Шёпет моря и крови

Ветры с моря гудели, как рог, Пели древние саги о смерти, Но, ступая на серый песок, Не искал он ни тверди, ни мести. Говорят, что с запада хлынула сталь, Зашумели на вёслах драконы, Пали боги в обугленный прах, Затянулись доспехами стоны. Он пришёл, словно гость между сном и судьбой, Чужеземец в железной громаде, Словно зверь, что пропитан бедой, Словно тень, что живёт на утрате. Но смеялся лишь тот, кто встречал Без железа, в песке по колено, Тот, чей мир уходил по ночам, Тот, кто ведал, где вянут знамена. — Что ты ищешь здесь, странник войны? — Мне велели нести христианство. — А приносишь ты только костры. — Я даю тебе братство и царство. Он смотрел, как мерцает огонь В чёрных безднах пруссачьего взгляда, Как рука его сжала ладонь Сталь, что встала меж них, как преграда. Но не дрогнул ни меч, ни рука, Только время текло между ними. А над рощею выла река, И дыханье их стало единым. Ветер гладил чужие черты, Сквозь доспех проступало железо, Но сквозь резкость рубцов и черты В нём играло затмение света. Серебро пробегало в висках, Медь огнела у пряжки на сердце, А в глазах — то ли море в штормах, То ли ночь, где мечтам нет предела. Он смотрел, и в груди шелестел Тот же бриз, что ласкает прибои, Как в песке, среди стёртых колен, Обретается след темной крови. Один знал, что идёт ураган, И чужак не вынесет ночи, Но другой был — подобен волнам, Что ласкают прибой, а не точат. В темноте, меж древесных корней, Где тропа уходила на север, Они встретились — больше, чем тень, Без оков, без обета, без веры. Только сердце, в котором костры, Только жар, от которого тают, Только свет в чёрной дали зари, Только руки, что держат, не знают. Ветер шёлком касался лица, Ночь шептала о тайнах безмолвных. Тёмный лес обнимал их сердца, Пряча грёзы в тенях невесомых. Пальцы плавно скользили к теплу, Губы искры ловили дыханьем. Тени плыли по их полотну, Становясь их ночным одеяньем. Где-то в ветках скрывался рассвет, Но пока их не трогал зарёю. Только шёпот, и пламя, и свет, Только ночь, не клянящая болью. Только руки, что жадно хранят Каждый трепет, тепло и движенье, Только тени, что вновь говорят О запретном, но властном влеченье. Ветер путался в чёрных ветвях, Ночь дрожала от сладкого стона, В их объятьях, в закрытых глазах, Тлела страсть, уходя в бесконечность. Говорят, с запада хлынула сталь, И на утро погибли народы. Но в ночи, что сменила печаль, Было больше, чем вечные своды. И в ту землю, где лег он, чужой, Вросло имя, что взял он без клятвы. А над рощею сосны стеной Шепчут в ветре: «Навеки, без даты».