Маленькое обещание

Эта ванильная беседка всегда казалась ему чем-то особенным. Возведенная своими верными поддаными, она дарила ему силы двигаться дальше, как бы тяжело это ни было. Даже если всё это казалось бессмыслицей, от душевных терзаний маленькое уютное местечко с щебечущими птичками на крыше и растущими душистыми ванильными орхидеями бок о бок со стеснительными белыми лилиями, склонившими к низу свои головки при порывах ветра. Они выглядели безусловно органично, словно те пытались найти друг у друга мирского утешения. Те самые голубые пташки доверчиво лезли Пьюр Ванилле в руки словно к сказочной принцессе из книжек для наивных деток, возможно надеясь на пару семян или простую ласку, которую они конечно же в скором времени получали. Пальцы невесомо прошлись по голубым как безоблачное небо ранним днём пёрышкам, по крохотной птичьей головке с жёлтым клювиком и пушистым щёчкам, которые безмятежно почесали в радость зверятам. Концом сияющего посоха взболтнули кристально чистую воду, которая пошла кругами, отражая при этом ватные облака в небе, каждое обретённое свою индивидуальную фигуру и не похожий на любой другой облик: беззаботный барашек, сладкий пирог и круглая ягодка вишни. Можно было ещё долго перечислять, если бы не порыв усилившегося ветра который едва не сорвал с блондинистой макушки белый колпак, но всё обошлось и его крепко схватили, заставляя остаться на исконном месте. Шедоу Милк сидевший на лавочке неподалёку не мог не улыбнуться краями искусанных от нервов губ на такую забавную картину, пока глазами завороженно пытался поглотить всё великолепие своего бывшего врага, его ныне самое действенное средство от тоски и глубокой боли. Ни один экстракт ванильной орхидеи не сравнится с его изумлением из под пушистых ресниц и совсем ничего не возможно сравнить с его невозможными поцелуями. Куда именно - совершенно не важная, пускай и щекотливая деталь. Бывший мастер ощущает, как начинают по предательски гореть собственные щёки от одного воспоминания из многочисленных случаев проявления нежности и доверия к нему. Он все ещё помнит передачу соулджема и.. Чёрт... Каждый томный вздох, каждый стон преисполненный постыдного смущения. Всё вокруг в моменте становилось незамеченным, ничто не могло их отвлечь от их крохотного грешка. Что-то трепетное несмолкая в груди бешенно бьется о внутренние стенки и Шедоу хватается руками за неё, сминая в пальцах своё жабо. Целитель огорчённый баловством погоды вышел из своего укрытия и подойдя к едва не издающей пар фигуре подсел рядом на скамеечку. – Шедоу Милк? – послышался обеспокоенный голос со стороны и сам теневой почти что привёл в страхе убежавшие крохи мыслей, как вдруг на его лоб легла тыльная сторона ладони. – Как ты себя чувствуешь? Здесь ветер дует, жарко быть не должно.. Может побочные эффекты после недавних событий...? – Ванильный стал мысленно перебирать все возможные варианты, искренне беспокоясь за его здоровье и самочувствие. Пускай Милку и стало лучше после "очищения" и его внешний вид стал более презентабельным, блондин наверное никогда не забудет, как на холодно-голубой бархатной коже появились былые белоснежные с золотом одеяния, когда глазастые волосы в агонии смотрели прямо в душу, царапали, хищно желали скоропостижной смерти всему живому, точно отдельный от всего тела разум, а по щекам у обоих в рыдающей бесконечности текли слёзы. Как на него тогда смотрели, тепля коленями каменистый пол, в минуте теряя всякое благородство, пока болезненно посиневшие губы беспрерывно шептали в молитвенном контексте "спасибо". Пришёл тот в себя не скоро, через считанные секунды потерял сознание и обессиленно свалился в заботливые руки. – Мой дорогой, не забывай заботиться и о себе тоже. Погляди, волосы совсем запутались. – он отвёл тему, заводя руки за спину к беловолосому юноше и настойчиво усадил его поближе, заставляя повернуться, чтобы светлые локоны могли аккуратно собрать воедино. А ведь Пьюр Ванилла считал и считает его поистине красивым. Неужели, лицо искажённое гримасой ненависти, душу пропитанною фальшью и ложью, а руки погрязшие в реках чужих горестливых слёз можно любить? Целовать с такой любовью. Правда ли, что такого слабого как Шедоу, можно простить и принять каким он есть? Он ведь прогнулся под тяжестью затуманенных желаний, позволил змее обмана поселиться в сердце, соткать из елейных сладостных речей полных лживости и театральности нечто ужасное - гадостного паразита сжирающего без остатка всё хорошее в нём, убивающего желание нести свет, просветляющие знания сквозь поколения? Они сами виноваты. Нет, это же он виноват, он не смог должным образом понести на себе эту ношу имея такой статус, такое благое дело! Прижимать к себе как самое ценное в жизни. Бесконечные лестницы в Шпиле обмана... Да, они определенно сломали его истинную натуру. Его настоящего. Он просто не помнит каково это - быть собой изначальным. Изнеженная девушка, ворчливый старик, умильный юноша. Множество масок, вечная нескончаемая, изжившая себя история, пьеса без занавеса. Блуждая по бесконечным ступеням, он не смог никуда выйти, не встретил ни одной двери с дурацкой привлекающей к себе вниманием вывеской "выход", лишь забыл кто он на самом деле. Даже после очищения, на его плечах остаются неудавшиеся попытки и осколки провалов прошлого. Тягость желчной вины. Сглотнув ком в горле и смахнув кристаллики с краешков разреза глаз, Шедоу Милк негромко спросил, как только заметил белёсый цветок который достали словно из ниоткуда: – Друг мой, ответь, почему же тебе так нравятся эти белые лилии? Как не взгляну, так нахожу у тебя на лице трепетный взгляд в их сторону. – Шедоу отпустил вьющуюся шевелюру, поудобнее усаживаясь на мраморной лавочке и поправляя едва сползший с лица позолоченный монокль. Бубенчик на причудливой шапочке с всё той же позолотой в острых линиях звенькнул, когда качнулся из стороны в сторону - справа-налево и обратно. Душу Ваниллы глубоко трогало такое обращение, он не уверен как скоро они смогут пройти некоторые трудности, но знает точно - значительный шаг вперёд преодолён. – Эти цветы напоминают мне об одном очень дорогом мне друге. – Теневой внимательно наблюдал за каждым преисполненым изящности движением: как обновлённый посох облокачивается о лавочку - теперь его не нужно было постоянно держать, достаточно просто носить с собой. Ах, ещё то, с какой нежностью пальцы касаются мягких и хрупких лепестков, которые готовы потемнеть пятном от малейшего неосторожного нажатия к ним. – Наше общение сейчас ощущается более натянутым чём во времена учёбы в академии, хоть мы по-прежнему близки. У меня много дел, у неё тоже, но я невероятно счастлив когда выдаётся возможность вспомнить былое за общим столом вместе с другими. – он говорил это с обволакивающей теплотой в голосе подобном шёлку, прикладывая руку к груди, ощущая как трепещет собственное эмпатичное сердце. – Шедоу Милк, а что насчёт тебя? У тебя ведь определённо должен быть свой любимый цветок? – упомянутый распахнув глазницы смотрел на него, даже не зная толком что и сказать. Такой простой вопрос смог поставить его в тупик. Как должно быть нелепо это выглядело - он ведь вернул себе облик времён именования себя "Кладезем знаний". – Ах-х.. Ха-ха, Ванилька, ты поставил меня в замешательство.. Я давно не задумывался над такими повседневными вопросами. Может быть... Цветы молочной короны? – Молочной короны? Те самые, около Шпиля обмана? – получив одобрительный кивок он продолжил: – Ещё живя в ванильном королевстве, я частенько пася овец слышал от скитавшихся через поля ребят и пожилых торговцев с повозками вдоль дорог о том, чем славяться эти растения, но немного сомневаюсь в некоторых суждениях. Кто-то говорил, что: "цветы молочной короны распускаются там, где проливали горькие слёзы." – Милк отвёл свой взгляд и направил его вдаль, делая вид что дотошно разглядывал пейзаж во всех его деталях. – Ага-а, так оно и есть. Ещё забыл упомянуть, что такие душки как ты - с добрым сердцем и чистейшими намерениями, тоже слёзы льют, едва посмотрят на эти белоснежные бутоны. – Вот оно как.. – Волосы Шедоу тоже сейчас были в лучшем состоянии: блестели и струились, опрятно завязаны на конце в хвостик. Его взяли за руку переплетая пальцы, а на его щёку положили ладонь, тем самым заставляя повернуться обратно. – Они же ведь не просто так там растут? Шедоу Милк, твои глаза.. Они порою выглядят такими потускневшеми и..- Плечи в белом костюме крупно вздрогнули, словно их владельца пробило жгучим болезненным током. Бывший мастер спешно отвернулся, неловко улыбаясь и со всей силы зажмурившись, желая не видеть этого количества сострадания в чужих глазах идентичных по цвету ему самому. – Пьюр Ванилла, ты правда веришь в это? Звучит как нелепая детская чепуха! – "Детская чепуха"? Ну почему же, я сам видел всё на многолетнем опыте целителя. Огорчённые тем или иным видом ненастья: от болезни к примеру или потери близкого родственника. Вся эта горечь в омрачённых душах. Глаза их обладателей выглядели действительно... – Пьюр Ванилла нервно теребил краешек своей мантии, ему явно было больно это вспоминать, как и тот пожухлый в моменты особой открытости взор. – Блекло и невыносимо пусто. – собеседник в это время с неловким молчанием бездумно болтал ногами, пока чуть сгорбившись сидел рядом с ним. –Знаешь, моё внимание всегда приковывала к себе улыбка. Не нужно быть бездумным дурачком чтобы не знать, что улыбаются не всегда когда весело и вовсе не только от хорошей жизни. Будучи тем шутом, обманщиком, мне постоянно приходилось держать улыбку и озорной настрой, чтобы поддерживать весь тот антураж вокруг. Видел бы ты лица Кэнди Эпл и Чёрного Сапфира, когда они могли видеть меня в искренней злости или приближённого к настоящему. – он тоскливо улыбнулся. Эти детишки видели в нем наставника, возможно почти родительскую фигуру. Признаться честно, он не знает как те отреагируют на новшество, возможно слишком мало интересовался ими самими. – Кхм-кхм! Прошу прощения, я невзначай отошёл от темы. Просто знай, что тебе не обязательно всегда улыбаться и выглядеть не тем, кто ты есть во вред себе. – Ох. – Нилли, я знаю что ты иногда едва держался чтобы не заплакать. Я понимаю как тебе было тяжело и пускай для меня ты, в какой-то степени, ощущаешься упрямым в своей цели юношей, я попрошу об одном - не теряй этой изюминки. – Ванилла и слова не ответил - да и не нужно было. Приподнял края губ и кротко, по-прежнему обращаясь как с теми лилиями, поднёс тыльную сторону сроднившейся ручки к ним, целомудренно целуя в костяшки, переворачивая и чмокая в "линию жизни", отчего её хозяин в изумлении приоткрыл рот с забавно выглядывающим маленьким белым клычком и тут же манерно прикрыл его второй ладошкой. Её чуть отодвинули в сторону и уже с большей уверенностью в движениях принялись целовать Шедоу в непосредственно губы. – Ты.. Ты. Ты! Подожди-ка! – целитель по озорному улыбнулся, чувствуя себя несносным мальчишкой - когда-то он сам иронично был в такой же ситуации. – Агнец мой, пока мы не растеряли всей серьёзности хочу попросить тебя кое о чём! – оба вернулись в прежние позы, в голове была каша, а в воздухе приятно веяло зажжёным фитильком положительных эмоций после ситуации с фантомной меланхолией. – Давай пообещаем друг-другу, что наши глаза не потухнут от слёз, а улыбки будут обретены только счастьем! – вознесённый готов был сладко-сладко рассмеяться от подобного заявления. Эта детская невинность вкупе с серьёзностью заключённой в словах заставляля ещё раз убедиться в том, что на Шедоу тогда правда многое свалилось. А ещё он был один. Но теперь.. – Обещаю.