Зов к Смерти

«Люц, приди. Ты нам нужен. Расскажу нечто интересное!» Именно такой посыл от любимой племянницы оторвал Люцифера от выслушивания докладов управляющих различными видами Ада. Люди оказались очень интересными, очень странными, и очень забавными существами. Созданные Отцом по Его Образу и Подобию, умея и имея способность создавать, создали себе Ад для каждой конфессии, по СВОЕМУ пониманию наказания. А уж чего они про него придумали, а потом сами в свои придумки и поверили, а потом и стали страшиться... Люциферу оставалось только удивляться и... восхищаться их уровнем фантазии. А ведь всё просто: есть Ад, и им кому-то надо управлять. Вот он, по решению Отца, и стал... Директором. Ада. «Иду» — пришёл Смерти короткий ответ. И, практически сразу, появился и Люцифер. — И что такого интересного ты хочешь и можешь мне рассказать? Хель мгновенно передала ему информацию о происходившем у неё в Чертогах совсем недавно. — Да ладно! — вскинулся Люцифер. — Что за идиот подселил крестраж в, не просто в живое существо, а в человеческое дитя?! — Вот чтобы это узнать, нам и нужен ты. Гарри настолько засмотрелся на игру огня, что совершенно отключился от внешнего мира, и прибытия нового действующего лица совершенно не заметил. — Гарри... — Хель, осторожно, прикоснулась к мальчику, — Тут есть кое-кто, кто хочет с тобой познакомиться. И... мы обнаружили у тебя одну проблему, которую исправить может только он. Идём, он тебя посмотрит. Хорошо? — А это не больно, тётя Смерть? — Нет, Гарри, совсем не больно. — Незаметно приблизившийся Люцифер присел перед Гарри на корточки. — Но надо отойти от огня: он магический, и может помешать. Идём? Гарри взглянул в ярко-зелённые, такие же как у него самого, глаза, и, опираясь на поданную ладонь, легко встал и пошёл к сидевшим неподалёку мужчинам. — Хель! — придушено, на ухо зашептал ей Люцифер, — Он... он моей крови! У Хель брови поднялись чуть ли не к волосам! — Ты будешь смеяться, но и моей: он потомок Певереллов! По отцовской линии, естественно. А твой... получается, по материнской? — Получается. — Согласился Люцифер. — Один вопрос, точнее — два: почему он в твоих Чертогах, живой, в собственном физическом теле и — где его родители? — А вот это одна из частей того интересного, что я хотела тебе рассказать: малыш считает, что они погибли — ему так сказали. Но вот через мои Чертоги они не проходили. Намеренно или нет, но ребёнку солгали. И это тоже надо выяснить. Кроме того, чей крестраж. И уж, раз его горе-мать твоей крови,.. ты вытягиваешь ко мне её, а я — его горе-отца. — Почему «горе-»? — Да потому, что есть у меня ощущение, что ребёнка они бросили по собственной воле! — Ну чтож... Давай посмотрим. Но, сначала, крестраж. Посмотрим на того идиота, который... умудрился не только настрогать не один, а несколько, но подсадить один из них в ребёнка. Вытаскивание некротической гадости из магполя Гарри произошло быстро и незаметно, без каких-то видимых эффектов: Люцифер просто приложил ладонь к шраму, а потом, сложив пальцы щепотью, вытянул из него нечто мелко-противно-чёрное. — Вот и всё, Гарри. Было же не больно? — улыбнувшись, спросил Люцифер. — Нет, не больно, дядя... — мальчик запнулся, не зная как обратиться: дядя же не представился! — Прости... забыл. Меня зовут Люцифер. — Тот самый?! — глаза мальчика смешно округлились почти в идеальный круг (тётя Петуния хоть и не была слишком набожной, но Библию Дадли читала, а Гарри, невольно, слышал и запоминал). — Боишься? Гарри прислушался к себе, а потом качнул отрицательно головой: — Нет, не боюсь. Вы не Вернон и его сестра Маджори. Не её собаки. Особенно — Злыдень. Не Дадли с его компанией. Не боюсь. — Уверенно закончил он. У Люцифера совершенно рефлекторно сжались кулаки: — Хель, это он о чём? — Я тебе чуть позже расскажу. Но, Хаос с ними уже "пошутил". Я дала ему карт-бланш. Давай сейчас разберёмся с двумя проблемами: крестраж и его родители. — Давай. Только я успокоюсь. А то ведь прибъю ненароком, и не замечу. Люцифер какое-то время вглядывался, размеренно дыша, в дымку, что всё это время вилась над его ладонью, не растворясь, не отлетая, и не теряя форму мелкой, почти что точки, но точки считающей себя напуганным ёжиком. — Приди по моему слову и велению! — Произнёс Люцифер, и точка немедленно стала прирастать прилетающими откуда-то такими же «ёжиками», но всё более крупного размера, пока перед ними не появился дымный силуэт то ли мужчины, то ли юноши: образ никак не мог «устаканится» в одном возрасте. — Опана... — совсем простонародно, от неожиданности, высказался Люцифер. — А это ещё один твой родственничек, Хель. Так что — воссоздай ему тело. В телесном облике это оказался парень лет шестнадцати. — Назовись... — Хель явно хотела обозвать его нецензурно, но рядышком, увлечённо разглядывая появившего, стоял Гарри, и она сдержалась. — Я Лорд Волдеморт! — Чего? — неожиданно раздался ещё один голос за их спинами. — В моих списках рождённого с таким именем нет и не было, и не будет! — О! Сестричка! - Обрадовалась Хель! — Вот тебя нам как раз и не хватало! Знакомься — это «умник», который ухитрился разорвать свою душу на шесть частей, наделав из них крестражей, и последний подселить в него. — Она легонечко подтолкнула Гарри, который при первых же звуках чужого голоса «спрятался», зарывшись лицом ей в ноги. — Это Гарри. Мой и Люцифера дальний потомок. — Привет, Гарри. Я — Жизнь. У меня много имён, но больше всего мне нравится — Жива. Ударение на «И». — Прекратите меня игнорировать! — выкрикнул парень, о котором, все, как-то резко, забыли. — А вот это ты зря... — неожиданно и весело прошипел Гарри. — Змееуст! — поражённо выдохнули все! — Ты... как ты смеешь... — вне себя от возмущения парень, назвавшийся Волдемортом, даже не мог сформулировать точное предложение, чтобы выразить всю степень своего возмущения! — Смею что? — Гарри, неожиданно, почувствовал непоколебимую смелость и уверенность. — Смею что? Разговаривать с тобой? А кто ты такой, чтобы указывать мне что-то, если тебя даже Жизнь не знает?! — Гарри, ты знаешь, что ты сейчас говоришь на языке змей? — Хель опустилась на уровень его личика. — И если бы мы все не знали его и не умели бы на нём говорить, то слышали бы только шипение. — Да?! — удивлению ребёнка не было предела. — Я... когда работал в саду у тёти Петуньи, как только становилось тепло, разговаривал с ужиками... и... — Он стеснительно добавил, — и другими змеями. Правда, они не слишком разговорчивые, и... умные... Но я хоть с кем-то мог разговаривать! Глаза Гарри наполнились слезами из-за очень плохих воспоминаний. — Тшшш... маленький, тшшш... — Хель прижала его к себе и стала легко покачивать. — Больше этого не будет. Это прошло и больше, никогда, не вернётся. Забыть ты не сможешь, да и не надо, но, со временем, отпустишь. Если хочешь поплакать — поплачь. — Ммм-ожно? — заикаясь, удивлённо, сквозь слёзы, спросил Гарри. — Нужно. Вместо Хель ответила Жива. И Гарри отпустив себя расплакался, а назвавший себя Волдемортом стоял, и, с какой-то дикой тоской, смотрел на то, как нежно, но сильно, прижимает этого странного, говорящего на парселтанге, а значит - его родственника, женщина, которая, на самом деле, похоже — Смерть, а остальные, включая Жизнь, обступили малыша, давая ему защиту и покой. Его это раздражало, но.. в этом... это... раздражало потому... что... все это не ему!; не для него! — неожиданно понял парень. Слёзы сами закапали у него из глаз. Он зло оттёр их рукавом, и тут ему вернули внимание (Гарри подуспокоился, и все, вдруг, вспомнили, что у них, вообще-то, есть кое-кто ещё!): — И как тебя, на самом деле, зовут? Назови имя данное при рождении! — приказал Люцифер. Парень хотел произнести то же самое имя, но губы, против воли произнесли: — Том Марволо Редлл. — Интерее-есно... —протянул Хорес. — Марволо... Хель, а ведь это родовое имя! И это родовое имя одной из наших, Певереллов, побочных линий. Глянь-ка на него! Хель ничего не успела сделать, как «гость» гордо вскинул подбородок и почтиивыкрикнул: — Мой предок САМ СЛИЗЕРИН!! Все резко расхохотались... — Ой... — Не могу... — Меня сейчас... ой... Парень с недоумением смотрел на происходящее. — Мальчик... — наконец успокоившись, произнёс один из незнакомцев. — Я — Игнациус Певерелл. А это — мой отец Хорес Певерелл. Это, — Он указал на женщину с пышными, густыми, струящимися как водопад, волосами, время от времени меняющие свой цвет от цвета тёплого мёда, до глубоко-каштанового с солнечным отливом, — Жизнь. Жива. А это, — указав на вторую, иссиня-чёрный волосы которой были собраны в высокий хвост, — Хель. А знаешь, кто такая Хель? Кого так зовут смертные? — Хорес ехидно усмехнулся, а парень побледнел до цвета молочной сыворотки... — Молодец, понял. Хоть не совсем неуч. — Пп-прр... Простите! — практически прошептал Том. — Я же... не знал! — Ага... то есть, «не зная броду — лезешь в воду». Не зная кто перед тобой, заранее считаешь себя Высшим. Наглец и неуч! — Ладно, Хорес, — остановил его Игнациус, — учить нам его ещё долго придётся, раз уж «собрали» его. — Мужчина что-то сделал, и парень исчез: — Пусть пока посидит один, подумает. А нам сейчас надо горе-родителей Гарри сюда вытащить, чтобы разобраться с ними!