокрых глаз вслед утопающему в морских волнах огненному шару. Жаль, что занятия балетом придется приостановить на неопределенный срок.       Мальчик, поймав настроение собеседника встает перед ним с дрожащими губками, готовый вот-вот заплакать, но, решительно сжав маленькие кулачки бойко квакает:       — Обещаю, что я тебя никогда не брошу, - с детской наивностью сообщает ребенок, прижимаясь своей щечкой к щеке подростка.       — Не болтай такие глупости, Гуки - улыбается Чимин, обнимая мальчика в ответ.

...

      Пак чувствует фантомные прикосновения наглых рук. Он совершенно нагой, его трогают за самые интимные места, а за спиной слышатся насмешливые упреки покойной матери о том, к чему привело его восхваленное искусство.       В холодном поту Чимин просыпается до установленного будильника и кряхтя идет в туалет квартиры - студии, купленной Им. Скрючившись перед унитазом, мужчина разглядывает покрасневший пенис: этот самовлюбленный мистер Ким пережал своими игрушками кольцами его член, отчего даже ссать больно.       После излюбленного отмокания в горячей ванне, Чимин проходит в просторную кухню с панорамными окнами, выходящими на южную часть Тэгу. Гора Апсан, скрытая за частыми здесь муссонными туманами, редко ему показывается. Больно надо, думает про себя мужчина, включая огромную плазму в зале. Пока он заливает шоколадные хлопья холодным молоком, на фоне слышится непринуждённый голос ведущей новостей, оповещающий о последних анонсах из финансового мира:       — На этой неделе глава Min Group и президент ассоциации транснациональных корпораций Ким Сокджин заключили двухсторонний договор о стратегическом сотрудничестве, позволяющий …       На этом моменте Пак раздраженно выключает экран. Знали бы они, что на самом деле позволяют себе эти бизнесмены, политики и прочая верхушка зажиточных чеболей, празднуя очередной многомиллионный контракт, подписанный с Ним. Какие вакханалии устраивают, приглашая артиста балета на приватные встречи, организованные Им, где приходится ложиться под очередных озабоченных Ким Сокджинов в угоду "закрепления" взаимовыгодных партнерских отношений. Конечно же исход сделок заранее решен; Чимин просто на просто выступает в роли маленького пунктика, так сказать приятного бонуса; в конце концов пресытившейся постными финансовыми условностями бизнес элите нужно больше зрелищ...       Что касается зрелищ. Сегодня вечером у Чимина выступление – нужно подобрать соответствующую всей драматургии предстоящего спектакля драгоценность. Благо, статус премьера позволяет самостоятельно выбирать украшения, а не довольствоваться дешевыми бижутериями, предоставляемые театром. Сидя за туалетным столиком, обставленным коробочками от Cartier, Chopard, Graff и прочими всеми известными ювелирными брендами, подаренными Им, про себя мужчина с горечью шутит - кто он: профессиональный проститут или танцовщик балета на пол ставки?       Спускаясь в подземную парковку, Пак получает сообщение на смартфон:       [От: папочка]       — В ложе бельэтажа будет присутствовать особый зритель. Постарайся понравиться.       [От: Вас]       — Когда мы увидимся тет-а-тет? Соскучился (⇀‸↼‶)       [От: Вас]       — Хочу тебе отсосать ( ᵔ ⩊ ᵔ )       [От: папочка]       — Посмотрим на твое поведение.       Драматично закатив глаза, Чимин открывает дверь и садится за руль любимой Porsche Panamera GTS, несомненно подаренной Им, - Мин Юнги.

...

      "Родился с серебряной ложкой во рту" - обычно так едко и емко нашептывают о нем, однако, справедливости ради, ложку вместе с глоткой так и норовят вырвать. Вот и сейчас, прибывая на довольно мирном мероприятии, Юнги чувствует на себе тяжелый взгляд раскосых глаз исподлобья. Стоит ему опустить скучающую физиономию вниз, на расположенные ближе к сцене ложам бенуара, как он видит Ким Намджуна собственной персоной. О, этот зазнавшийся "бизнесмен" все-таки решил наконец выйти в свет, да еще и в сопровождении; кто - то с рьяным энтузиазмом задался изучить его биографию. Вот и первые подражатели, какая честь. Симпатичный мальчик робко прижался к своему господину, увидев, что на них обратили внимание. Худощавый, совсем еще угловатый ребенок. Вовсе неровня его Чимину.       Из потока мыслей выводят льстивые комментарии сидящего рядом Чон Хосока, собственно ради которого и пришлось организовать "смотрины":       — Чимини прекрасен как всегда, но, Юнги - щи, разве Вы ни разу не задумывались о том, что карьера танцоров на сцене так несправедливо коротка? Я бы с большой радостью взял Мини к себе, под свое крылышко... Поверьте мне на слово, его таланты покорять вершины волнуют многих моих влиятельных клиентов...       Чимину - 29 лет, десять из которых были отыграны на сцене. Благодаря кому? Юнги криво усмехается самому себе - он продает продукт, полностью изготовленный собственными руками в обмен на укрепление межкланового статуса... Как же до отвращения банально.       Невольно он вспоминает, как впервые пришел к "власти"; ему самому было тогда в районе тридцати. Как впервые встретил Чимина в стенах академии балета Тэгу. Был канун Рождества, по случаю которого организовали конкурс среди юных студентов. Гран - при выступала возможность обучаться один год в Лондонской королевской школе балета. Шанс поучиться за рубежом у именитых преподавателей вскружил головы родителей студентов; в прессе на протяжении месяца писались статьи о беспрецедентном великодушии новоявленного главы Min Group полностью спонсировавшего сие мероприятие. Да только победитель был заранее оговорен; семья Чхве держала фармацевтическую сеть через которую Мин хотел наладить поставки синтетики в регионе - так что их чадо по договоренности должен был выиграть.       Юнги до сих пор помнит с какой вселенской тоской наблюдал за десятком выступлений еще зеленых "артистов"; каждый, в том числе и сын Чхве, как по сговору, был неряшливым и лишенным всякой грации.       Раздраженный потраченным временем ради пары снимком для СМИ, Юнги уж было хотел покинуть пресловутую академию, погрязшую в подкупах - иначе объяснить такое количество бездарности на квадратный метр было попросту нельзя... Как вдруг в зале послышалась до боли знакомая мелодия. Откинувшись на спинку стула, мужчина прикрыл глаза и по старой привычке руки сами взмыли вверх, кружа над невидимыми клавишами когда - то любимого пианино. Стало интересно взглянуть на юнца, решившего выступать под музыкальное сопровождение столь провокационного в те годы фильма.       Перед глазами предстает загорелый малец в потертом обтягивающем трико, танцующий на рваных пуантах, пытающийся всем своим естеством передать своей импровизацией танца конфликт между прилежным японским капитаном Ёной и взбалмошным английским майором Селлерсом. Вот тебе и отличная координация, тонкий слух, потрясающие физические данные - словом талантище, которому нужно лишь дать возможность проявиться сполна. Юнги поворачивается к сидящему рядом худруку, требуя назвать имя выступающего. В руки нехотя дают карточку студента - Пак Чимин, 14 лет, сирота. Ясно, значит хотя бы квоты для уязвимой части населения еще выделяются. Проникнутый природной одаренностью ребенка, Мин решает подарить приз Чимину, изменив при этом срок обучения с одного года на полноценные пять, являющимися минимальными для получения профессионального хореографического образования в Западной Европе.       Самолично вручая награду растерявшемуся и явно не ожидавшему признания мальчику, Мин крепко жмет руку и произносит единственную фразу:       — "Счастливого Рождества, мистер Пак!".

...

      Пять лет проходят как в тумане: гонка с другими за право под солнцем и первая кровь на руках. Весь Юнги как будто бы покрывается коркой из обязательств, навешанных кланом, очерствевает и перестает чувствовать и переживать эмоции. До того, как получает приглашение Чимина на свое первое выступление в Корее после завершения обучения в Лондоне. Что ж, пора его долгосрочным инвестициям дать "сок".       Чимин очень сильно нервничает. По прибытии в родное гнездо сразу дают понять - ему здесь не рады. Выскочка, приехавший из-за бугра, получивший такую жирную подачку с руки самого главы Min Group вызывает ядовитую зависть и презрение театра.       Получив ведущую роль в предстоящем спектакле Чимин понимает - это его первая и последняя возможность выступать в первых рядах; дальше ввиду отсутствия как у других влиятельных покровителей и спонсоров видать ему место в пресловутом кордебалете. Поэтому Чимин идет на отчаянный шаг - приглашает господина Мина на представление. Какой же он наивный и самонадеянный думает юноша про себя. Все выступление он ищет глазами Юнги и когда находит того в приближенной к сцене ложе бенуара - внутри пищит от радости и благодарности.       Заканчивая спектакль, все танцоры заполняют сцену и делают совместный поклон публике, однако один Чимин совершает глубокий реверанс самому Юнги, совершенно наплевав на принятые устои.       Удивительно, но этот мальчишка уже второй раз сумел произвести впечатление на Мина. Только от того Юнги, каким запомнил его Чимин пять лет назад не осталось ничего кроме холодных рук пальцев. Это Пак понимает, когда господин Мин приглашает его после выступления к себе, в свой особняк. Уткнувшись в угол душевой, Пак скребет плитку кафеля: он же ведь мог остаться в Европе и выступать со своей труппой корейской диаспоры, но юношеский максимализм ударил в голову и Чимину так отчаянно хотелось доказать здесь всем, чего он добился. Стоя под холодными струями душа парень все таки решается, что отдаться одному конкретному человеку лучше, чем идти по рукам многих. Очередная ошибка мышления.       Выйдя из ванны он находит Юнги в спальне, сидящим на большой кровати, устланной шелковыми жемчужными простынями. Юноша скидывает с себя тонкий халат и нагой садится тому на колени, осторожно обнимая за шею.       — Скажи мне честно малыш, чего ты хочешь на самом деле? - прямо в губы задает вопрос Мин, мягко приобнимая в ответ. От него пахнет колючим одеколоном и крепкими сигаретами; кажется запахи окончательно вскружили юную голову.       — Вашей благосклонности - честно отвечает Чимин, принимаясь расстёгивать его брюки.       Высвобожденная из ткани эрекция мужчины нагло упирается юноше в живот и Чимин приподнимается, чтобы с присущей грацией плавно насадиться на сочащийся член. Мышцы приглашающе расслабляются и Юнги с довольным стоном полностью опускается на кровать, давая юноше свободу действий. Танцор начинает мягко подмахивать натренированными бедрами и переносит весь вес на руки, упираясь по обе стороны от головы мужчины. Закусив губу, юноша начинает сладко всхлипывать, натирая себе простату.       Юнги наблюдает из под прикрытых век: за тем, как пошло округляются губы Чимина, когда тот в очередной раз слишком глубоко насаживается; как изгибаются его брови, когда сильно сжимают сосок; как очаровательно тот начинает откровенно и протяжно скулить в погоне за долгожданным оргазмом. Такого как Пак Чимин только на цепи и у ноги держать думает мужчина и резко хватается своими ледяными пальцами за горло юноши. Чимин не понимая начинает задыхаться, а Мин, почувствовав, как тело юноши слабеет - толкает того на спину и продолжает с жадностью вбиваться, усиливая хватку на шее. Когда подступает оргазм Юнги обильно кончает внутрь и падает устало на Чимина, не удосужившись даже проверить - кончил ли тот.       Впрочем, не задавать вопросов и делать так, как хочется самому Юнги - Чимин осознает сразу после того, как видит, что конкретно вытворяет Мин с теми, кто посмел противиться его нраву.

...

      Молчаливый, но исполнительный - наверное так можно описать личного телохранителя Чон Хосока. Высокий рост, накаченные мышцы спины, точеная талия, простоватый нос и тонкие губы - как будто бы весь слаженный из противоречий Чон Чонгук задался одной единственной целью - добиться Пак Чимина. Но вот беда, тот как вьюн у ног вьется - да в руки никак не дается.       После отъезда "друга" из Пусана семилетний Гук недолго горевал. Как в компьютерных играх, у его персонажа сформировалась сверхцель - получить себе Чимини во что бы то ни стало.       Отдав полжизни тхэквондо Чонгук мог бы преуспеть в спорте и жить припеваючи, купаясь в славе Олимпийского чемпиона. Но как назло желание заполучить именитого танцора не давало покоя и под коркой мозга зудело и требовало.       Попасть в группировку господина Чона и дослужиться до личного бодигарда - потребовало немало усилий, но, как там говорится, любой труд когда - нибудь понесет плоды. И теперь, неся голого бессознательного Чимина, закутанного в какую - то брендовую шубу в покои Хосока - Чонгук уверен в сказанном как никогда.       Вы только не подумайте, никого Чон Чонгук не накачивал - в таком состоянии на заднем сидении своего кадиллака его привез сам господин Мин. Подобные символичности присущи в голову ударившим вседозволенностью и безнаказанностью богачам, а не простым парням вроде Гу.       Аккуратно уложив драгоценную ношу на кровать кинг - сайз Чонгук как по команде становится у двери, не проронив ни слова. Хосок коварно улыбается, наблюдая за происходящим с кресла, вертя в руках тонкий бокал какого - то дорогущего вина судя по наклейке датированной тысяча девятисотым годом - по особому случаю. Лениво подойдя к кровати и опустившись на колени он с жадностью начинает открывать полы шубы и с каким - то нечеловеческим писком сразу припадает губами к анусу Чимина с удовольствием причмокивая. Провозившись внизу Чон переворачивает Пака на живот, оглаживая мокрые ягодицы и восторженно заявляет:       — Чонгуки, посмотри, у меня так тесно в штанах, я так хочу поскорее трахнуть эту блядь, что аж скулы сводит...       Медленно погружая член во влажное отверстие, Хосок визжит от радости, опускаясь и придавливая танцора всем своим весом. Хлюпающие звуки двух соприкасающихся тел и отсутствие сопротивления со стороны вводят его в какой - то экстаз.       Постепенно Чимин начинает приходить в себя. Голову нещадно трясет от продолжающихся фрикций и тем, чем его угостил Юнги на этот раз. С усилием Пак приподнимается на локтях, видя в расположенном напротив зеркале того самого господина, о котором рассказывал Мин, натягивая его глотку на свой член в машине. Это последнее, что помнил мужчина перед тем, как отключиться.       Зрение не сразу фокусируется, но Пак замечает в дверях знакомое лицо.       — Чон... Гу... Ки... - выходит с трудом, ибо это ненасытное животное все продолжает долбиться и никак не слезет.       — Оу, наша малышка проснулась; и Гуки тоже хочешь, какая же капризная девочка - Хосок резко вынимает член и садится у изголовья кровати, таща Чимина к себе на колени и жестом подзывая Чонгука к себе. Тот со скоростью света высвобождается из одежды, присаживаясь на край постели.       Не церемонясь Хосок сразу же входит, подкидывая Чимина как тряпичную куклу и дает бутылку смазки Гуку. Тот старается осторожно протолкнуть пальцы, но Чон, явно не желающий тратить время, сам направляет уже твердый пенис Чонгука, прижимая Пака к себе. Становится ужасно тесно, два немалых размером члена пытаются найти общий ритм, поэтому танцор, стараясь хоть как - то облегчить свою участь - расслабляет скованные мышцы таза. Годы тренировок - что тут сказать. В унисон двое мужчин стонут и каждый стремиться ухватить от Пака частичку его внимания - один безжалостно выкручивает соски, пока другой тянет за плечи на себя. Чимин взвизгивает от чрезмерной растяжки сфинктера и саднящей боли, но с присущим профессионализмом не противиться ни одной прихоти его сегодняшнего ночного хозяина. Вскоре Хосок все же отлучается, давая хоть какую - то передышку; краем глаза Пак замечает как тот со вкусом затягивается одной из дорожек, рассыпанных на журнальном столике у кровати.       Наконец Чонгук получает полный доступ к Чимини: он аккуратно опускается и нежно прижимается своей щекой к порозовевшей щеке Пака, продолжая лениво покачивать бедрами:       — Я же обещал, Мини, что никогда тебя не брошу - почти интимно он нашептывает и облизывает мягкое ушко танцора.       Чимин, как сквозь толщу воды услышав сказанное, - приходит в ярость. Как этот мальчишка посмел так испоганить воспоминания о его невинном детстве. Взбрыкнувшись, он толкает Чонгука и со всей силой бьет того наотмашь по лицу. Хлопок получается довольно громким, отчего даже Хосок, недавно находящийся в приходе и облокотившимся на ножку кресла, начинает медленно подниматься на ноги.       — Сука, - выплевывает Чонгук и с силой хватается за лодыжки Чимина, обратно натягивая на член и параллельно кусая того за пятку в отместку. Что - то переклинивает в его мозгу и он начинает зверски вколачиваться до звона собственных яиц. Чимин громко взвыв протягивает маленькую ладошку к животу Гука, безмолвно прося остановиться, но Чонгук уже совсем потерялся в собственных мыслях.       — Дорвался щенок, ну ничего куколка, сейчас мы его утихомирим - с усмешкой озвучивает Хосок приближаясь к Гуку, поглощенному собственному отражению в зеркале. У самого Хосока в голове крутятся какие - то идиотские мысли. Он размышляет и приходит к выводу, что если его спросят в лоб - кто ему больше по душе: кошки или собаки, то он без промедления ответит, что конечно же собаки. Ведь кошки такие нигилисты, не признают авторитетов. А вот собаки, стоит им показать кто тут главный - сразу завиляют хвостом и бросятся облизывать тебе ботинки.       Вот поэтому ему и приглянулся этот большеглазый щенок. Пристроившись сзади, Хосок бесцеремонно раздвигает упругие ягодицы Чонгука и вынимает увесистый плаг, который тяжело падает на пол.       — Да тут целый тоннель Гуки, похоже это тебя надо было драть на двух членах - беззаботно смеется Чон и требовательно давит тому на поясницу, заставляя прогнуться. Густо залившись краской Чонгук опускается на локти, наконец замечая, что Чимин потерял сознание. Хосок принимается придирчиво оглаживать широкие бедра Чонгука и тычется вновь вставшим хозяйством. Плавно войдя, он хочет приподнять Гуки, чтобы мышцы того больше сжались и принести себе удовольствие, но Чонгук протестующе мычит, широкими мазками языка вылизывая лицо лежащего под собой танцора.       Наблюдая в отражении зеркала за тем, как слюна стекает с подбородка Гука и как тот фанатично облизывается утыкаясь в Чимина, безустанно хныкая, Хосок вновь погружается в свои думы о том, что повадки юных щенков напрямую зависят от их Хозяина.

...

      Чимин просыпается на удивление поздно: с первыми лучами неласкового зимнего солнца. Тело и голову невыносимо ломит, но что больше беспокоит танцора - прокушенная пятка. Придется прихрамывать некоторое время, пока мышцы окончательно не восстановятся; благо следующий спектакль будет только через две недели, поэтому можно хоть немного отдохнуть.       Сладко потягиваясь, мужчина замечает с краю кровати коробку, обтянутую кровавом бархатом, на крышке позолоченными буквами выгравировано "house of dreams" и небольшую записку рядом с ней. С опаской заглядывая внутрь Чимин находит кожаный чокер с золотыми вставками; в центре красуется узор в виде капли, усыпанный бриллиантами. Записка гласит следующее:       "Куколке.       Жду с нетерпением предстоящего сотрудничества"       Если Юнги решил так пошутить над ним - то ему нужно больше стараться, думает про себя Чимин, ковыляя к кухонному островку. В горле пересохло, поэтому он со стоном нагинается к встроенному в холодильник кулеру. Холодная вода вмиг отрезвляет голову, заполняя роем навязчивых мыслей, отчего Чимин по привычке включает телевизор, чтобы хоть чем - то разогнать эту мешанину из уже формирующихся причинно - следственных связей. Чон Хосок, которого он ублажал прошлой ночью - один из наследников президента Jung Electronics, скоропостижно скончавшегося полгода назад. Поговаривали, что старик завещал разделить активы между двумя своими детьми - старшей дочерью и младшим вышеупомянутым сыном. Юнги как - то лениво размышлял вслух, что было бы неплохо поглотить их, пока остальные акционеры не разрулили сложившуюся ситуацию с разделом "наследства". Но какое непосредственное отношение имеет Чимин ко всей этой дележке, раз Чон так дерзко смеет себя вести, преподнося неуместные подарки?       Словно услышав его вопрос, в ответ на плазме мелькают предсвадебные фотографии в сопровождении новостного репортажа:       — Весной следующего года старшая наследница Jung Electronics обручается с председателем Min Group. Похоже фондовую биржу ожидает большой всплеск от слияния двух конгломератов...       Кажется, время будто останавливается. Чимину ужасно сжимает грудь от внезапной потери кислорода и он хватается за нее не веря услышанному. Цепочка мыслительного процесса ударяет в голову. Ноги враз подкашиваются и он падает на стоящий рядом туалетный столик. Так это его Юнги решил использовать в качестве разменной монеты? После всех лет, в течении которых он служил верой и правдой и ни разу не посмел его предать - Мин решил избавиться от него, продав в дом удовольствий Чон Хосока? Громко взвыв от отчаяния он со злостью швыряет все коробки с украшениями в зеркало, которое так безразлично на него смотрит в ответ.       Как ни странно, буря эмоций утихает почти так же внезапно, как и началась. Если быть откровенным - он уже давно смирился со своим концом; только не ожидал его столь рано. Присев у панорамных окон, Чимин откупоривает припрятанную бутылку горького коньяка - теперь - то печься о фигуре уже не нужно. Десять сезонов он бескорыстно отдавал свое тело балету, а взамен получал лишь косые взгляды руководства театра. О, это клубок целующихся змей теперь вздохнет: наконец - таки место премьера займет более послушный мальчик.       Сожалеет ли Пак о том, что вообще решился тогда участвовать в том судьбоносном конкурсе? Если бы глупая вера в свою уникальность не вела его наперекор всем тогдашним трудностям он никогда не встретил бы Мина. Не проучился заграницей, не был бы должен медвежьей услуге.       Крупные слезы все равно скатываются по щекам - за что Юнги с ним так, в чем он провинился? Мин был тем, кто стал для него всем: кто дал возможность воплотить самую заветную мечту; кто содержал его финансово; кто крепко обнимал, остановив от первой попытки покончить с собой. Ему было тогда всего лишь девятнадцать: после выступления трое мужчин силком затолкали его в свой внедорожник и имели по очереди на какой - то заброшке, пока Юнги самолично не нашел его по геолокации. Это был первый раз, когда он услышал настоящий звук палящего оружия. Оглушающий гул дроби той ночью безостановочно прошелся по всем трем насильникам. Прокручивая воспоминания, Чимин с ужасом приходит к выводу: а что стоило мужчине с его влиянием и связями устроить кровавое шоу, чтобы юный и неопытный парень не посмел даже и думать об уходе из под влияния Мина?       Параноидальные мысли опять затопляют разум, отчего Чимин снова припадает к бутылке. Чтобы хоть как - то отвлечься, он вглядывается в небольшой магазинчик напротив. Супружеская пара в возрасте украшает витрины рождественскими венками. Паку эта сцена навевает воспоминания о том, как когда - то его родители торговали в небольшой лавке морепродуктами. Тогда они были поистине счастливы, тяготы жизни еще не коснулись их. Интересно, сможет ли теперь принять его собственный отец, узнав, чем именно занимался сын всю свою недолгую жизнь?       Наученный предыдущим неудачным опытом, Чимин ставит таймер на смартфон и лишь под вечер Юнги приходит одно единственное сообщение:       [От: Малыш]       — "Счастливого Рождества, мистер Мин!".