Письма-ошибки

      Толпа у ворот части клубилась уже с шести утра, несмотря на все просьбы лейбла не устраивать сбóрища. Любые увещевания были напрасны: фанаты готовы были костьми лечь, лишь бы увидеть своих кумиров уже в первые секунды их неармейской жизни. Их пытались отогнать от забора и ворот, но легче оказалось пропустить машины лейбла на территорию части, чем убедить настырных поклонников, что им лучше ждать на Общественном стадионе Йончхона. Чимин с Чонгуком нырнули в спасительную прохладу салона огромного чёрного автомобиля и, нервно посмеиваясь, пытались собраться с мыслями и повторить давно заготовленные речи.       После полутора лет своеобрáзной тишины толпа репортеров и фанатов на стадионе оглушила парней своими криками. Какофония звуков заставила их нервничать ещё сильнее.       — У меня трясутся колени, — едва слышно пробормотал Чонгук. — Я не готов.       — Я тоже, — Чимин то и дело срывался на совсем невесёлый смех. — Я уже и забыл каково это — стоять перед ними всеми. Ладно, соберись, пора.       Чимин первым вышел из машины, подбежавший стафф вручил ему огромный букет, следом появился Гук и получил свой. Чимин устремился к голубой отметке на асфальте, где уже стояли связки микрофонов от прессы. Дальше всё происходило как в тумане. Толпа фанатов бесновалась, заглушая голоса парней, и лишь полученная ими армейская закалка удержала их на месте и заставила до конца произнести заученные слова. Они, конечно, для всех выглядели прекрасно, восхищали своим видом, бравой выправкой, широкими плечами и искренними улыбками. Но внутри у каждого из парней было неспокойно, всё-таки полтора года отсутствия — немалый срок.       — Пак Чимин! Я здесь! — Чимин вдруг услышал этот единственный возглас и обернулся посмотреть: какая-то девушка в воздушном светлом платье утонула в объятьях такого же, как он сам, солдата.       Он невольно позавидовал им, ведь они были свободны в своих чувствах, и удивился полному совпадению имён. Что-то кольнуло его, мысль на краткий миг возникла и тут же исчезла в суете момента.       Наконец, Чимин с Чонгуком смогли вернуться в машину, и кортеж под несмолкаемые крики покинул стадион Йончхона. Улыбка с лица Чимина медленно сползла, он со вздохом откинулся на спинку сиденья и стал смотреть в окно на растянутые вдоль дороги баннеры. Всё это время глазами он шарил по толпе, пытаясь найти ту, что, как он надеялся, приехала к нему на увольнение из армии. Чимин думал, что сердце ему подскажет, если он взглядом наткнётся на неё, но нет — не ёкнуло, не зашлось бешеным стуком. Значит, его надежды были пустыми. Ну что ж, глупо было думать иначе. Эти письма с самого начала были ошибкой и ничем иным.       Машины нырнули в подземный паркинг HYBE, и Чимин растёр лицо ладонями — сказывалась бессонная ночь, и парень в дороге до Сеула задремал. Впереди ещё ждала транса, небольшой фуршет и потом можно было с чистой совестью поехать домой. Спать, спать и спать — единственное желание сейчас, а вовсе не встреча с фанатами.       В студии всё было украшено к приходу Чимина и Чонгука. По дороге парни не раз останавливались, принимая поздравления, раскланивались, смеялись в ответ на шутки и комплименты, у них уже не хватало рук, чтобы принять все маленькие подарки и букеты цветов. Кажется, ажиотаж от встречи этих двоих перекрыл вчерашний восторг от возвращения их друзей Кимов.       Перед самым входом в студию Чимина окликнул менеджер:       — Чимин-ши, можно вас на минуту? — мужчина держал в руках совсем небольшой букет из жасмина, спиреи и бело-розовых пионов. И Чимину показалось, что ещё там был конверт. — Вот, я решил передать это вам лично в руки. Я всё проверил — это безопасно.       — Что это? Откуда? — у Чимина вспотели ладони и громко застучало сердце от волнения и внезапной догадки. — Это… от девушки?       — От кого ж ещё-то? — усмехнулся менеджер. — Конечно, от девушки! Их в Йончхоне были сотни.       — Где она? — у Чимина перехватило горло, и голос прозвучал глухо. — Позовите её!       — Но это невозможно, Чимин-ши! — возмутился менеджер. — Вас ждут на трансляции. Обещаю, я снова попытаюсь разыскать её. Идите, вам пора.       Чимин взял себя в руки и коротко кивнул. Менеджер уже помогал в поисках, и поэтому Чимин доверял ему. Осталось лишь провести долгожданную встречу с фанатами, и он станет полностью свободным. Хотя бы на сегодня. Чимин набрал полную грудь воздуха и шагнул в студию. Следующие 52 минуты и 28 секунд показались ему вечностью. Он старался не прислушиваться к вибрации телефона, давил в себе желание взглянуть на экран, надеялся… и боялся. Да, боялся, что менеджер найдёт незнакомку, и тогда ему, Чимину, придётся встать перед лицом своих странных чувств, которые он и сам толком не понимал до конца. И в то же время страшился, что девушка успела исчезнуть, и теперь он уже ни за что не узнает, кто она и кому на самом деле писала письма.       Когда транса закончилась, к Чимину подошёл менеджер и покачал головой, подтверждая опасения парня, — незнакомка не нашлась. Остался последний шанс всё узнать, прочитав письмо, которое Чимин получил вместе с самым дорогим для него букетом. Кое-как отсидев положенный им с Чонгуком банкет по поводу дембеля, Чимин рванул домой, прихватив с собой цветы.       «Здравствуй, любимый!       Мы дождались. Он настал, этот день настал. Сегодня ты снова стал свободным. А я совсем скоро смогу быть с тобой сколько захочу.       Я сдержала своё обещание, я приехала к тебе в эту забытую Богом дыру. Меня потрясла толпа, собравшаяся на местном стадионе. Я поняла, что навряд ли смогу пробиться сквозь этих сумасшедших девиц, встречающих каких-то знаменитостей, и смотрела на тебя издалека. А как мне хотелось оказаться рядом с тобой, обнять тебя, вдохнуть родной запах, от которого у меня всегда кружится голова, просто постоять вот так, прижавшись к твоей груди. Но я могла лишь наблюдать.       Это письмо станет последним, потому что больше ты не нуждаешься в моих посланиях. Ты стал сильнее и мудрее. Ты и раньше справлялся с любыми проблемами, но служба — это совсем другая история. В армии ты словно проживаешь новую жизнь, совсем не свою. И, наверное, хочется, чтобы хоть что-то напоминало о том, что прежняя жизнь не была иллюзией, что она существует и просто ненадолго отложена.       Я писала тебе о всяких приятных пустяках, чтобы они напоминали тебе об этом. Писала о своей любви и тоске, чтобы знал, что ты не одинок и тебя ждут. Писала о том, как весна сменяет зиму, за ней приходит лето, осень и снова зима, чтобы ты видел течение времени, насколько быстро оно убегает. Мне казалось, что это станет для тебя приятным развлечением и отвлечёт от мрачных мыслей и рутины одинаковых дней. А ещё я хотела, чтобы ты знал о том, что чувствую я сама, что ждать ничуть не легче.       Но сегодня всё закончилось, и ты вернулся ко мне. Мы снова вместе. А письмо… Письмо ты прочтёшь после нашей встречи. И…       Я люблю тебя.»       Чимин тщательно сложил письмо и убрал его в конверт. Его глаза остановились на цветах, которые он принёс с собой. Совсем небольшой букет. Жасмин, спирея и пионы. Их аромат щекотал нос, его хотелось вдохнуть поглубже, чтобы запомнить навсегда. Но запах был настолько нежным и лёгким, что казался неуловимым и призрачным. Совсем как незнакомка, от которой Чимин полтора года получал письма, ставшие для него отдушиной и спасением в армии. Даже если они были не для него, а обычной ошибкой почты.       И сегодня всё закончилось. Чимин отчётливо понял, что он больше не будет пытаться искать ту девушку, которая писала такие короткие длинные письма.