Мой снайпер

Винт вертолёта рубит воздух с железным упорством, разгоняя июльский зной. Дверь сдвигается в сторону, и первым делом он видит край лёгкой, почти летящей сумки, перекинутой через плечо. Потом — прядь волос, выбившуюся из строгого узла, бьющую её по виску как чёрная молния. Потом — сосредоточенный взгляд человека, который привык не смотреть по сторонам, а сканировать пространство. Эви спускается на раскалённый бетон посадочной площадки, не глядя под ноги — как будто ступеньки сами ложатся ей навстречу. Двадцать три — возраст, когда другие только заканчивают ординатуру. А ей уже доверяют скальпель там, где ошибка невозможна. И она перевелась сюда сама. Сама. В эту дыру, где хирургам чаще приходится иметь дело с осколками, пулями и тем, что ещё не придумало название в учебниках. Он стоит в трёх шагах от неё, руки за спиной — обычная стойка человека, который привык ждать. Но не по уставу. По-другому. Взгляд цепляется за её глаза — такие же, как были у той смешной девчонки, которая тринадцать лет назад перепачкала йодом футболку, пытаясь обработать ему рану после небольших экспериментов Ксено, которые немного не удались. Вертолётчик выбрасывает ей вслед её сумку с вещами. Она подхватывает её уверенно, без усилия — и на секунду их разделяет зазор, живой, электрический. Она поднимает голову. Улыбка у Хьюстон — как первый разрез, сделанный на рассвете: точная, спокойная и совершенно привычная. — Привет, — говорит она ему, в обычной манере, с которой привыкла к нему обращаться всегда. Стэнли усмехнулся своей ухмылкой, из-за которой сердце младшей замирало, и забирал у неё вещи, без слов разворачиваясь на каблуках и направляясь в сторону казарм. Она последовала за ним. После того как он показал Эви комнату в казарме, где она будет жить эти пару месяцев, пока не найдут нового хирурга. Для неё это новый опыт. Она привыкла работать либо плановое, либо экстренно из-за дтп, а тут раны ещё тяжелее, чем ей когда-либо встречались. И чем больше практики, тем больше точности в постановке диагноза и оперировании она сможет показать. Дальше пункт назначения оказался лазарет. Пока они шли, солдаты отдавали снайперу честь в знак уважения, а некоторые из-за устава или страха. Стэнли отвечал им лишь кивком, пока Хьюстон шла чуток позади него. Лазарет обычно расположен в центральной, но тихой части базы, чтобы тряска от взлетающих истребителей или маршей не мешала больным. Окна выходят во внутренний двор. Воздух стерильный, с примесью антисептика и сладковатого запаха обезболивающего. Эви вздохнула полной грудью. Да, этот тот самый запах, к которому она привыкла, как, например, Снайдер привык к запаху своих сигарет и пороха. На лице появилась улыбка, она сразу же осмотрела помещения, пока Стэн отдавал какие-то приказы. Несколько коек, расставленных посреди так называемой палаты, прямо — две двери: одна большая, специальная, как у операционных, а вторая меньше, где хранились все медикаменты и всё остальное. В палате было всего несколько человек. Двое с каким-то вирусом, третий с травмой руки, по наблюдениям что провела Хьюстон. Через пару минут перед ней стояло несколько человек. Первый был военный фельдшер средних лет, который явно повидал немало. Несколько санитаров парней. Две медсестры, которые успели просверлить её с ног до головы, словно она собиралась украсть у них парней. Хотя в её сердце был один единственный, который стоял рядом с ней, наблюдая, чтобы знакомство с персоналом прошло гладко. Как-никак, Ксено попросил присмотреть за его сестрой. — Меня зовут Эви Хьюстон Уингфилд. Я пока на замене и буду оперировать и лечить пациентов. Надеюсь мы с вами поладим. — ответила она со спокойной улыбкой. — Я бы хотела посмотреть мед карты всех, кто здесь находится. А ты, Стэнли, можешь идти. Я справлюсь. У некоторых округлились глаза от её обращения к самому генералу Снайдеру. Да ещё и так непринуждённо, с улыбкой. Медицинский персонал был готов к тому, что новенькую отчитают и сделают это сильно, но этого не произошло. Блондин лишь затянулся сигаретой, кивнул. — Хорошо, Эви. Если понадоблюсь, то попроси любого солдата провести тебя в мой кабинет. — сказал он с ухмылкой, потянув младшую Хьюстон за щеку, а потом развернувшись и отправившись прочь...

***

Три дня прошло без происшествий, пока в лазарет не ворвались два солдата с носилками и сильно раненым солдатом. Я сразу побежала туда. Быстрое обследование, мои команды, подготовка операционной и меня к операции. И сама она тяжёлая, ранения в грудную клетку задели сердце осколком. Стэнли стоял наблюдал за её точностью через окно, она была исскусна, делая всё настолько точно, что каким-то врачам предстоит годы практики, чтобы сделать настолько идеальную операцию. И вот она через четыре часа выходит из операционной. Он смотрит на неё. Она на него, потом неловко отводит взгляд, щёки краснеют, но из-за маски не видно. — Молодец. Я в тебе не сомневался.

***

Воздух здесь был плотным, как кисель, и пах железом, гнилью и невиданными цветами. Солнечные лучи пробивались сквозь многоярусный полог лишь робкими, зеленоватыми копьями. Каждое утро джунгли просыпались с одним и тем же оглушительным криком: оркестр из цикад, обезьян и неведомых птиц настраивал свои инструменты перед новым днём. Я шла на легке где-то в середине строя, пока мы переходили джунгли, чтобы добраться до юных натуралистов. Мою сумку сразу же забрали со словами: «Не женское это дело таскать тяжести, у тебя в распоряжении есть амбалы, Эви. Ты отдаёшь приказ мне, а я им» Таковы были слова Стэнли, которые засели глубоко в сердце. Словно я была принцессой, а он моим личным командиром рыцарей. Интересное это чувство — не скрывать свою любовь к человеку, а проявлять и знать, что она взаимна и желана. Двигались мы хорошо, Шарлотта решила разведать местность дальше, а потом она долго не возвращалась и не давала вестей. Мы пошли к ней, она лежала на земле. Верх её одежды был немного расстегнут, она тяжело дышала, а возле неё была какая-то девочка. Солдаты сразу окружили территорию, а я принялась оказывать ей помощь. Я не слушала, что там было, я была поглащена своим делом. Хоть она и душила меня из-за верности, но я никогда не могла пройти мимо людей, особенно пока она у нас в отряде. — Эви. — позвал меня Стэнли из-за чего я испуганно дернулась, потому что вышла из своих мыслей. Заметив это, Стэнли положил руку мне на голову, словно извиняясь за то, что напугал меня. Я улыбнулась, показывая, что всё в порядке. — Скажи мне, если что-то необычное? Первая помощь была оказана? Я осмотрела её ещё раз и кивнула. — Да, когда я начала осмотр её давление было высоким, пульс хорошим, что не характерно для такого, всё потому что наоборот артерии должны сужаться. Скорее всего использовали нитроглицерин, ведь если использовать его внутрь как таблетки, он снижает давление, но если как раствор и на кожу, ещё и с хорошим концентратом, то даст обратный эффект. — сделала я заключения и вернулась дальше к выполнению своих обязанностей. Стэнли потрепал меня по волосам и вернулся к своим разговорам с новыми заложниками, если это можно было бы так назвать. После того как она пришла в себя, и мы отдохнули, мы направились дальше. Я шла задумавшись, смотря под ноги. — Я бы хотела извиниться за тот инцидент... я сделала тебе больно, почти что убила, а ты спасла мне жизнь. Спасибо. Я посмотрела на неё, улыбнувшись. В принципе я понимала её. Он красив, хорош собой. Я бы тоже наверное бы устроила пакость для той девушки, кто бы хотел заполучить моего мужчину. — Всё в порядке, это моя работа, забей. — ответила я спокойно. Её извинения были для меня неожиданными, я даже подумала, что это Стэнли заставил пойти её извиниться и поблагодарить за спасение. Но видя её взгляд, поняла, что она сама решилась на этот шаг. — Я его таким злым видела в первый раз. Обычно он сдержанный и одного взягляда всегда хватало, чтобы понять его намерения. А после того как ты упала в обморок тогда... Она не успела договрить и нас перебили: — Меньше разговоров. Эви, иди сюда ко мне. — сказал Стэнли немного командным тоном. Я поспешила ускорить шаг чтобы догнать его, который протянул руку, крепко ухватил моё запястье, но не так, чтобы причинить мне боль, скорее просто крепко и властно. А потом звуки выстрелов, разделение на две группы. Сражения, расстрел вражеской силы. После того как все стихло, я вышла из укрытия, и приказала собрать всех раненых, если они есть. Царапины не были слишком сильными, поэтому оказать первую помощь было легко. А потом мы двинулись дальше, уже подходя к их крепости. В груди нарастало чувство страха, нервозности или может ещё чего-нибудь? Я понимала, что мы скоро доберёмся до них и я увижу брата. Наконец-то мы будем снова вместе. Сколько всего я хотела бы ему рассказать: о том, как соскучилась, переживала, о том, что мы со Стэнли теперь пара. Хотелось бы наверстать упущенное и наши совместные эксперименты. А потом я смотрела на что-то невероятное. Везде разгром, стрельба. Я привыкла к операциям, к тому что я видела самые ужасные вещи на земле. Но это было слишком для меня: смотреть на всё это, когда вокруг пули, а у тебя дрожат руки, на глазах умирают люди, ты хочешь помочь даже будь то враг. Но не можешь, ведь ты выбрал уже свою сторону. Стэнли прижал меня к себе, пряча мой взор от такого. Я пыталась взять себя в руки, но понимала, мне ещё как врачу и хирургу нужно было это повидать. Сделав глубокий вдох, я всё-таки взяла себя в руки, оттолкнула Стэнли, смотря на него с уверенностью и небольшим колебанием. — Всех наших, кого ранили тащите сюда! — крикнула я во весь голос, что могла. Сейчас правда не время терять рассудок, я же врач, моя задача сделать так, чтобы они все выжили, неважно как. Когда стало потише, и я справилась с задачей, услышала знакомый голос. Повернувшись в ту сторону, заметила Ксено. На глаза навернулись слёзы, я побежала к нему, крепко обняв, а он меня в ответ. — Я скучала, Ксено. — прошептала я. — Я тоже, Эви. — ответил старший Хьюстон. Тогда я заметила зелёный свет, тот самый, что когда-то накрыл землю, я отступила от Ксено. Стэнли схватив меня за руку отодвинул подальше от Ксено за себя. И нацелился на бутылёк с живой водой, что стоял где-то на башне, не знаю, что тогда творилось в его голове. Но этот прекрасный феномен, что был тысячи лет назад, снова стал реальным. Элегантно, прекрасная наука, которая стала чем-то, что можно будет изучить. Первым в камень превратился Ксено, я посмотрела на Стэнли, улыбнулась, шепча ему: «Я люблю тебя» . А потом превратилась в камень с той глупой влюблённой улыбкой.