Я вижу тебя

      Утро выдалось... Не таким добрым, как хотелось бы. Тянущая боль внизу живота и поднявшаяся температура не давали спать омеге еще часов с трех ночи, когда его внезапно скрутило в спазме, болью напоминая аппендицит, который ему уже давно вырезали. Голова звенела и отдавала этот звон в уши, заставляя Кима беспомощно скулить от своего состояния. Он уже принял три таблетки обезболивающего, но это не помогло от слова совсем. Живот скручивался все новыми спазмами, волнуя омегу отсутствием каких-либо выделений, ведь такие спазмы у него были только во время течки, даже не в преддверие. Ему просто было плохо, невыносимо плохо. Бросало то в жар, то в холод, пот неприятными каплями скатывался по взмокшему телу, руки тряслись по непонятной Киму причине. И так до восхода солнца, когда поселение просыпается и каждый начинает заниматься своими делами. Тэхен тоже запланировал масштабные работы над картиной в этот день, но сейчас для него будет достижением просто спокойно вздохнуть, не почувствовав при этом тяжести в легких и животе. О том, чтобы встать с кровати и дойти до ванной умыться и речи быть не может. Киму остается только лежать и тихо выть, надеясь, что это состояние скоро пройдет, возвращая ему здоровое тело и энергию.       Пролежав в позе эмбриона два часа от рассвета, омега заставляет себя, превозмогая боль и от этого негнущиеся конечности, в буквальном смысле сползти с кровати и на четвереньках добраться до кухни, чтобы там, опираясь на край столешницы, со стонами боли встать на дрожащие ноги и такими же дрожащими руками налить себе воды. Есть тоже придется все равно, но сейчас его сил хватает только на то, чтобы выпить стакан воды, налить себе еще один и вместе с графином перетащить в комнату. Пролив несколько капель Тэхен, с горем пополам, ставит стакан воды и графин на прикроватную тумбу и падает на кровать, со стоном облегченно выдыхая и хваля себя за достижение не свалиться и принести воду без потерь. Ким бы посмеялся, вспоминая игру с ложкой и яйцом, но усталость от не уходящей боли во всем теле проваливает юношу в царство морфея, где ему будет легче пережить такое состояние организма.

Скорее бы это закончилось

      Утро было обычным, за исключением чувства эйфории от вчерашней встречи с Кимом. Теплая ладонь и пальцы, впутывающиеся в шерсть на загривке, до сих пор ощущались мягким огнем в том месте, распыляя аромат яблок. Омега, скорее всего, не знал, что таким действием пометил альфу. Да и откуда ему было знать, он гладил, в его понимании, обычного волка, охранника этой деревни и хищного зверя из близлежащего леса. Но этот смягчившийся взгляд в тот момент, когда старший понял, что бояться нечего, осторожные касания и принятие нахождения животного под боком грели сердце как самому альфе, так и его волку, что решил показаться Тэхену. Был страх непринятия, страх... Страха омеги. Он мог закричать, убежать в дом, пойти на волка с подручными средствами, чтобы прогнать в лес. Но нет, Ким просто стоял на месте и смотрел в упор, в желтые глаза, будто примагниченный. Может, Чон и понимал, что омега так сделал ради самосохранения, ведь тоже учил биологию и уроки поведения при встрече с хищниками, но ему хотелось думать, что старший просто захотел встретиться тем, кто караулил его, охранял его сон и приносил ему подарки, лично, поэтому не убежал. Но так хочет думать сам Чон, в голову омеге ведь не залезть и не прочитать его мысли, да и не хотелось - неосознанного принятия волчьей сущности со стороны старшего хватило выше головы, чтобы ночью просыпаться и скулить в подушку от переполняющих эмоций и желания сжать это хрупкое создание в своих объятиях и не отпускать. Просто насыщаться запахом тела, согретого на солнце с нотками утреннего ветра, прошедшего меж стволов вековых деревьев-охранников поселения. Хотелось свернуться клубком вокруг Кима, закрыть его от мира, чтобы видно это чудо было только самому Чону. Только для него. Его.       Альфа правда пытался прогнать эти мысли из головы, уже несколько раз принял холодный душ, но все никак не мог остудить голову и, что хуже, тело, которое требовало присутствие омеги рядом впервые так сильно, чтобы обменяться теплом, потереться друг друга, соединиться как два полюса магнита. Эти десять лет Чон будто находился в режиме ожидания, не реагировал на других омег своей стаи, никак не ощущал присутствие гона или какого-либо желания. Да, подрочить мог, но только на образ, на воспоминания, на аромат, что осадком засел в легких и даже не выхаркать. На соседского мальчонку, что выбил дверь в сердце альфа с ноги и вплел себя в душу своей широкой улыбкой и миндальными глазами, что будто отражали сам мир в себе. Ждал, как верный пес на привязи своего хозяина, Тэхена, чтобы вернуться к жизни, увидеть цвета, почувствовать запахи и просто вдохнуть свободу, тепло проснувшихся чувств и инстинктов, о которых слышал только от родителей и соседей. Хотел оберегать, хотел сокрыть, кормить, облизывать и вдыхать днями напролет, отгородившись от реальной жизни, которая бы текла своим чередом. И как было приятно на душе видеть, что возлюбленный принимал своеобразные подарки от лесного воздыхателя, а не выбрасывал и не корчил рожицы отвращения. Невидимые нити окутывали, связывали двух людей вместе, с каждым днем приближая их друг к другу, раскрывая постепенно тайны и желания. И продолжит раскрывать, ведь эта связь подарена им самой луной.       На улице невыносимо жарко, хотя еще только семь утра, солнце палит и плавит все, до чего может коснуться. Ветер, как на зло, не желает навещать маленькую деревню, ехидно смеясь и наблюдая за вялыми от перегрева оборотнями-альфами, идущими в поле, где будут находиться под горящей звездой ближайшую половину дня точно. Скоро праздник, брачный период и период сбора урожая, подготовки к зимним холодам, поэтому нужно работать, не покладая рук и лап - тут уже кто над чем работает. Чон идет меж деревянных домов, здороваясь с мимо проходящими такими же уже сырыми соплеменниками и практически за один глоток выпивает половину бутылки воды, что взял с собой. Сегодня предстоит плотный день, ведь после полудня в стаю приедут гости из соседнего поселения, чтобы вместе готовиться к празднику, который свяжет сердца и души белесой нитью, направит молодых на свой путь жизни и воссоединит родных и близких, разлученных на долгий год. Так было всегда. Это уже традиция, обычай. Каждый брачный период объединялись две стаи оборотней - лисы и волки, чтобы найти свою судьбу среди представителей другой расы тем, кто не смог найти желаемого в своей стае. Это рождало новые поколения, новые расы, виды. Новых людей с новыми взглядами на жизнь. Когда-то волки и лисы враждовали, буквально грызли глотки друг другу не то что за территорию, даже за кусок оленины, оказавшийся по обе стороны границ. Кровопролития, потери родных , жадные до боли в ушах вопли в сторону другого народа продолжались веками, пока на смену консервативным старикам вождями не стали уставшие от вечных войн и желающие перемен их сыновья, внуки. Тогда начался коренной перестрой системы взаимоотношений между двумя расами: сначала четкое разграничение территории - ни когтя меньше, ни когтя больше; потом обмен едой и различным товаром по типу руды, растений и ткани. А дальше уже сплочение стай, дружественные приветствия, совместные охоты и веселые вечера на границе с песнями и плясками. Все наладилось постепенно и пришло к тому, что происходит сейчас - верная дружба народов и свободная любовь без косых взглядов.       Альфа каждый раз счастливо выдыхает, когда вспоминает историю своего народа, что передавалась из уст в уста у своих предков, а потом и была записана на бумаге. Он родился чистокровным волком, его родители были связаны еще с детства, когда Чимина привезли из поселения лис на праздник познакомить с соседями. Тогда он чуть не подпалил свой хвост, слишком близко подойдя к огню. Его успел схватить за льняную рубашку на тот момент еще восьмилетний Хосок, вытащив из толпы и отведя подальше от огня, параллельно знакомясь и рассказывая о себе. Они могли видеться только раз в год, на все тот же праздник урожая. Альфа терпеливо переживал смену времен года, ожидая встречи с милым персиком по имени Чимин, что своими глазами-полумесяцами запал в душу и заледенился там на века. Они смогли стать полноценной парой только на восемнадцатилетие омеги, когда Чону было уже двадцать три. Он предъявил права на младшего, начал ухаживать в брачный период, тайком уводил тогда еще пухленького омегу к озеру посмотреть на звезды, в итоге любуясь единственным светом его жизни. На празднике урожая он вышел вместе с другими альфами и преподнес младшему подарок. Цветок белой амелии так правильно лежал в нежных руках омеги, что с удивлением и глубокой радостью стоял напротив и смотрел на Чона. Альфу принял его омега, его омега принял цветок и Чона в свою жизнь.       Через полгода жизни в стае волков в построенном Хосоком доме они сыграли свадьбу, а через восемь месяцев на свет появился смольный волчонок, тогда знатно укусивший отца за нос при попытке обнюхать. Деревня потом неделю наблюдала альфу с гипсом на носу, что разводило смех по округе.       Чон желает также признаться омеге, что не выходит из мыслей, из сердца. Тоже хочет подарить цветок, что цветет только раз в жизни и для конкретной пары. Всегда разный, но на одном и том же дереве. Магия? Да. Волшебство? Еще бы. Но это дает свой глубинный смысл для каждой пары, несущей цветок через свою жизнь, сохраняя семью и даря любовь друг другу.       Он обязательно добьётся признания старшего, протянет руку и сгребет в свою любовь, создаст семью с Тэхеном и будет любить до конца своих дней и после.

Праздник совсем скоро

      Уходящее за облака солнце сопровождало уставших альф домой, освещая собой потемневшую в сумерках тропу. Уже пять вечера, скоро приедут гости, нужно помыться и обустроить место у большого стола в середине деревни, где будет пиршество в честь долгожданной встречи. Омегам выходить из дома нельзя, поэтому и еду предстоит готовить сильному полу, что тоже займет время, хотя в этом всегда помогали дети, что с удовольствием выполняли поручение взрослых, ощущая свою значимость и участие в таком важном мероприятии. Нужно просто смыть с себя дневной пот и усталость, в чем поможет душ, и можно будет идти на кухню. Только вот Чонгук еще с утра не увидел мелькающего обычно мимо Тэхена, что всегда ни свет ни заря бежал к границе деревни и там рисовал. Да и странное, клокочущее чувство внутри не давало спокойно работать, все время отвлекая какими-то непонятными тревогами. Нужно будет после ужина сходить к омеге, проведать и посидеть в гостях, вкусняшек принести - Чон заметил, что старший любит уплетать ванильное печенье, когда старушки его готовят для волчат, охотно делясь со старым знакомым и еще в догонку отдавая корзинку утром набранных ягод. Альфа обязательно немного отложит для своего омеги, чтобы потом порадовать и увидеть в ответ ослепительную улыбку, что озарит его вечер светом звезд, наполнит красками тяжелый день, позволив отдохнуть на диване, что уже пропах ароматом травы после дождя. И никто не скажет, что после уходя младшего омега укутывается с головой в плед на этом диване, носом утыкаясь в обивку и вдыхая будоражащий легкие аромат.       Гости прибудут через пару-тройку часов, можно спокойно помыться и подготовить стол для встречи.

Это будет их праздник

      Тэхен просыпается от настойчивых стуков во входную дверь, разбито смотря на свои ноги под одеялом, что согревало трясущееся в непонятных конвульсиях тело. Кому он понадобился, что так колотят, будто дверь с петель сорвать хотят? Он же просто хотел вздремнуть, поправиться и пойти рисовать, а в итоге получает еще большую головную боль от незваного гостя. - Иду! - Ким лениво шаркает тапками по полу, тихонько передвигаясь, чтобы не упасть ослабшему организму на пол. Хоть та сильная боль, что была с утра, и утихла, но рисковать омега не желает. - Кто там?       Тишина. За дверью тишина, будто Киму послышалось, что в его дом настойчиво пытались попасть, разбудив по середине сна. Хорошего сна, такого теплого и желанного. Сейчас бы закрыть глаза, восстановить картинку и продолжить свое путешествие с...       Легкий стук. Тэхен стоит перед дверью и тяжело вздыхает, понимая, что ему не послышалось. Кому-то он все-таки понадобился. Тэхен открывает дверь и уже хочет спросить, что нужно пришедшему, как слышит то, что уже успел забыть. - Нашел