Сладкий яд усталости

Виноградники винокурни «Рассвет» тонули в тишине ночи. Легкий ветер трепал листья, небо было затянуто облаками, скрывая луну. Дилюк сидел в кабинете, склонившись над бумагами, вяло водя пером по очередному отчету. Работа была рутиной, так что мыслями он время от времени улетал далеко отсюда. Здесь не было окон и узнать время можно было только по часам, висящим на стене прямо за его спиной. Но он их не замечал. — Ты снова засиживаешься допоздна, — раздался знакомый голос со стороны двери. Вслед за ним послышались быстрые шаги и через мгновение винодел ощутил на плечах ладони, начавшие осторожно поглаживать затекшие мышцы. Дилюк вздрогнул, поддавшись мимолетному ощущению опасности, и хотел было вскочить ей на встречу и попробовать отбиться, но руки на плечах окрепли и придержали этот порыв. — Тсс. — скорее шипение, чем обычный шепот. – Не узнаешь разве? Только сейчас винодел понял, кто сейчас стоит над ним и кто так заботливо начал разминать затекшие мышцы плеч. Прошло пару мгновений до того, как он позволил себе немного расслабиться и откинулся на спинку кресла, издав довольный звук. Бай Чжу, стоящий прямо позади, внимательно осматривал его состояние, всматриваясь в каждую детальку лица. Изумрудные волосы свободно спадали на плечи, янтарные глаза мягко сверкали в свете свечи. На плече его привычно извивалась Чань Шэнь, тихо шипя, как будто поддерживая укоризну своего хозяина. — Как ты сюда попал? — устало спросил Дилюк, но без раздражения. Под такой массаж он устало прикрыл глаза, отдаваясь заботе со стороны гостя. — Горничная пустила, разумеется. Она ведь знает, что ты никогда никого не слушаешь, кроме меня, — с легкой усмешкой скорее прошипел, чем сказал Бай Чжу, на последних словах наклонившись к самому уху винодела, чем вызывал сдавленный вздох. Но тут же выпрямился и с укором взглянул в красные глаза. — Горничная говорила, что ты не ел с обеда и даже не попросил принести ничего, кроме чая. А глаза выглядят слишком усталыми. — Мне нужно закончить отчеты. — А мне нужно, чтобы ты не падал с ног. Бай Чжу убрал непослушную прядь рыжих волос нежным движением, заведя ее за ухо, и провел рукой по светлой коже, не видевшую несколько дней даже мондштадского солнца. На ней он оставлял бесчисленное множество засосов и укусов, и одна мысль о новых заставляла сердце трепетать. Единственное, что мешало осуществить свой план в действие — сильная усталость собеседника. И, конечно же, верная спутница, устроившаяся на его плечах и прикрывшая свои змеиные глаза, чтобы не наблюдать за происходящим. — Если ты так беспокоишься, может, просто поцелуешь меня, и мне сразу станет лучше? — с легкой усмешкой пробормотал Дилюк, пытаясь сделать свой голос ровным, но что-то в нем дрогнуло, стоило лекарю выдохнуть. — Хитрый ты человек, — тихо рассмеялся Бай Чжу, но все же касаясь губ Дилюка своими в легком, но таком знакомом прикосновении. Последний глухо промычал в поцелуй перед тем, как углубить его настолько, насколько это было возможно в таком положении и держался изо всех сил, чтобы не расслабиться полностью под нежными руками целителя. — Бай Чжу. — с уверенной твердостью прошептал он, как только поцелуй прервался, лишь только для того, чтобы любовник ослабил хватку на плечах и немного отстранился. Таким тоном часто приходилось пользоваться на работе, и изредко — в этой интимной атмосфере, чтобы привлечь внимание. Он вздохнул перед тем, как опустить руки на подлокотники стула и одним рывком встал из-за стола и обернулся. Его руки, обычно грубые и мозолистые от битв с магами бездны, сейчас со всей присущей им нежностью обвили чужую талию, чтобы притянуть ближе для очередного поцелуя. Бай Чжу не возражал — он лишь чуть улыбнулся сквозь поцелуй и выгнул спину, поддаваясь нежным ласкам. — Мм… так и знал, что твои «сопротивления» продлятся не дольше минуты, — с легкой насмешкой пробормотал Бай Чжу, когда их губы наконец разъединились. — Как прошло сегодня? — Как обычно. Один из торговцев пытался всучить мне испорченное вино, и… — он на мгновение замялся, но потом добавил, — мне кажется, его отравили. Глаза Бай Чжу тут же вспыхнули внимательностью. — Ты выпил его? — Конечно, нет, — отмахнулся Дилюк. — Но… я мог вдыхать пары. И возможно, это объясняет странную горечь во рту с самого утра. Бай Чжу нахмурился, его пальцы тут же скользнули к запястью Дилюка, проверяя пульс. Затем он аккуратно коснулся его лба, проверяя температуру и теперь только заметил сбитое дыхание, вызванное не их долгим поцелуем. — У тебя немного сбито дыхание. Не критично, но… — Он выпрямится и задул свечу на рабочем столе, погружая все во мрак. — Пошли. Он выпрямился и потянул Дилюка за руку, мягко, но уверенно вытаскивая его из рабочей комнаты в кромешной тьме. Свет был и не нужен, он знал винокурню как свои пять пальцев, несмотря на редкое здесь пребывание. Винодел сделал прекрасную экскурсию не только по основным комнатам и спальням, но ещё и по укромным уголкам, о которых даже горничная не знала. — Куда ты меня ведешь? — В постель. – краткий ответ, после которого лекарь вновь проверил пульс. “Нормальный” — с облегчением послышалось в мыслях перед тем, как их пальцы вновь переплелись — Ты не из тех, кто спешит. — И ты прекрасно знаешь, что я не про это, — Бай Чжу покачал головой. — Ты весь день не отдыхал, к тому же надышался непонятно чем на работе. И знаешь, если мне придется усыпить тебя снадобьем, чтобы ты заснул, я это сделаю. Дилюк только закатил глаза, но не сопротивлялся, когда Бай Чжу привел его в комнату и там, под светом тусклых ламп принялся ловкими движениями расшнуровывать его плащ. — Ты, кажется, слишком этим наслаждаешься, — заметил он, когда руки любовника напоследок скользнули по обнаженной коже, задерживаясь на каждой мышце, вылепленной годами тренировок, прослеживая едва заметные шрамы, оставленные бесчисленными битвами. Его прикосновения были почти благоговейными, с той самой привычной заботой, что отличала врачей. Но Дилюк знал: за этой нежностью скрывалась тревога. Бай Чжу редко говорил об этом вслух, но беспокоился всегда. — Я никогда этого не отрицал, — ответил тот с невинной улыбкой, аккуратно складывая снятую одежду. — Подождешь меня здесь? Я ненадолго. Он коснулся губами губ Дилюка — легко, почти мимолетно, — и вышел из комнаты. Наверное, направился в гостевую, которую ему "официально" выделили для отдыха. "Официально" — потому что куда чаще он оставался в спальне хозяина винокурни, а та комната оставалась на попечении Чань Шэнь. Змея предпочитала ночевать отдельно, но просила оставлять двери приоткрытыми, чтобы в случае необходимости быстро приползти. Оставшись один, Дилюк сел на край кровати, опершись локтями о колени и сцепив пальцы. Его голова склонилась на кулаки, мысли сбивчиво метались. Он не заметил, как время пролетело, и очнулся лишь тогда, когда перед лицом появился маленький фарфоровый флакон. — Пей. — Ты уверен, что это необходимо? — Это ослабленный антидот, он нейтрализует остаточные токсины. Лучше выпей сейчас, иначе завтра заставлю тебя проглотить полную дозу. Дилюк усмехнулся, но спорить не стал. Он доверял Бай Чжу так, как немногим в этом мире. Проглотив горькую жидкость, поморщился. — Ты мог бы добавить меда. — И испортить баланс компонентов? Даже не думай, — покачал головой Бай Чжу. — А теперь ложись. — Останешься со мной сегодня? — голос Дилюка звучал чуть тише, в нем скользнула едва заметная надежда. Он взял руку целителя в свою, мягко касаясь губами кончиков пальцев. — Раз уж ты так просишь… — с наигранным сомнением протянул Бай Чжу, но, поймав жадный взгляд, улыбнулся и кивнул. — Двигайся. Дилюк не ответил, лишь обнял и притянул к себе, когда Бай Чжу устроился рядом. — Люблю тебя. – Прошептал прямо на ухо признание, которое повторял каждый вечер перед сном. *** Мерцающие отсветы луны играли на их коже, а ночной ветер оставался где-то далеко за окнами, не в силах потревожить их покой. Эта ночь в Мондштадте была на удивление тихой. Где-то за окнами доносился отдаленный шум воды, перетекающей через каменные каналы, и легкие звуки флейты, доносившиеся с одного из дальних мостов. Ветер играл с занавесками, заставляя их колыхаться, а мягкий свет фонарей бросал на стены причудливые тени. Дилюк лежал на боку, ощущая рядом тепло Бай Чжу. Тот, похоже, уже сладко спал — его дыхание было ровным, а пальцы, до этого легко касавшиеся ладони Дилюка, расслабились. Но Дилюк не мог уснуть так легко. Он тихо, насколько это позволяло, повернулся на спину и уставился в потолок, чувствуя, как в груди расплывается странное чувство. Спокойствие? Тепло? Привычка? — Почему не спишь? — раздался рядом тихий голос. Дилюк чуть повернул голову и столкнулся взглядом с прищуренными, все еще очень сонными янтарными глазами. Бай Чжу не размыкал рук, оставляя их лежать на груди Дилюка, будто боялся, что тот исчезнет. — Я думал, ты уже уснул, — пробормотал Дилюк. — Если бы ты не ворочался, возможно, я бы и уснул, — лениво ответил Бай Чжу, но в его голосе не было раздражения, только тихая забота. — О чем думаешь? Дилюк не ответил сразу. Он перевел взгляд на окно, за которым раскинулся ночной город, купающийся в мягком свете фонарей. — О тебе. — наконец сказал он. Так просто и быстро. И почувствовал, как лекарь улыбнулся. — Это так.. Странно. Что ты здесь, со мной. — Странно? — в голосе Бай Чжу мелькнула усмешка. — Непривычно, — поправился Дилюк. — Я привык, что ночи — это время, когда я работаю. Когда я патрулирую город или занимаюсь делами «Рассвета». А ты где-то там, в Ли Юэ, спасаешь жизни других людей. Он замолчал, подбирая слова. — И тебе хотелось бы вернуть все к этой ситуации? — закончил за него Бай Чжу. Дилюк усмехнулся. — Нет. На самом деле, я не хотел бы, чтобы ты уезжал. И даже раздумываю, не задержать ли тебя в моих объятиях ещё на пару дней. Целитель потянулся чуть ближе, мягко уткнувшись лбом в плечо Дилюка, словно кот, просящий ласки. А то и не возражал, тут же запустил ладонь в волосы цвета изумруда, мягко массируя голову. — Увы, но больные люди сами себя не вылечат. — прошептал и поднял голову, чтобы поцеловать в щеку. — Но ты всегда можешь посетить Ли Юэ в отпуск. Дилюк закрыл глаза, позволяя этим словам проникнуть глубже. — Спи, — тихо сказал Бай Чжу. — Я здесь. На ближайшие ночи уж точно И Дилюк, впервые за долгое время, действительно позволил себе уснуть.