Стоп! Снято, придурок!

Что может быть хуже, чем работать со своим бывшим, что постоянно живёт в грёбаном дне сурка, случайно выпавшем на первое апреля, и на дебильные приколы которого до сих пор не выработан иммунитет, а глаза с усталым: «Тэхён, блядь!» сами по себе закатываются в черепную коробку, когда твоя омежья задница приземляется на очередную подушку-пердушку или в стакане с кофе обнаруживается клейстер, похожий на зелёную слизь из носа? Только то, что помимо тупорылых приколов, этот самый бывший не бросает своих попыток возобновить былые отношения не менее идиотскими подкатами типа: «Зай, ты сегодня, как привокзальная шаурма: такой же горячий, сочный и опасный!». Отчего глазные яблоки в черепушке, сделав оборот вокруг мозга на триста шестьдесят градусов, возвращаются в глазницы. И неизменная фраза пополняется еще одним словом: «Тэхён, блядь, отъебись!», а желание втащить по наглой, довольной, вечно лыбящейся физиономии, становится нестерпимым. Но знаете что? Даже не это самое стрёмное. Страшнее всего, что главный редактор их новостной студии Чон Хосок, где оба трудятся телеведущими новостей, в связке с генеральным директором канала Ким Сокджином, потакают такому поведению Ким Тэхёна. И более того, требуют, чтобы их пара как можно чаще и веселее взаимодействовала в прямом эфире, потому как вся эта шипперская муть очень заходит зрителям, поднимая и удерживая охренительные рейтинги. Вот только Чонгуку хочется выть от всего этого, а менталка в сознании держится на честном слове. Иногда его даже посещают мысли об увольнении, хоть работу он свою знает и любит, и терять её было бы наверняка очень болезненно. А началось всё примерно полтора года назад, когда он, только что выпустившийся молодой специалист университета «Корё» факультета «Средств массовой информации и коммуникаций», пришёл работать на этот самый канал, причём именно из-за Ким Тэхёна, на тот момент самого желанного ведущего страны, по которому он, как и многие омежки, фанател несколько лет до этого. Тогда, по уши влюблённый в своего кумира: красивого, казалось, остроумного и до подгибающихся коленей сексуального ведущего, он визжал от счастья в трубку лучшему другу Чимину, как пубертатная малолетка, когда их поставили вести новости в пару, потому что напарник Кима свалил на повышение, заполучив от генерального собственное шоу. И поначалу всё и правда было офигенно. Тэхён шутил и флиртовал с новеньким, хорошеньким на мордашку коллегой-омегой, а Чонгук смеялся над всеми, местами совсем не смешными шутками, и отвечал на этот флирт, мечтательно строя планы на будущее, в котором они с Кимом уже мужья с собственным телешоу, кучей мелких, похожих на них спиногрызиков, огромным особняком в три этажа, с бассейном и садом с голописюнчатыми статуями амурчиков. Через какое-то время они и правда дошутились и дофлиртовались, оказавшись в одной постели после новогоднего корпоратива, хорошенько перебрав с бухлишком. И Ким- ходячий-секс-Тэхён оказался охренительным любовником, у которого язык и пальцы могли довести не только до Гонконга, но и до Москвы, Лондона, Парижа и вообще до любой столицы мира, хоть кое-что Гука всё же немного смущало, но тогда он не особо обратил на это внимания. Пьяному мозгу от алкашки и любви было совсем не до каких-то там мелочей, когда его влажная мечта охуительно втрахивала его в кровать, заставляя выстанывать всякие безумные вещи на пике экстаза. (И зря.) И вообще, омега был по-настоящему счастлив, когда после трёхдневного секс-марафона Тэхён при всей съёмочной группе назвал его своим парнем. Мечты начали сбываться. Но счастье оказалось недолгим, и омега не просто понял смысл фразы: «Бойтесь своих желаний. Они имеют свойство сбываться!», а болезненно прочувствовал её на своей заднице. Уже после нескольких месяцев совместного проживания с Тэ Чонгук начал осознавать, что это полный пиздец. Да что там, не пиздец, а самый что ни на есть глобальный, сумасводящий армагидец. Если раньше парень думал, что быть таким весёлым приколистом, как его любимый кумир, а теперь и любимый альфа — это здорово, и с таким человеком будет не жизнь, а вечный рай и веселье, то внезапно на своей ментальной шкуре прочувствовал, что это далеко не так. И вообще капец, как напрягает. Ким Тэхён оказался из разряда тех юмористов, которые совершенно не имеют стопа и не признают личных границ. Он шутил, прикалывался и устраивал розыгрыши практически двадцать четыре на семь, без выходных и перерыва на обед, словно постоянно заёбывать дурацким юмором и не менее дурацкими розыгрышами свою вторую половинку — его наиглавнейшая миссия в жизни, и если её не исполнять, то высшие силы покарают за это. Над Чонгуком подшучивали, делали странные комплименты и вообще любили весьма странной, какой-то чересчур мемной любовью. Даже сексом они занимались не под романтичную музыку, как все нормальные пары, а под какое-нибудь идиотское юмористическое телешоу с неизменным закадровым смехом, отчего Гук нервничал и терял либидо, когда на его очередное «ах» и «ох» звучало громкое гоготание массовки. Пришлось к херам, чтобы окончательно не стать импотентом, сломать ебучий телевизор и трахаться теперь уже под дурацкие комментарии своего партнёра типа: «Где там моя тайная пещерка? Я должен спрятать там свой нефритовый жезл» или «Берём разгон на взлёт! Убрать шасси, открыть закрылки». Шутки с солью в кофе, шампунем в зубной пасте и перепутанными этикетками на острых соусах — заебали уже через неделю. Еженочные побудки с криками: «Потолок падает!», «Подъём, мы опаздываем на эфир. Нас уволят, зай!» или «Беги, любимый. Я продал тебя инопланетянам!», зная, что омега подскакивает спросонья, как ошпаренный, путаясь в одеяле, и что очень сильно веселило Кима — через две. А бессчётное количество бессмысленных анекдотов из разряда: «Шёл безрукий мальчик, никого не трогал» или «Молодой мясник не знал, с чего начать, и поэтому представился свинье» — через четыре. А интимные ролевые игры? Это же было просто вырви мозг и вложи туда энциклопедию на монгольском и то, не так кринжово будет. Однажды Чонгук обнаружил на кровати набор из цветных анальных пробок и записку: «Сегодня сыграем в радугу, зай? Умеешь становиться на мостик?». Или, когда доходило до позы шестьдесят девять, довольно щурился, выдавая что-то типа: «Соснём на брудершафт?». А как-то и вовсе притащил интимный «твистер», Чонгук даже подумал, что его бойфренд сам его сделал, в котором заданиями было положить член на красное, а левое полупопие на жёлтое. И как апогей самых кринжовых ролевух, что выдавала безграничная фантазия любимого альфы, припереться в костюме водолаза, пафосно пробулькав, что он готов к погружению в пучины Атлантики (гуковского зада) для поиска пропавшей Атлантиды (то бишь простаты). Ну и вроде ладно, хуй с ним, с сексом. Местами это было даже весело, но ведь были и другие моменты, от которых омеге хотелось зарыться головой в песок, как страус, или просто придушить своего парня, отсидеть за это пару лет (за дурака больше не дадут), выйти на свободу с чистой совестью и найти себе, наконец, серьёзного альфу. И одним из таких моментов были подарки! Вы когда-нибудь получали на день влюблённых сердце? Конечно, да! Все получали. А настоящее свиное, тёпленькое, только с рынка, в красивой бархатной коробке с миленькой записочкой: «Приготовь его для меня, а я приготовлю своё для тебя»? Нет? А Чонгук получал. А ещё Ким постоянно дарил разную лабуду, типа: ритуального любовного ожерелья, где вместо бусин — скатанные в шарик лобковые волосы главного шамана ещё неизученного цивилизацией племени «Хунь-сунь», привезённое из Африки его знакомым. Тапочки в виде селёдки (при чём вонь от этой херни китайской промышленности была примерно такая же, как и от настоящей). Или набор пластмассовых какашек, потому что всё это ебать как весело. И вообще, кто ещё ему такое подарит. (Ясен пень, что в здравом уме никто). При этом Ким неизменно заматывал всю эту дребедень в хуеву кучу скотча, либо делал матрёшку, вставляя мелкие коробочки в более крупные. А однажды и вовсе перетянул контейнер с говяжей вырезкой (единственное нормальное подношение любимому омеге) тысячей строительных стяжек, и пока Гук их все снял, мясцо подтухло и все его труды были потрачены напрасно. Возможно, кто-то скажет: «Креативно и мило». Чонгук скажет: «Заёбывает такой креатив нахуй». Цирк, нелепые комедийные постановки в театре, где какие-нибудь престарелые дядьки в неглиже цитируют Гамлета и твёркают обвисшими задницами, парки аттракционов с самыми убойными блевотронами, после которых Чонгук чувствовал себя космонавтом, вернувшимся из недр вселенной, знакомя содержимое своего желудка с каждым ближайшим кустом — выматывали каждые выходные, медленно расшатывая психику омеги. Поначалу Чонгук пытался под всё это подстроиться, привыкнуть и иногда даже сам поощрял безумные выходки, думая, что Тэхёну рано или поздно надоест над ним угорать. И вообще, где-то в глубине души подозревал, что он делает всё это специально, как будто проверяя, насколько хватит его омежьей выдержки, а затем, наконец, включит заботливого и романтичного альфу, который совершенно точно где-то очень глубоко живёт в его сознании, и они всё же заживут так, как омега всё время мечтал. Наивный, по уши влюблённый мальчишка. Естественно, никакого перевоплощения в адекватного бойфренда не происходило, и Тэхён оставался прежним придурком-приколистом. И вот, на пятый месяц этой безумной гипертрофированной вакханалии юмора терпение Чонгука лопнуло после того, как Ким с абсолютно серьёзным ебалом пригласил его в дорогой ресторан без всяких этих своих идиотских фразочек и ужимок, с явным намёком на предложение руки и сердца. Омега так радовался, ведь в его душе вспыхнула надежда, что Ким может быть нормальным, таким, как все, ведь ему даже вызвали обычное такси, а не: «Возьми самокат на прокат, зай. Только не играй с прохожими в боулинг!», как обычно, и его на нём же действительно привезли в ресторан класса «люкс» с вышколенными официантами и экзотическими блюдами. В общем, альфа предпринял всё, чтобы качественно сделать предложение руки и сердца. Ну кто такому не обрадуется? И всё сначала было и правда на высшем уровне. Тэхён был необычно мил и сдержан в высказываниях, даже флиртовал, как это делают обычные влюблённые. Чонгук сиял весь ужин. Казалось: ну, наконец… Наконец его альфу отпустило, и альтер-эго первоапрельского дурака скрылось в глубинах сознания, пока дело не дошло до самого главного. Предложение-то состоялось, но вот ответом на него стал разбитый нос Кима, вывернутый ему на голову клубничный десерт и совершенно расстроенный и зарёванный омега, уже через полчаса собирающий свои вещи в огромные чемоданы в их общей квартире. Ещё бы тут не расстроишься, когда предложение тебе делают пластиковым кольцом с таким же пластиковым бриллиантом, выигранным в ближайшем игрушечном автомате, засунутым в скример-коробку с искусственной окровавленной рукой и конченной фразой: «Почпонькаемся официально, зай?». Это стало последней каплей чонгукового терпения, которое, заебавшись в доску от всего этого долбоебизма, просто съебало в закат на том самом самокате. В тот вечер Чонгук навсегда ушёл из жизни Тэхёна, размазывая сопли и слёзы обиды по лицу, в качестве мести оставив уже бывшему парню присыпанное красным перцем чили нижнее бельё, как напоминание, что не один он умеет зло шутить, и горяще-зудящие бубенчики, хоть пока ещё любимого, но уже заебавшего в доску шутника ещё долго будут напоминать об этом. И отвратительное фото с их последней секс-ролевухи, где он, Чонгук, в ёбаном костюме клоуна, держит в руках собачку, скрученную из надутого Кимом презерватива (потому что — ну его нахуй такие воспоминания). Чонгук-то ушёл. Вот только Ким не собирался так легко его отпускать, вот уже почти год донимая его своими дурацкими подкатами и приколами. Почему-то Чонгуку казалось, что альфа так и не осознал, что его бросили именно из-за этого. Хотя он честно пытался это донести, когда его гнев после неудавшегося предложения немного остыл. Но когда услышал: «Ничего-то ты, зай, не понимаешь в юморе! Но не переживай, мы это исправим», понял, что это бесполезно и нужно просто перетерпеть, пока окончательно пройдёт дурацкая влюблённость в этого придурка, а Ким переключится на кого-то другого. И самое обидное было то, что даже спустя эти чёртовы десять месяцев он по-прежнему его любил, иногда тайно ото всех плакал и даже немного скучал по дурацким ролевухам, искренне не понимая, почему так. Ведь это же капец какой-то! Похоже, тот самый пресловутый «Стокгольмский синдром» добрался и до его сознания. Вот только Тэхёну об этом знать совершенно не обязательно, ведь он никогда не изменится, как Гук мечтает, а значит, второй раз он на одни и те же грабли ни за что не наступит. Или…

***

Сегодняшнего дня Чонгук ждал и боялся, как никогда. Ёбаное первое апреля, которое он уже заочно ненавидел, ведь по предположению — это будет настоящая адская мясорубка нелепого юмора. Их весьма креативное руководство объявило розыгрыш среди ведущих. Тот, кто сегодня лучше и смешнее разыграет своего коллегу, получит собственное вечернее шоу. Чонгук такой шанс упускать был не намерен, хоть и понимал, что все ставки на выигрыш в импровизированном тотализаторе их канала забрал его бывший, а его ждёт двойная порция тупорылых приколов от него же. Ну ничего, омега тоже не пальцем деланный. Он хорошо подготовился, всё же у него был славный учитель в лице всё того же бывшего, хотя толика сомнений в его плане всё же присутствовала, ведь неизвестно, что уготовил ему сам Ким. С утра добравшись до своей гримёрки, после нескольких заезженных шуток с белой спиной от охранников и уборщика, осторожно заглянул внутрь. Чертов бывший наверняка уже подложил ему какую-нибудь блёстко-бомбу или подвесил ведро клея над дверью вкупе с тепло-пушкой, стреляющей перьями. Но, на удивление, помещение выглядело обычным, и ничто не выдавало в нём каких-то идиотских ловушек. Лишь на туалетном столике стоял огромный букет полевых ромашек — единственных цветов, на которые у омеги не было аллергии. Но это-то и было подозрительным. Тэхён никогда не дарил ему цветов, если они, конечно, не куплены в магазине приколов, а значит, их принёс кто-то другой, либо в них всё же спрятан какой-нибудь сюрпризец, типа чахоточной соли на лепестках. Чонгук с осторожностью осмотрел букет, но, как ни странно, тот был самым обычным, а значит, версия номер один была более очевидна. Порадовавшись, что, вероятно, у него появился адекватный поклонник, и, подготовившись к утреннему эфиру, а заодно и к своей первой пакости, скинув «добро» на это дело своему сообщнику из аппаратной Мин Юнги, что был парнем его лучшего друга, злорадно улыбнувшись в зеркало, мол: «Готовься, придурок! Сегодня тебя ждёт ахуенное шипперское шоу, а я, наконец, отомщу за все свои потрёпанные нервы и выплаканные слёзы», отправился в студию, где его уже предположительно ждал «любимый» напарник. Тэхён действительно был на месте, как всегда, сверкая своей безупречной лучезарной улыбкой. Чонгук, как ни в чём не бывало, поправив идеальную причёску, уселся на своё место, незаметно сканируя стул и стол взглядом на предмет мелких гадостей, типа несмываемой краски или кнопок. Но, на его удивление, снова ничего. Хотя он несильно этому удивился! Наверняка его бывший готовит что-то более масштабное и фееричное. А раз так, то тогда первый ход за ним. Началась неизменная заставка новостей. А голос режиссёра из динамика на стене начал обратный отсчёт. Прозвучало долгожданное: «В кадре», включился телесуфлёр, и Тэхён по традиции начал эфир первым. — Здравствуйте. В эфире утренние новости. И ваши любимые ведущие: Ким Тэхён и самый красивый омега нашего канала — Чон Чонгук! Гук приветливо улыбнулся в ближайшую к нему камеру. — А начнём мы с радостной новости, — продолжал Ким. — Сегодня в национальном парке, в вольере с пандами работники обнаружили пополнение в виде двух новорожденных малышей. Я тоже с утра обнаружил пополнение двумя мозолями на своих ладонях. Всё-таки ежедневная дрочка в одиночестве — не лучший выбор. А всё потому, что меня бросил парень из-за того, что я полный придурок. Малыши панды оказались вполне здоровыми, а я вот нет. Потому что только больной может отсасывать своему омеге под закадровый смех. — Тэхён безошибочно и профессионально зачитывал текст с суфлёра, бросая быстрые взгляды на омегу, что держал лицо, стараясь ни одной мышцей на нём не показывать, что его напарник озвучивает полную херню и что он как-то к этому причастен. Чонгук еле сдерживал рвущиеся наружу ликование и смех. «Получи и распишись, гад! Не всё тебе надо мной угорать». Далее шёл текст, который озвучивал он сам и в котором, естественно, не было ничего необычного, а затем снова Тэхён: — А теперь к светским новостям. Актёр Ким Джи Ну на годовщину свадьбы подарил своему мужу сертификат на настоящую звезду, которую назвали в его честь. Вот это настоящий романтик, а не такой придурок, как я, сделавший предложение своему омеге пластиковым кольцом из автомата. Но так как я — клинический идиот, то по-прежнему считаю это прикольным и не понимаю, за что меня бросили. — Уделал, зай! — только и смог хмыкнуть Ким, мило улыбнувшись, как только из аппаратной прозвучало: «Стоп! Снято!». — Вот только сегодняшний день и для тебя будет полон сюрпризов, обещаю. Чонгук ничего на это не ответил, только бросил в его сторону презрительный взгляд. В том, что бывший готовит для него что-то действительно кринжовое, он ни сколько не сомневался. Снова очутившись в своей гримёрке, он устало опустился на небольшой диванчик. И его почему-то обуревали совсем не весёлые мысли. Во-первых: кажется, он переборщил, и теперь, возможно, у него не будет не только собственного шоу, но и работы. Во-вторых: вроде сейчас он должен радоваться, что его бывший унизился на всю страну, но почему-то, сука, совсем не радостно. На душе скребли кошки вины и сожаления. А в-третьих… Пока он думал, что же в-третьих, взглядом зацепился за узкую длинную коробочку, лежащую у зеркала с прикреплённой к ней запиской. Похоже, снова этот тайный поклонник. Покрутив находку в руках, мало ли что, наконец открыл и ахнул, уставившись на содержимое. Внутри оказался браслет из белого золота с мелкой россыпью бриллиантов. На похожий уже несколько месяцев Гук облизывался, проходя мимо ювелирного. Он, конечно, и сам мог его приобрести, вот только какой приличный омега сам себе брюлики покупает. Такие украшения должен дарить любимый альфа. И, кажется, кто-то исполнил это желание. Похоже, что тайный ухажёр его немножко сталкерит, раз знает о нём такие мелочи, как аллергия на цветы и предпочтения в украшениях. В записке аккуратным, почти каллиграфическим почерком было выведено, что уже само по себе радовало глаз, ведь его бывший на дурацких посланиях царапал, как курица лапой: «Самому красивому омеге на земле. Ты заслуживаешь всех драгоценностей мира, но они никогда не будут дороже тебя, mi amor». Чонгук грустно улыбнулся. Похоже, его сталкер — безнадёжный романтик. В душе шевельнулось сожаление, что эти слова никогда не напишет тот, от кого он действительно хотел бы их услышать. Ну что ж, он примет ухаживания незнакомца и, наконец, забудет этого придурка Кима и его идиотские подкаты и шуточки, тем более, что место работы, похоже, он теперь тоже сменит. Пообедав с лучшим другом, что трудился в соседней студии гримёром, где снимают всякие трешовые шоу, и обсудив последние новости, где Пак долго восхищался чонгуковой смелостью и тем, как он уделал бывшего, а также порадовался, что у Чонгука появился адекватный ухажёр, омега вернулся в студию только к трёхчасовым новостям. Главный режиссёр Чон Хосок уведомил его, что новости тот будет вести один, потому что Тэхён черт знает куда запропастился. Омега на это лишь обречённо закатил глаза. Наверняка этот клоун всея канала воплощает в жизнь свои грандиозные первоапрельские планы. Главное, чтобы в данный момент они его не коснулись. Коснулись! Вот прям сразу, как только Чонгук уселся на своё место и почувствовал, как по внутренней стороне бедра ползут до боли знакомые пальцы. Омега чуть со стула не грохнулся от такого неожиданного скримера, но кое-как всё же смог удержать себя в руках, ведь новостная заставка уже началась. — Тэхён, блядь! Какого хрена? — процедил он сквозь зубы, глядя, как из-под стола на него смотрят наглые глаза, а на таком же наглом и ебать каком довольном лице растягивается хищная улыбка, облизывающая губы. — Теперь моя очередь проверять тебя на профессионализм, зай! Не отвлекайся! — томно зашептал альфа, а рука, уже подобравшись к скрытому под тканью брюк члену омеги, начала поглаживать и сжимать. — Не смей! Тут везде камеры, — Чонгук честно хотел отодвинуться, вытащить этого наглеца из-под стола и хорошенько надавать ему по щам, но, к его глубочайшему сожалению, в этот момент прозвучало неизменное «В кадре» вместе со звуком расстёгивающейся молнии на его ширинке. А ещё через несколько минут наглый рот самозабвенно отсасывал ему, приводя в состояние крайнего возбуждения и стыда. Держать маску профессионализма было невыносимо тяжело. Омеге казалось, ещё немного и на очередной новости о голодающих детях Зимбабве он не сдержится и просто застонет от экстаза. Хорошо хоть передняя часть стола была глухой, а сзади растянут огромный баннер с логотипом канала, и всё, что творят эти блядские губы, никому не видно. У него так давно никого не было, что кончил он достаточно быстро, под новость об аномальной жаре в Корее, хотя аномально жарко сейчас было именно ему, прямо в глотку паршивца, который с огромным удовольствием всё проглотил и, облизав с омежьего члена остатки, вернул его обратно в брюки, ровненько на фразе «Стоп! Снято!». — Я убью тебя, придурок! — шикнул на альфу Гук, пулей вылетая из-за стола, всё ещё чувствуя, как после оргазма трясутся ноги. — Ты молодец, и я тоже люблю тебя, mi amor, — услышал тихое в ответ и только возле своей гримёрки осознал значение данной фразы. — Да нет?! Да быть этого не может! — «mi amor» — именно так называл его незнакомец в записке, и, кажется, этим незнакомым сталкером был его бывший. Или это всё же обычное совпадение? — Это розыгрыш такой, да? Или этот гадёныш видел записку и теперь глумится? И вообще, с какого перепугу он полез мне отсасывать? Мстил или… — мысли перескакивали одна на другую, пока Гук не вошёл внутрь гримёрки и не осознал, что нихуя это не совпадение. Сталкер — точно его бывший, судя по творящемуся в небольшом помещении. Мало того, что оно буквально было заполнено ромашками (букетов сто, не меньше), разномастными подарочными коробками и двумя корзинами фруктов и сладостей, так ещё на зеркале гуковым тинтом для губ тем же красивым почерком, что и в записке, размашисто выведено: «Прости меня, зай! Я придурок!». Омега настолько опешил, что буквально соляным столбом застыл в центре всего этого великолепия, не понимая, какую эмоцию сейчас нужно юзать. Всё это было слишком нереальным, чтобы быть правдой. Цветы, подарки, сладости, просьба о прощении — всё это было словно из какой-то другой параллельной реальности. Он смотрел по сторонам, а на глаза стали набегать непрошенные слёзы. Однажды в парке развлечений ему очень понравился огромный плюшевый медведь с заштопанным сердцем, и он в душе надеялся, что Тэхён заметит и купит его ему, но вместо этого получил тогда заводные челюсти и шкатулку, из которой выскакивал чёрт, а сейчас этот самый медведь сидит на его диване, держа в своих плюшевых лапах томик современной поэзии, выпущенный малым тиражом, и поэтому омега так и не смог его достать. Гук громко всхлипнул, не в силах больше сдерживать эмоции, а затем, как обезумевший, стал срывать упаковку за упаковкой с бесчисленных, завёрнутых в крафтовую бумагу, подарков. Любимые пластинки, билеты на концерт обожаемой к-поп группы, милые парные безделушки, серьги, флакон предпочтительной туалетной воды, даже чертова свежая малина в контейнере, которую он безумно любит и которую в это время года не достать. Всё, что Чонгук когда-либо мысленно желал получить от своего парня и что никогда не получал. Но даже не это было самым удивительным. Повсюду были его фотографии: милые, трогательные, смешные, там, где омега спит, ест или грустит. И на каждой подпись: «Я тебя люблю, зай! Прости меня!». Когда Тэхён успел их сделать, Чонгук не помнит. Вообще не замечал, что бы Ким брал в руки фотоаппарат или снимал его на камеру телефона. Кажется, слёзы текли уже бесконтрольно, смывая идеальный макияж ведущего. Как? Почему? А главное, что всё это значит — парень решительно не понимал. Или это действительно какой-то розыгрыш и всё это для того, чтобы дезориентировать его в пространстве, а затем добить какой-нибудь очередной тупорылой хернёй. Если это так, то Гук его точно убьёт. Хотя, кто же так жёстко разыгрывает? Не может же человек, которого он по-прежнему любит, хоть тот этого и не заслуживает, настолько быть жестоким! Или может? Чонгук должен знать, и должен знать прямо сейчас. Плевать ему на этот дурацкий день дурака. Пусть Тэхён объяснится, иначе его просто разорвёт от переполняющих эмоций и предположений. С этими мыслями он направился в гримёрку к Киму. Но там его не оказалось, впрочем, как и во всём здании. И вообще, охрана сказала, что тот уехал куда-то с их главным по какому-то важному делу и вернётся он только к восьмичасовым новостям. Омега всё это время не находил себе места, слоняясь, как неприкаянный по телецентру из угла в угол, и, кажется, выпил бессчётное количество травяного чая в гримёрке у Чимина, чтобы хоть немного успокоиться. Но нихера не помогало. Парень настолько накрутил себя, что в студию шёл с трясущимися руками и полностью обкусанными губами. Тэхён появился в студии буквально за минуту до эфира. Не глядя на омегу, он уселся в своё кресло и, не мигая, уставился на телесуфлёр. Чонгук окончательно растерялся и вообще не понимал, что сейчас думать. Его что, блядь, игнорируют? А когда прозвучало неизменное «В кадре!», то и вовсе забыл, что нужно делать. С первой же минуты он постоянно сбивался и путал слова. Так вместо «аморальный» получился «анальный», а «шедевральная картина» вдруг стала «щедрой скотиной». Было ужасно стыдно, но мозг словно отказывался подчиняться, думая не о том, что выдаёт текст суфлёра, а об одном сидящем рядом альфе, с потрохами всем вокруг выдавая его взбудораженное состояние. Где-то после десяти минут этой пытки внезапно помещение студии стало заполняться людьми, чего априори быть не должно, когда идёт прямой эфир. Это было странно. Омеге даже стало казаться, что собрался буквально весь телеканал во главе с генеральным директором Ким Сокджином и мелькающей розовой макушкой лучшего друга, чтобы поглумиться над его непрофессионализмом. Ему до ужаса хотелось встать и сбежать от всех этих, как ему виделось, осуждающих взглядов. Но когда Тэхён поднялся со своего места и резко развернул его прямо на стуле на себя, заставляя недоуменно замолчать, а затем и вовсе встал перед ним на одно колено, понял, что взгляды эти были не осуждающие, а выжидающие. Похоже, что именно сейчас начнётся главное шоу, приготовленное для него его бывшим. А когда Ким начал говорить, то парень и вовсе забыл, как дышать, потому что сказать, что он охуевал от услышанного — не сказать ничего. — Прости меня, зай! Я придурок, идиот, тупица! Хочешь, можешь побить меня потом за это. А сейчас прошу только об одном — выслушай, — альфа говорил так, словно вокруг вообще никого не было. Ну, либо ему было плевать на всех присутствующих, либо он их всех позвал специально. — С тех пор, как я начал свою карьеру телеведущего, вокруг меня крутилось огромное количество омег, жаждущих заполучить моё тело и мой кошелёк, и никогда меня настоящего. Знал бы ты, сколько раз я обжигался на подобном и по итогу разочаровывался в отношениях. Однажды я так сильно забухал после очередного разрыва, считая, что, видимо, я недостаточно хорош и всё делаю не так, раз меня не могут полюбить по-настоящему, что меня чуть не пришлось лечить от алкозависимости. Тогда мой брат, — он кивнул в сторону генерального, — придумал для меня защитную схему от алчных омежек. Идея была тупая и заключалась в том, чтобы стать слегка неадекватным идиотом, помешанным на приколах и дурацких шутках, хотя, честно говоря, я до последнего не хотел ею пользоваться. У меня второе высшее — филологическое, и изображать из себя помешанного на идиотском юморе клоуна с речевой инвалидностью не очень хотелось. Но Джин меня переубедил, мотивировав это тем, что если следующий омега, который мне понравится, сможет выдержать меня такого, то, значит, действительно любит. И это, как ни странно, работало. Кто-то сдавался через неделю, кто-то через месяц, но ты… Ты продержался дольше всех, и я уже начал верить в твою искреннюю любовь, ведь сам был уже по уши. В тот день в ресторане я правда хотел сделать тебе красивое настоящее предложение, но в последний момент Сокджин меня отговорил, сказав, что если ты согласишься на дурацкое пластиковое кольцо, то ты и правда тот, кто мне нужен. Чонгук охеревше хлопал глазами, слушая этот монолог, и даже порывался что-то сказать. Ну ещё бы, узнать, что Генеральный и его бывший — братья, практически уничтожившие его менталку? Стратеги, блядь, недоделанные. Хочешь не хочешь, а вопросы и возмущения сами просились на язык, но Тэхён лишь приложил палец к его губам, не дав издать и звука. — Ты не согласился. И тогда я вновь был сильно разочарован, да так, что снова хотел забухать. Брат не дал этого сделать. Мне было плохо без тебя, зай, ведь заставить себя тебя разлюбить я так и не смог. Продолжал выбешивать тебя и играть роль полного придурка, чтобы удовлетворить своё растоптанное эго. Мстил, хотел сделать так, чтобы ты ушёл не только из моей жизни, но и с работы. Не мог видеть тебя и думать, что ты был со мной только из-за моей популярности и денег. Но я ошибся, поняв, что просто переборщил со всем этим клоунским шоу, и ты меня и правда всегда любил. А наша с Джином схема дала сбой, когда примерно две недели назад услышал, как ты плачешь в гримёрке. Я тогда пришёл за графиком эфиров на следующий месяц и просто чтобы снова тебя позлить. Ты даже не заметил, как я вошёл, разговаривая с нашей совместной фотографией о том, какой я придурок и как тебя угораздило в такого влюбиться. Знаешь, тогда я почувствовал себя мерзким слепым идиотом, своими же руками разрушившим собственное счастье. Прости меня! Я действительно хочу всё исправить, — а затем, достав из кармана синюю бархатную коробочку, в которой оказалось настоящее кольцо с настоящим бриллиантом, протянул ему. — Будь моим мужем, mi amor! Обещаю, что ты больше никогда от меня не услышишь ни одной идиотской шутки в свой адрес. Обещаю сделать всё, чтобы больше ты никогда не проронил ни одной слезинки из-за меня, если только это не будут слёзы радости. Я люблю тебя, зай! Очень сильно люблю! Прости меня, дурака! Чонгук не знал, как на всё это реагировать и что ответить. Весь его мир и уверенность в том, что его бывший — полный придурок, сегодня перевернулись с ног на голову. Тэхён его проверял. А ведь он так и думал с самого начала. Было сейчас очень обидно. Разве он заслуживал такого? Но в то же время альфа осознал свою ошибку и прилюдно покаялся в этом. Да черт возьми, он ему в прямом эфире на всю страну в любви признался и сделал предложение. «Может, и правда простить его, согласиться и попробовать всё заново?». Его мысли метались между: поцеловать или уебать, простить или сбежать. Согласиться на предложение или засунуть это чёртово кольцо этому экспериментатору куда поглубже. — В своё оправдание могу сказать, — подал голос Ким Сокджин, когда камеры всё же выключились, — что был не прав по поводу тебя, Чонгук, и поэтому согласился на этот сегодняшний идиотский челлендж с розыгрышами. Мой брат слишком сильно хотел, чтобы у тебя появилось собственное вечернее шоу, тем более, что и он, и я считаем, что ты его действительно заслуживаешь. А так как ты и правда выиграл, оно твоё. Конечно, сверху по шапке я уже отхватил за утреннюю вакханалию в эфире, но это мелочи. День дурака всё спишет, тем более, что наши рейтинги взлетели практически до небес. А вечернее и до космоса достанет. И, пожалуйста, прости Тэхёна. Он очень сильно тебя любит. Пока генеральный распинался, Чонгук, не отрываясь, смотрел в глаза бывшего, который, всё ещё стоял на колене и ждал ответ. — Да соглашайся, Гук! — громко начала скандировать толпа. Омега ещё чутка посомневался для проформы, слушая этот подначивающий гомон коллег, и, наконец, выдал свой вердикт. — Ладно, я тебя прощаю, Ким Тэхён, но если я ещё хоть раз услышу этот ебучий закадровый смех в нашей постели, одним перцем в своих трусах ты не отделаешься. — Обещаю, зай! Больше никогда, — альфа облегчённо выдохнул, а затем, поднявшись с колен, с жадностью удава впился в сладкие и желанные губы своего заи. Послышались громкие овации и улюлюканье. И в тот самый момент, когда парочка практически слилась друг с другом в жарких воссоединяющихся объятиях, с потолка прямо на них хлынула вязкая зелёная жижа, а следом — ворох куриных перьев. — Тэхён, блядь! — взвизгнул Чонгук, отскочив от жениха, тщетно пытаясь отплевать вязкую сладкую жидкость изо рта. — Это не я, зай, клянусь! — Ким делал то же самое, не понимая, как теперь оправдаться перед любимым, которому только что пообещал больше не прикалываться над ним, и тут на те. — Это я! — на всю студию захохотал Сокджин. — С первым апреля, родственники!