Зов к Смерти

— Кто? — Повторил Игнациус. — Сириус Блэк. Дружок этого… «папаши». Кстати… Хель, верни-ка ему на время человеческий вид: у меня к нему пара вопросов появилась. Через мгновение перед ними сидел означенный. — А скажи-ка мне, где крёстный твоего сына? — Не знаю, честно, — ответил «папаша». — Оригинально-оо… — протянул Хорес. — А ну-ка, рассказывай, что там у вас, по настоящему, происходило в ту ночь! А Том будет дополнять. — Не буду я ничего дополнять. — Буркнул парень. — Не помню просто: последнее, что я помню о себе — разговор с Дамблдором в его кабинете в Хогвартсе, когда предложил ему взять меня на должность профессора Защиты. Его отказ — помню. Как вспылил, и в сердцах проклял должность — помню. А больше — ничего. Хель удивлённо спросила: — Хочешь сказать, что хокрусы ты делал в безпамятстве? —… Ну… не совсем. Тетрадь, кольцо, Чаша и медальон — я. А вот остальные… не помню! Осознание этого факта буквально выбило у него почву из-под ног, и если бы Хорес не успел странсфигурировать под его попой кресло, рухнул бы на пол. — Ну что-ж, тогда, Джеймс, придётся тебе отдуваться самому. Рассказывай! — Да нечего рассказывать! — Джеймс сорвался на крик! — Я как услышал, что этот выродок… — Ещё одно оскорбление моего внука, — прервал его властно Хорес, — и вместо рассказа, я выпотрошу твою память легилименцией, после чего, даже картошка будет, по сравнению с тобой, вундеркиндом! Понял?! — Понял… — поник мужчина. — Ну вот… когда я услышал, как он перешипёвывается с какой-то змеюкой, я помчался советоваться к Дамблдору. Он посмотрел мои воспоминания и сказал, что, увы, этот… ребёнок — тварь… Это я передаю дословно слова Дамблдора! — мужчина от страха прикрылся руками, когда Хорес не сдержался и вскочив из кресла, навис над ним. — Он сказал, что он тёмный маг, и увы, этого не исправить. Сказал, что его Тьма принесёт погибель нашему роду и семье. Сказал, что, возможно, Тьма не сможет развиваться, если он будет жить там, где магии нет. То есть — в магловском мире. Тогда Лили сказала, что раз так — она унесёт его к маглам и подкинет в приют. Дамблдор стал увещевать её — мол, всё же ты носила его девять месяцев. Это слишком жестоко: приют, где дети только ожесточаются, не место для того, кто и так уже повязан Тьмой. Тогда Лили вспомнила о сестре-магле. Дамблдор взялся, сам, отнести его ей. И — отнёс. Больше мы… этого не видели! — А что тогда с историей нападения на вас Волдеморта? — Это тоже идея Дамблдора! Когда Трелони произнесла пророчество, директор предложил сделать в нашем доме ловушку на него. Нас он отправил в Шотландию, а в доме под «Империо» и обороткой оставил двух приговоренных к казни преступников. Я даже не знаю — маги, сквибы или, вообще, маглы. — И какого-то ребёнка вместо Гарри? — поражённо выдохнул Том! — Голем. Просто — голем. Скривившись ответил Джеймс. Хель задумалась… — Если я помню правильно, а я помню — правильно, вы всей компанией стали анимагами. И Сириус — псом. По виду — ирландский волкодав. — Да если бы! — вздрогнул прошептала Лили, которую на время распросов тоже вернули в человеческую ипостась. — Гримм он! Гримм! Он когда перекидывался, я всегда от страха чуть с ума не сходила! — О как! — у Хель приподнялись брови от удивления. — Люц, а это твоя ипархия! Не важно где он сам сейчас — позови свою адскую собачку. Появится как миленький! Люцифер наколдовал на ладони некое бездонно-чёрное торнадо и скинул его на пол. То, быстрее завертевшись и разрастясь раза в четыре, превратилось в глянцево-чёрное яйцо, а потом, опав и растворившись, оставило на полу тело. Огромной, невероятно худой, грязной, с проплешинами и колтунами по всей шерсти, собаки. — Это что надо было сделать с гриммом, адской собакой, такое, чтобы довести его до такого состояния? — поражённо спросил Люцифер. — Перекидываем его или легиллиментим так? — Давай так, — сказала Хель. — В бессознанке сопротивляться не будет. Несколько минут все молчали и ждали вердикта Люцифера. — Ну что сказать… — начал Люцифер, — как такому идиоту досталась такая аниформа… не понимаю! Может, изначально, он и соответствовал ей, но сейчас… Ладно, сейчас расскажу по шагам всё что увидел. Первое: увы, но он предатель крови — отдавая Хагриду ребёнка, он был стопроцентно уверен, что отдаёт Гарри. Тем самым поставив месть выше крестнических уз. То, что он был под влиянием «морочащей закваски» — вины с него не снимает: на Гримма она действовать не должна. Но — подействовала. Потому что он сам фанатически верил Дамблдору и не желал думать и логически размышлять самостоятельно. Второе — крёстным он больше не является. Тоже — сам виноват. Крёстным, как я и сказал, буду я. Тем более, что Блэк потомок моего рода. Третье — его засунули в Азкабан, где он большую часть времени провёл в анимагической форме, грезя о том, как он найдёт Петтигрю и разорвёт его. Перекидывать его нельзя: он сейчас практически на девяносто процентов — Гримм. И есть у меня подозрение, что человеком больше не будет. Надо понаблюдать. Тут спящее существо практически по человечески всхрапнуло и что-то пробормотало. — Он что-то сказал? — спросила Хель. — Месть. Хвост. — Ответил Люцифер. — Вот и подтверждение: в нем почти ничего человеческого не осталось. Пусть остаётся гриммом: привяжу к себе после того как он загонит клеврета Дамблдора Петтигрю, и будет у меня личный «порученец» — буду ходить с ним на охоту за предателями. Лили с криком: — Так нельзя! Он же человек! — кинулась на своего предка, главу рода Эванс, но тот выпустил немного своих сил и прижал её к полу. — Угомонись! Иначе выброшу из рода, как вы поступили со своим первенцем, — зло проговорил Люцифер. — Вы, все, право выбора потеряли как только предали сына и крестника! — А теперь, — он обратился ко всем, — надо поговорить с Гарри. Познакомить его со мной, его новым крёстным, ну и пусть решит — кто ему будет приёмным отцом, а кто — дедом. Через несколько мгновений перед собравшимися появилась Жива с Гарри. Ему в доступных и понятных выражениях объяснили произошедшее, правда, как договорились, не сказали — кто на самом деле этот кот и кошка. — Малыш, ты согласен на меня как крёстного? — Согласен! — Гарри прижался к ноге Люцифера. — Умничка. — Тот погладил его по голове. — Но тебе, поскольку твои родители оказались недостойными, надо выбрать приёмного отца: на роль приёмной мамы, у нас, увы, нет никого. Зато… папой может быть либо Хорес, либо Игнациус. Тот, кого ты не выберешь, станет тебе дедушкой. Мальчик нерешительно переводил взгляд с одного мужчины на другого: оба невероятно притягивали к себе. Тогда, Гарри отцепился от уже практически крёстного, подошёл к обоим, взял каждого за руку, и, призыв глаза, замер… — Папа! Ты — папа! — сказал он Игнациусу. — А ты, — повернувшись к Хоресу, — деда! А ты, Том, будешь старшим братом? — Ты правда этого хочешь? — нерешительно спросил парень. — Ага, — угукнул мальчик. — Значит — буду. С удовольствием! Всё довольно кивнули. Повинуясь желанию Гарри увидеть как «работает» магия, образующаяся связь «отец/дед/старший брат-сын/внук-младший брат» засветилась прекидываясь-перекатываясь утолщающимся мостом между солнечными сплетениями всех четверых (так то для «работы» магии никаких спецэффектов не требуется). — Хель, перебрасывай крёстную связь с Сириуса на меня: он уже не человек. А ветвь его родителей все равно придется обрубать — дурная да гнилая. Над телом Гримма Сириуса Блэка появилась проекция связи, и Магия просто сняла её с него и перенесла на Люцифера. А Сириус Блэк перенёсся на мгновение обрано в Азкабан, где тут же умер, и исчезнув из своего мира, перенёсся в Ад — ожидать первого приказа. — Во имя спасения рода признаю наследником Гарри Поттера — сына по магии и крови. Будет так, как я сказал. — Свидетельствуем, — прогремели голоса присутствующих. И снова по желанию Гарри проявились видимые эффекты: над двумя мужчинами и Гарри появился радужный выпуклый, похожий на зонтик, щит, который в мгновение рассыпался искорками пыльцы фей и впитался в стоящих. — Щекотно! — легко и радостно рассмеялся Гарри! — Перед Смертью я отрекаюсь от своей родственницы Лилии Эванс, в замужестве — Поттер, и ее мужа — Джеймса Поттера. И беру под руку свою крестника моего — Гарри Поттера. Отрезаю гнилую ветвь от рода. Да будет так, как я сказал. — Свидетельствуем!