Наследники арены

Северус Снейп ненавидел каждую секунду, которую ему приходилось проводить в этом городе. Капитолий был омерзителен во всей своей сути — во всех своих кислотно-вырвиглазных цветах, во всем своем лицемерии, в восхвалении Игр… во всем. Капитолий отвечал ему взаимностью — спросите любого жителя столицы, кто их нелюбимый победитель, и они сначала задумаются, не сомневаясь в ответе, но пытаясь вспомнить, как зовут этого грубого, некрасивого, вечно одетого в черное паренька из третьего дистрикта. Люциус говорил, что хоть Северус и выиграл Игры, он так и не понял их смысл, не понял, как в них играть. Проблема была в том, что Северус идиотом не был и понял всё еще до того, как его имя прозвучало над гробовой тишиной Жатвы пятнадцать лет назад. Он понял, но просто отказывался в это играть. И вот он стоял на очередном приеме в Капитолии накануне очередной Жатвы, попивая шампанское и радуясь, что в зале сейчас все победители последних десятилетий, и жаждущим капитолийцам есть кого облепить со всех сторон, кроме него. Иногда ему казалось, что лучше бы он погиб на той арене. По крайней мере, он не стал бы шутом, которого вытаскивали несколько раз в год всем на обозрение. Северус вздохнул, в один глоток допил шампанское и огляделся в поисках напитка, которым можно будет поднять градус. Внимание всех собравшихся было приковано к танцующей паре в центре зала. Широкоплечий длинноволосый блондин вел под руку свою жену, женщину совершенно небесной красоты. Люциус и Нарцисса Малфой, победители пятьдесят третьих и пятьдесят четвертых Голодных Игр из первого дистрикта. Нарцисса выиграла свои Игры на следующий год после победы Люциуса, а спустя пару лет они сыграли одну из самых масштабных свадеб во всем Панеме, за подготовкой к которой телезрители наблюдали почти так же пристально, как за самими Играми. Они танцевали незамысловатый вальс, а Северус попивал виски, когда вдруг его окликнули сзади: — Северус, мальчик мой, хорошо проводишь время? Северус сдержал глубокий вздох, готовый вырваться из его груди, и коротко улыбнулся, поднимая взгляд на подошедшего распорядителя игр. — Альбус, — сдержанно поздоровался он, — наслаждаюсь каждой минутой. Северус сделал большой глоток виски, который тут же обжег ему горло. С Альбусом было сложно. Северус испытывал к нему что-то среднее между чем-то похожим на сыновью любовь и ненавистью за каждого ребенка, погибшего на играх за все те годы, что он их режиссирует. И все-таки именно благодаря Альбусу они уже продвинулись так далеко, без него их наверняка бы казнили, еще когда от плана были только боязливые разговоры. — Ну разумеется, такой приятный бал, — ответил Альбус улыбаясь. — Жаль, не все смогли прийти. — Действительно, — Северус насторожился. — Тебе не хватает кого-то конкретного? — как бы невзначай спросил он. — Жалко, Кингсли не смог прийти, я слышал, он в Капитолии. Северус тяжело сглотнул. Кингсли в Капитолии? Кингсли не мог быть в Капитолии, только если не?.. Он быстро обернулся к Альбусу и прочел в его глазах подтверждение своему страху. Черт возьми. — Может, в следующий раз придет, — выдавил он из себя. — Может быть, — Альбус сделал вид, что задумался. — Хотя я не уверен, что он сможет, — сказал он. — Слишком много дел, сам понимаешь. У Северуса перехватило дыхание. Ох, он понимал. Черт, он слишком хорошо понимал, что ему только что сказал Альбус. — Я, наверное, пойду, — сказал Альбус, поняв, что его сообщение получено. — У меня тоже дел невпроворот, все же Игры уже совсем скоро. — Да, действительно, — Северус выдавил из себя подобие улыбки. — Пусть удача будет на твоей стороне, — пробормотал он. — И на твоей, мальчик мой, — попрощался Альбус и тут же ретировался. Черт. Черт. Черт. Это было плохо. Нет, это было просто ужасно. Это… было сложно описать, насколько это плохо, насколько это их откинет назад, а может?.. Северус осекся, испугавшись даже своих мыслей. Если они поймали Кингсли, вычислить их связь должно быть не так сложно. Да, они были аккуратны, не общались напрямую, но никто не был так аккуратен, как сам Кингсли, и вот… Северус вышел из своего угла и стал пробираться к центру зала, чтобы найти Малфоев. Чем ближе он подбирался к центру зала, тем плотнее становилась толпа. Гости теснились у края танцевальной площадки, наблюдая за кружащимися парами. Люциус и Нарцисса все еще танцевали, а вокруг них кружилось еще около десятка пар. Северус подошел почти вплотную к паркету и замер, не обращая внимания на толкающихся вокруг зрителей, на приглушенные разговоры и смех за его спиной. Его темные глаза были прикованы к Малфоям, пока не поймали внимание Люциуса. Они давно научились общаться полувзглядами, поэтому доли секунды хватило, чтобы Люциус слабо кивнул и начал что-то шептать Нарциссе. На их обычном месте. Сейчас же. Северус быстрым шагом вышел из зала и почти побежал к лифтам, за спиной развевался черный плащ, и он надеялся не встретить никого знакомого и успеть передать информацию Люциусу. Пара минут, и ему в лицо ударил холодный ночной воздух Капитолия. Северус втянул воздух и сделал пару шагов к краю крыши. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоить нервы, сердце колотилось как сумасшедшее. Северус окинул взглядом крышу: на углу стояла камера — она уже пару месяцев как была отключена, но Северус все же старался держаться подальше: никто не гарантировал, что, например, сегодня утром, в Министерстве не появился новый стажер, который в порыве преданности делу решит проверить старые камеры. На соседней крыше была небольшая вечеринка: оттуда, где он стоял, разглядеть людей и поискать среди них знакомых было почти невозможно, а значит, и они его вряд ли узнают. Северус обернулся, услышав звонок подошедшего лифта. — Люциус! — скорее облегченно выдохнул, чем поздоровался Северус. Тот подошел быстрым шагом и тут же схватил его за лацкан, резко притянув ближе. Он провел рукой по спине, потом по грудной клетке и опустил руки к ногам, чуть задевая пах. Северус в точности повторил его движения. — На тебе нет жучков, — сказал Люциус, скорее подводя итоги своему досмотру, чем спрашивая. — Ты тоже чист, — подтвердил Северус. — Проверил крышу? — Не было времени, — он тихо покачал головой, все еще крепко обнимая Люциуса. Люциус почти незаметно дернулся, но не отстранился, а наклонился еще ближе, как будто пытаясь поцеловать. — Что случилось? Северус завернул ему волосы за ухо и прошептал: — Они взяли Кингсли. — Ты уверен? — спросил Люциус ему в шею, заметно напрягаясь. — Альбус не стал бы делиться тем, в чем не уверен. — Черт возьми, — выругался Люциус, припадая к шее Северуса с другой стороны. Со стороны они выглядели как любовники, влюбленные, которые давно не виделись и пытаются насытиться друг другом перед предстоящей разлукой. Этот план появился еще года три назад, когда они даже подумать не могли, что окажутся так близко к тому, о чем мечтали. Они тогда напились, и Люциус сказал, что они выглядят, словно скрывающиеся любовники. На утро у них обоих было сильное похмелье, но эта мысль не выходила у Северуса из головы. Это было гениально. Как иначе обосновать их тайные встречи посреди ночи? Если кто-то перехватит их переписку? Все можно было объяснить этим — несчастные влюбленные, вынужденные скрывать свою истинную сущность. Если это когда-нибудь вылезет наружу, за них будет весь Капитолий. Северус считал именно тот день переломным моментом, когда он окончательно продал душу играм пропаганды. Утешало лишь то, что на этот раз эта система работала на них, а не против. — Думаешь, он нас сдал? — спросил Люциус, почти прижимаясь к его губам. — Под пытками даже Кингсли запоет как певчая птичка. — Тогда бы за нами уже давно пришли. Чего им ждать? Северус задумался и зарылся носом в волосы Люциуса. — Есть шанс, что его убили миротворцы еще в дистриктах, тогда бы они просто не успели ничего из него выжать. Люциус кивнул. — Остается открытым вопрос, как они на него вышли, — все же сказал он. — Кингсли был осторожнее нас всех. — В твоих кругах ни о каких облавах не говорили? — Нет, все тихо, — Люциус покачал головой. — Все стараются не высовываться накануне Жатвы… Думаешь, за нами придут после игр? — Нет, — ответил Северус, поглаживая его плечи, — если бы хотели прийти, уже бы пришли, зачем им давать нам время на побег? — Или они хотели, чтобы мы так подумали, — ответил Люциус, снова поднимая голову и почти что касаясь губами губ Северуса. Северус слабо усмехнулся, не отстраняясь. — Хотят дать нам время испугаться, сойти с ума, совершить ошибку. — А ты собираешься? — Сойти с ума? — Северус чуть приподнял бровь. — Я, честно говоря, сомневаюсь, что уже этого не сделал. Но ошибаться не планирую пока. Они замолчали, оставаясь слишком близко. Северус чувствовал, как затаилось напряжение в теле Люциуса, он хорошо знал его — он был зол и боялся за свою семью. — Если они действительно взяли Кингсли… — начал Люциус. — То у нас меньше месяца, — перебил Северус. — Пока не закончились Игры, иначе упустим момент еще на год. — Ты думаешь, мы провернем это без него? Северус неохотно повел плечом. — Я думаю, — сказал он, почти что целуя шею Люциуса, — что у нас нет выбора. Даже если Кингсли ничего не сказал, они как-то вышли на него, а значит, если мы будем ждать еще год… — То у нас все шансы быть повешенными на главной площади, — сухо договорил Люциус. — С трансляцией на каждый дистрикт.