Тёмные углы богатства

Подвал Тома Нука не был обычным подвалом. Это была вселенная, заключенная в бетонные стены, пропитанные запахом сырости, отчаяния и дорогого парфюма, который Том щедро разбрызгивал на себя каждое утро, словно пытаясь заглушить невидимую вонь греха. Пол скрипел под тяжелыми ботинками охранников, а тусклые лампы, вмонтированные в потолок, мигали, будто насмехаясь над теми, кто оказался внизу. Здесь сидели те, кто когда-то имел имя, власть, свободу. Теперь у них не было ничего. Наташа Романофф, известная миру как Черная Вдова, сидела в углу, обхватив колени. Ее рыжие волосы, некогда уложенные в безупречную волну, теперь спутались, а зеленые глаза, привыкшие выслеживать цель, тупо смотрели в стену. Она уже давно перестала считать дни. Рядом с ней, скрестив ноги на холодном полу, сидела Дейенерис Таргариен. Бывшая Матерь Драконов. Ее серебристые волосы, символ королевской крови, теперь были грязными и тусклыми. Она шептала что-то на валирийском — молитву или проклятие, Наташа не могла понять. Алекс из Майнкрафта, девушка с кожей, отдающей синевой пикселей, тихо постукивала кулаком по стене, будто пыталась пробить блок за блоком, чтобы выбраться. Но здесь не было креативного режима. Здесь не было чит-кодов. Фурина, некогда блистающая Архонт Фонтейна, сидела с высоко поднятой головой, но ее фиолетовые глаза выдавали страх. Она все еще пыталась сохранить достоинство, но даже боги падали перед алчностью людей. И была еще Чарли Морнингстар. Юная, наивная, с бежевыми волосами и глазами, полными надежды, которая уже начала угасать. Она сидела, обхватив себя за плечи, дрожа. Она не понимала, как оказалась здесь. Всего неделю назад она верила, что подписала обычный договор на аренду. А потом двери захлопнулись. Дверь скрипнула. Все вздрогнули. Тяжелые шаги раздались на лестнице, ведущей вниз. Знакомые. Ненавистные. Том Нук спускался медленно, наслаждаясь моментом. Его тщательно выбритое лицо, дорогой костюм и золотые часы сверкали даже в этом мраке. Он улыбался. — Добрый вечер, мои дорогие, — его голос был сладок, как яд. — Как провели день? Надеюсь, не скучали? Никто не ответил. Том вздохнул, делая вид, что огорчен. — Ну и ладно. Сегодня у нас особенный вечер. — Он провел пальцем по воздуху, будто выбирая. Взгляд остановился на Чарли. — Мисс Морнингстар. Вы сегодня со мной. Чарли задрожала сильнее. — Н-нет… — ее голос был тихим, словно она боялась, что он расслышит. — О, да, — Том засмеялся. — Вы же подписали договор. Вы же знали, что будет, если не выплатите вовремя? — Это был обман! — выкрикнула Дейенерис, впервые за день подняв голос. Том повернулся к ней, улыбка не исчезла. — Милая, все в этом мире — обман. Просто некоторые умеют им пользоваться. Он шагнул к Чарли, протянул руку. — Идем. Чарли посмотрела на других. Наташа сжала кулаки, но знала, что не сможет помочь. Алекс отвернулась. Фурина закрыла глаза. Она встала. Дверь захлопнулась за ними. А в подвале снова воцарилась тишина. Комната, куда привели Чарли, не была обычной. Стены, обитые черной кожей, поглощали свет, оставляя лишь тусклое мерцание нескольких ламп в форме сердец. В воздухе витал запах латекса, металла и чего-то сладковатого — возможно, ароматизатора, который Том Нук любил распылять, чтобы заглушить менее приятные запахи. Но больше всего Чарли поразили они. Горохострелы. Те самые, что когда-то гордо стояли на лужайках, защищая дома от зомби. Теперь они были здесь. Переделанные. Искалеченные. Их стволы, некогда выпускавшие смертоносный горох, теперь были оснащены… другими насадками. Тимми и Томми, два мелких гремлина из подпольной мастерской Тома, явно постарались. Один из горохострелов, с потухшими глазами-дисплеями, тихо шипел: — "Я… видел… вещи…" Другой просто молчал, его корпус слегка подрагивал, будто от внутренней дрожи. Чарли сглотнула. — Том… — её голос дрожал. — Пожалуйста… Том Нук расстегнул пиджак, не спеша. Его глаза блестели, как у кота, который только что поймал мышку и теперь решал, играть с ней или сразу съесть. — "Пожалуйста" что, Чарли? — он наклонился, его дыхание пахло дорогим виски. — "Пожалуйста, остановись"? "Пожалуйста, отпусти меня"? Он рассмеялся, и этот звук, такой неестественный в этой комнате, заставил горохострелов вздрогнуть. — Ты же сама подписала контракт, дорогая. А в бизнесе, как говорится, никаких сожалений. Его рука резко взметнулась вверх — и опустилась со звонким ШЛЁП! на её мягкое место. Чарли ахнула, её белоснежные волосы рассыпались по плечам, как крылья испуганной птицы. — Ай! — О, звучит, будто тебе нравится, — Том ухмыльнулся, поглаживая её щёку. — Не переживай, скоро ты даже благодарить меня будешь. Один из горохострелов, тот, что помолчаливее, вдруг замигал лампочкой. — "Активация… режима… 'Веселый Садовник'…" Чарли широко раскрыла глаза. — Нет, нет, Том, подожди— Но было поздно. Том Нук уже нажимал кнопку на пульте. И комната наполнилась жужжанием. Чарли очнулась от резкого запаха нашатыря. Голова раскалывалась, будто её переехал грузовик, собранный из блоков Майнкрафта. Тело не слушалось — ноги онемели, руки дрожали. Она попыталась сфокусировать взгляд, но перед глазами плыло. — "Дыши глубже", — услышала она низкий, хрипловатый голос. Наташа. Черная Вдова сидела рядом, одной рукой придерживая Чарли за плечо, а другой поднося к её носу ватку с резким спиртовым запахом. Её зелёные глаза были холодны, но в них читалась усталость. Не от боли. От привычки. — "Он тебя перегрузил", — просто сказала Наташа. — "Не пытайся вставать. Ты не чувствуешь ног, потому что он вколол тебе миорелаксант. Пройдёт через пару часов". Чарли хотела что-то сказать, но язык был ватным. В углу, обхватив колени, сидела Дейенерис. Она тихо напевала что-то на валирийском — мелодию, которая звучала как погребальная песня. Её фиолетовые глаза были пусты. — "Я… убью его…" — прошептала Чарли, но её голос звучал больше как стон. Наташа усмехнулась. — "Ты не первая, кто это говорит". В этот момент дверь подвала скрипнула. Все замерли. На пороге стояли Том Нук и доктор Быков. Андрей Евгеньевич, человек в помятом белом халате, с вечной сигаретой в зубах и взглядом человека, который уже слишком много видел, лениво осмотрел комнату. — "Ну и зоопарк", — пробормотал он, стряхивая пепел на пол. Том Нук улыбался. — "Андрюха, будь другом, посмотри её", — он кивнул на Чарли. — "Я, может, чуть переборщил". Быков вздохнул, подошёл и присел на корточки перед Чарли. — "Открывай рот". Она попыталась отстраниться, но Наташа сжала её плечо предупреждающе. — "Не дергайся. Он хоть и ублюдок, но лучше него тебя никто не починит". Быков достал фонарик, грубо оттянул веко Чарли, посветил в зрачок. — "Сознание ясное, зрачки не плавают. Коленку проверю". Он резко щёлкнул по колену медицинским молоточком. Чарли вздрогнула, но её нога не дёрнулась. — "Ну да, миорелаксант ещё действует", — констатировал Быков, закуривая новую сигарету. — "Ничё, отойдёт. Главное — печень не посади. Ты ей сколько там влил?" Том Нук задумался. — "Ну… три стопки абсента, две водки и что-то ещё с мятой…" Быков закатил глаза. — "Ты её вообще не похоронить хочешь, а заспиртовать. Ладно, прокапаю". Он достал из сумки капельницу, ловко вонзил иглу Чарли в вену. — "Будет как новенькая". Том Нук довольно потирал руки. — "Спасибо, док. Как всегда выручаешь". Быков хмыкнул, глядя на него с отвращением. — "Ты мне должен уже столько, что если я завтра передумаю быть врачом и решу стать киллером — первым закажу тебя". Том рассмеялся, будто это была шутка. Но Быков не улыбался. Чарли смотрела на капельницу, на Наташу, на Дейенерис, которая всё ещё пела. И впервые за долгое время очнулась не от страха. От ярости. Но Наташа, словно почувствовав это, сжала её руку. — "Не сейчас", — прошептала она. — "Не сейчас". А дверь подвала закрылась. Оставив их снова в темноте. Прошло четыре дня. Четыре дня, за которые Чарли наконец-то смогла снова чувствовать свои ноги. Четыре дня, за которые Дейенерис перестала петь и теперь просто сидела, уставившись в стену. Четыре дня, за которые Наташа Романофф, кажется, окончательно перестала считать дни и начала считать пули, которые однажды вонзит в лоб Тома Нука. А потом привезли её. Новая. Аска Лэнгли Сорью. Она лежала в углу, вся в синяках, в порванной школьной форме. Её рыжие волосы, обычно такие яркие и дерзкие, теперь были слипшимися от слёз и пота. Она не кричала. Не орала, как некоторые до неё. Она просто плакала. Тихими, ядовитыми слезами, которые текли по лицу и капали на бетонный пол. Алекс сидела рядом, обняв её за плечи, что-то шепча на ухо. Что-то успокаивающее. Что-то вроде "Ты не одна", "Мы все здесь", "Он заплатит". Но Аска не верила. Потому что он уже заплатил. Заплатил за неё. И теперь она была здесь. Дверь распахнулась. Том Нук стоял на пороге, заложив руки за спину. Его тёмный костюм идеально сидел на нём, галстук был завязан безупречным узлом, а часы тикали так громко, что этот звук, казалось, заполнял весь подвал. Он осмотрел их. Чарли. Наташу. Дейенерис. Алекс. Фурину. И теперь — Аску. Улыбнулся. — "Мои прекрасные цветочки", — произнёс он сладким голосом, от которого у всех внутри похолодело. — "Сегодня у нас особенный вечер. Вы все пойдёте со мной. В мой... кабинет". Никто не пошевелился. Том вздохнул, как взрослый, уставший от капризов детей. — "Я сказал — встали." Его голос не изменился. Но в нём появилось что-то. Что-то, от чего даже Наташа медленно поднялась. Одна за другой. Чарли. Дрожа, но встала. Дейенерис. Молча. Алекс. Всё ещё держа Аску за руку. Фурина. Сжав кулаки, но подчинившись. Аска. Не хотела. Но её подняли. Том удовлетворённо кивнул. — "Вот и умницы". Он развернулся и пошёл вперёд, не оглядываясь. А они пошли за ним. БДСМ-комната. Она не изменилась. Те же стены, поглощающие свет. Те же горохострелы, которые теперь молчали, будто стыдясь своего нового назначения. Те же запахи — кожи, металла, страха. Том сел в кресло в центре комнаты, развалившись, как король на троне. — "Ну что, мои дорогие... Давайте начнём с того, кто сегодня будет особенно стараться?" Его взгляд скользнул по ним, останавливаясь на каждой. На Аске. — "Ты новая. Ты ещё не знаешь правил. Но я научу". Аска задрожала, но не опустила глаз. — "Иди... к чёрту", — прошептала она. Том рассмеялся. — "О, бунтарка! Мне нравится!" Он встал, подошёл к ней, провёл пальцем по её щеке. — "Но бунтовать будешь потом". Потом оглядел всех. — "А сейчас... раздевайтесь". Тишина. Глухая, мёртвая. Первой начала Наташа. Потому что она знала — сопротивляться бесполезно. Одна за другой. Пленницы короля подчинились. А он улыбался. Потому что это был его мир. И они жили в нём. Пока. Темнота подвала сгущалась, пропитанная запахом пота, крови и дорогих духов, которые Том Нук щедро лил на себя, словно пытаясь заглушить вонь собственных преступлений. Стены, видевшие столько страданий, молча впитывали очередную порцию боли. В углу, прислонившись к холодному бетону, сидела Аска. Её рыжие волосы, обычно такие яркие и дерзкие, теперь слиплись от слёз и грязи. Порванная школьная форма едва прикрывала синяки на её бледной коже. Рядом, обняв её за плечи, пристроилась Алекс. Её синеватые от пикселей пальцы дрожали, когда она шептала: — "Держись... Мы все здесь... Он заплатит за это..." Аска лишь всхлипнула в ответ, уткнувшись лицом в колени. Чарли, с растрёпанными розовыми волосами, сидела напротив. Её обычно сияющие глаза потухли после того, что с ней сделали в той комнате. — "Он... он снова придёт сегодня?" — её голос звучал хрипло, будто она давно не пила воды. Наташа Романофф, скрестив ноги, холодно ответила: — "Придёт. Всегда приходит." Фурина, бывшая гордая архонт, сжала кулаки. Её фиолетовые волосы потеряли былой блеск. — "Если бы у меня осталась хоть капля силы... Я бы..." Её прервал скрип двери. В проёме стоял Том Нук, попивая пятидесятилетний виски. Его дорогие часы тикали громче, чем стучали сердца пленниц. — "Ну что, мои прелестные цветочки, скучали?" — он сладко растянул слова, осматривая их как товар. Наташа первая подняла на него взгляд: — "Убей себя." Том лишь рассмеялся и сделал шаг в сторону, открывая вид на вошедшего Луффи. Тот выглядел нездоровым — соломенная шляпа помята, в глазах безумный блеск. — "Йо-хо-хо! Какая сочная компания!" — он шлёпнул ладонью по голой попе Аски, заставив её вздрогнуть. — "Особенно эта огненная!" Аска закричала: — "Не трогай меня, ублюдок!" Луффи склонил голову, изучая Дейенерис, которая сидела без движения. — "А эта что, сломалась уже?" Том махнул рукой: — "Бракованный экземпляр. Бери другую." — "Тогда вот эту!" — Луффи схватил за руку Алекс. Та попыталась вырваться: — "Отстань! Я не..." Выстрел. Том, не моргнув, выстрелил Дейенерис в затылок. Тело рухнуло на пол. — "Надоела." — констатировал он, пряча пистолет. — "Уводи свою и вали." Луффи, хихикая, потащил Алекс к выходу. Дверь захлопнулась. Том потягивал виски, смотря на оставшихся: — "Ну что... Кто следующая?" Чарли разрыдалась. Фурина закрыла глаза. Наташа затаила в глазах убийственную холодность. Аска прошептала: — "Мы... мы все умрём здесь..." Наташа сжала её руку: — "Нет. Он умрёт первым." За стенами завыл ветер. Где-то капала вода. А часы Тома Нука тикали, отсчитывая последние минуты его безнаказанности. Тьма подвала казалась вечной, пока сверху не донесся грохот. Сначала тихий – как далекие шаги. Потом громче. Стены дрожали. Аска подняла голову, вытирая грязью размазанные по щекам слезы: — "Это... это что?" Наташа прислушалась, ее зеленые глаза сузились: — "Или помощь... или новый кошмар." Дверь распахнулась. В проеме стоял он – Моррис. Его широкополая шляпа отбрасывала тень на лицо, но в глазах светилось что-то... почти человеческое. — "Ну что, девочки... Скучали по солнцу?" Чарли ахнула, прикрывая руками свое изможденное тело. — "Вы... вы нас отпустите?" Моррис усмехнулся, поправив галстук с логотипом "ДжоДжоМарт". — "Свобода – понятие растяжимое. Вы свободны... но с одним условием." Фурина, дрожа, подняла голову: — "Каким?" — "Работа. У нас в магазине." Тишина. Потом Аска рассмеялась. Это был истерический, почти безумный смех, но она не могла остановиться. — "То есть... вместо подвала – касса? Вместо Тома – скидочные купоны?" Моррис кивнул. — "Зарплата минимальная, но кормить будем. И бить – только за опоздания." Они согласились. Без раздумий. ДжоДжоМарт. Яркие лампы, визгливая музыка, запах дешевого кофе. Чарли, в синем переднике, выжимала тряпку, вода стекала розовой – пол только что отмыли от крови (не спрашивайте, чьей). Она подняла глаза. Наташа сидела за кассой. Ее рыжие волосы были собраны в хвост, на лице – ровно ноль эмоций. Только пальцы, сжимающие сканер штрих-кода так, будто это нож. — "Чарли... ты плачешь?" Чарли дотронулась до щеки. Мокрая. — "Не знаю." Может, от счастья, что они живы. Может, от ужаса, что свобода оказалась просто другим подвалом. За дверью магазина завыла сирена. Моррис крикнул с подсобки: — "Девочки, клиенты идут! Улыбочки!" Наташа медленно подняла уголки губ. Чарли всхлипнула и снова принялась тереть пол. А где-то в далеком подвале... часы Тома Нука все еще тикали. КОНЕЦ.