Выстрел

Бунтовщики были подавлены. Изгоям, что называли себя Волками, выдали браслеты. Медные, чтобы они сразу подчинили себе этих диких и бешеных людей с революционными мыслями и идеями в голове. Браслет ощущался на руке капканом. Некоторые даже пытались отгрызть или отрезать себе кисть, только чтобы вернуть свободу. Их остановили. Предводителю восстания тоже был вручен браслет. Тоже медный. Точнее, все думали, что медный. Но Архонт сам подправил параметры, установив абсолютный контроль над Бродягой. Нет. Не Бродягой. Уже Персеем. И волю ему не дали, посадив в специальную камеру — комнату, где почти полностью отсутствовала мебель, зато было много камер. С него нельзя сводить глаз даже на секунду: неизвестно, насколько сильным окажется стержень внутри волчонка. Лучше перестраховаться. Но Персей не пытался сбежать. Вообще не пытался что-либо сделать. Почти без движений он лежал на матрасе, притянув колени к груди и сжавшись в комочек, и тихо скулил. Только по этому и было ясно, что он ещё живой. Хотя можно ли такое состояние назвать жизнью? Жалкое существование. Как тень прошлого. Смерть Барда открыла ему глаза на правду. Буквально разрушила все его убеждения и надежды. Бродяга, тогда ещё Бродяга, даже не смог найти в себе силы, чтобы прикоснуться к телу. Сидел в паре шагов от него и смотрел. Смотрел на того, кто заменил ему отца. На кого он слишком часто огрызался по пустякам. Не ценил. Думал, что ещё уйма времени впереди. Ошибался. Как же сильно он ошибался... Бард был прав. О смерти сестры ему сообщили не сразу. Просто во время очередной подачи еды было сказано, что Муза мертва. Тогда Персей замер, напрягся весь, но не произнёс ни слова. В тот день к еде он не прикоснулся. Тесей часто в свободное время включал трансляцию из его камеры. Смотрел на неменяющуюся картинку и думал. Думал о том, что руками этого волчонка были убиты два самых важных для Архонта человека. Бард и Икар. Ведь из-за Бродяги все началось. Он украл крылья. Если бы не он, Бард бы не погиб во время восстания, а у Икара не было бы мотивации лететь открывать новые миры. У Брута не поднялась рука для убийства своего лучшего друга, но это было и не нужно. Хватило и того, что устройство на крыльях присутствовало. А взрывчатка активировалась удалённо. Никто никуда не улетел. В Полисе восстановлен порядок. Полный порядок. Покой. И безопасность. Тесей не знал, что делать с Персеем. С одной стороны, его нужно отправить куда-нибудь на завод, пусть работает на благо города, что так желал разрушить. Но с другой... Кто даст гарантию, что он не притворяется? Что не совершит ещё одну попытку революции и переворота при первой же возможности? Рисковать нельзя, и без того волнения ещё ходили по Полису — горожане до сих пор не могли прийти в себя после мощной встряски. Но Персей всё лежал и лежал... А Тесей не мог поверить в то, что успел поведать Бард за время их недолгого разговора. Хотя правда была на поверхности. Совершенно нежелательная правда. Этот волчонок — его сын. Плоть от плоти и кровь от крови. Его и... Риты. Этой женщины, которой он доверил всего себя. А она по ощущениям, со всей силы вонзила ему нож в сердце, стоя за спиной. С тех пор Тесей не смог полюбить кого-то ещё. Перед глазами всегда были рыжие волосы. Её волосы. Она незримой тенью везде преследовала его, все эти двадцать лет. Он любил её и был ей предан. И предан ею был в ответ... Предательство. Потеря опоры под ногами. Страх. Архонт тащил этот груз на своих плечах в полном одиночестве, для окружающих оставаясь камнем, крепостью, олицетворением безопасности. Собранный, ответственный. Ему должно хватить сил и таланта, чтобы держать на себе всё это. Словно Атлант. А хотелось побыть слабым. Уткнуться в плечо любимой, чтобы она гладила по волосам и шептала тёплые слова поддержки. Пожать руку дорогому другу. За плечи приобнять детей. Осознать, что он кому-то нужен, что его любят и всегда-всегда ждут. Но не теперь. Любимая предала, друг мёртв, как и тот, кого он считал своим сыном. Никого нет рядом. Только этот... Персей. Его биологическое дитя. План в голове созревал медленно, но верно. План ужасный, но самый правильный. Персея нельзя оставлять в живых. Он натворил слишком много всего, наломал дров, бросил спичку... Пусть сам и горит. Откладывать в долгий ящик Архонт ничего не стал. И ночью дверь в камеру отворилась. Тесей вспомнил Риту. Тогда она точно так же не двигалась, не поднимала головы. Вот и Персей... Весь в мать. — Поднимайся. Идём. В ответ тишина. Тесей плотно сжал губы. Это будет сложнее, чем он думал, если волчонок сейчас решит сопротивляться. Он в пару шагов пересёк всю комнату и схватил Персея за плечо, насильно заставляя сесть. В полумраке, что создавал тонкий свет от одной из ламп, глаза заключённого казались слишком уж большими, а ещё блестели, как от слёз. — Идём, — повторил Архонт, поднимая совсем обессиленного юношу. Волчонок был худым, а сейчас едва стоял на ногах. Тесей вывел его на улицу. И снова ассоциация с Ритой. Она тоже тогда замерла, жадно вдохнула ночной воздух... Все попытки забыть этот день не увенчивались успехом. Он помнил каждую мелочь. И в этот раз они вышли за пределы Купола. Тесей был уверен, что вот сейчас перед ним снова будет прежний Бродяга, который тут же рванет как можно дальше от него, как можно дальше от этого чертового города... Но Персей не сделал и шага в сторону. Он так и стоял, обхватив себя за плечи, будто прячась от целого мира. На руке с чёрными татуировками мирно мерцал браслет. — Ты даже не попытаешься убежать? — Тесей не мог не спросить. Когда, если не сейчас? Персей ответил не сразу: — А зачем? — Голос звучал глухо, едва слышно. — Всё кончено. Тут уже что воля, что неволя – всё равно... Как-то развивать диалог Тесей не видел смысла. Действительно, всё кончено. Вот и ему надо покончить с этим раз и навсегда. Поэтому из-за спины он достаёт пистолет. Этим оружием Тесей не пользовался с момента подавления бунта Мародёров. А сейчас самое время вновь взять его в руки. Волчонок не отреагировал, скользнул равнодушным взглядом и всё тут. Тесей поднял руку, направив дуло в лоб Персея. Тот лишь отпустил свои плечи и посмотрел в ответ на него. На своего биологического отца... Серо-голубые глаза заблестели, в них читался явный страх... А совсем в глубине можно было разглядеть желание жить. Отдать что-угодно, но жить. Тесей спустил предохранитель. Персей сделал крохотный шаг вперёд, сам уткнулся в холодную сталь пистолета. И одними губами попросил: «Только не промахнись». Ему незачем было оставаться в этом мире. Он потерял всё. В первую очередь — самого себя. Да, он жаждал снова почувствовать вкус жизни, но всё внутри кричало о том, что он обречён. Поэтому стремиться было не к чему. Нажатие на курок. Осечка. Выстрел не произошёл. Персей внезапно весь затрясся, рухнул на колени, спрятал лицо в ладонях. Послышались сдавленные рыдания. Ему страшно, ему безумно страшно... Сейчас это был просто маленький мальчик, совсем одинокий в этом большом мире. — Бард рассказывал, что в прошлом существовал такой обычай: если во время казни что-то идёт не так, то это считается спасением, пришедшим свыше, — Тесей рассматривал пистолет в своих руках, — и я вижу, как сильно на самом деле ты хочешь жить... Но один раз я такую ошибку уже совершил, когда отпустил Риту на волю. Второй раз я так не сделаю. И в этот момент Архонт резко вскидывает руку и всаживает пулю прямо в лоб Персею, в последний момент встретившись взглядом с пронзительными глазами, что глядели прямо в душу. Персей смотрел удивлённо, словно не ожидал такого. Поверил, что будет спасён? Какой всё же наивный мальчишка... И очень везучий: смерть наступила мгновенно, сразу подарив вечное спокойствие... В агонии он не мучился. У Тесея мелькнула мысль, что лучше бы волчонок умирал долго и мучительно. Чтобы на себе осознал все последствия устроенного им бунта. Тело упало на траву, пустые и стеклянные глаза смотрели в никуда. Вот и всё. Всё кончено. Для Бродяги — с момента смерти Барда, для Персея — сейчас. Тесей опустил руку, сделал глубокий вдох... Закашлялся. Отвык он от воздуха вне Купола, такого другого, казалось, что совсем неправильного. Надо убрать тело и вернуться в город. В город, где всё будет спокойно. Теперь уже навсегда. Тесей ещё раз взглянул на труп. В свете звёзд волосы будто блеснули рыжим... Этот секундное видение выбило землю из-под ног. На месте Персея Тесей видел Риту. Сын был слишком похож на мать. По спине прошлась дрожь, а сам Архонт медленно опустился на колени. А ведь всё могло быть иначе... У него всё могло бы быть хорошо... Счастливая жизнь, любящая жена, сын... Ничего из этого уже не будет. Никогда. Тесей всегда был сильным. А сейчас чувствует, что душа рвётся на мелкие куски. Он притягивает к себе мёртвого сына, прижимает его голову к своей груди. Кровь попала и на волосы, делая их липкими, она же оставила след на лице. Подрагивающей рукой Архонт закрывает Персею глаза. Вот так. Пусть спит. Тесей его ненавидит. Должен ненавидеть. А сердце болит. Он лишился любимой. Друга. Двоих сыновей. Один. Он здесь совершенно один. Архонт достаёт свой гаджет. Он уже принял решение. Вся власть над Полисом переходит Бруту. Брут... Верный и преданный пёс, который будет делать то, что должен. Тесей в этом убедился. Брут — умный мальчик. Ему можно доверять. Он же и станет новым Архонтом. Тесей тянется к пистолету. Направляет дуло себе в висок. Глаза не закрывает. Поднимает голову, смотрит на звёзды. На звёзды, которые смотрят в ответ со своей недостижимой высоты... Выстрел.