Лучи злата

– Коронация назначена на 3 сентября. – Если что, то это уже завтра, Нат. – Спасибо, но я знаю, Кевин.       Двое парней шли по большому коридору дворца, направляясь в сторону покоев молодого принца. Дворец был огромен. Он стоял на возвышенности, чтобы его хорошо было видно из близ лежащих городов и деревень. – Как думаешь, Рико сильно взбешён этой новостью? – Думаю, прилично. Он же у нас такой весь из себя. Теперь вот надумал дракона отловить и убить, —Натаниэль закатил глаза.— Ересь, не больше.       Он говорил, нисколько не боясь второго принца, так как его отец был правой рукой Ичиро Мориямы. Мясник – прозвище человека, которого Нил всю жизнь называл отцом. Любовь Натан Веснински выражал необычным способом, она сопровождалась телесным насилием и оскорблениями в сторону сына. Натаниэль хоть и был магом, но достаточно посредственным, без какого-либо таланта. Кевин же был талантлив и имел хоть небольшое уважение в замке, пока Натаниэль для всех был раздражительным бельмом на глазу. Да не просто бельмом, а достаточно язвительным. Ему не мало из-за этого прилетало от отца, но никто другой Натаниэля трогать не смел.       Дойдя до конца коридора и остановившись у двери, Кевин замешкался.        — У меня плохое предчувствие. Рико слишком не предсказуемый, а особенно сейчас, когда на престол заходит Ичиро.        – Он просто больной на голову! – Натаниэль говорил громко,не заботясь о последствиях своих слов, – и почему мы должны исполнять каждую его прихоть? – Этот вопрос был скорее риторическим, не требующим ответа. Они прекрасно знали, почему обязаны были прислуживать младшему принцу. Натаниэль подошёл к двери, открывая её. Из открытого прохода в него полетела ваза, он чудом успел увернуться, чтобы сосуд его не задел. Звук разбившегося фарфора наполнил пустой коридор. – Я же сказал, меня не беспокоить! Вы шавки неблагородные ! – Рико быстрым шагом направился к Кевину с недобрыми намерениями, однако путь ему перегородил Натаниэль. Морияма в порыве гнева и ярости замахнулся, но потом остановился, будто что-то вспомнив. От рукоприкладства он перешёл на словесную брань.        — Вот он, защитник нашёлся, слабых и обездоленных,— Рико говорил язвительно, выплёвывая каждое слово, будто яд. – Давно, видимо, отец тебя не поучал, раз ты такой смелый стал. Вот смотрите на него, Натаниэль должен был стать гордостью, а стал позорищем, – Весь свой монолог он ходил по комнате, размахивая руками, держа в одной из них бутылку вина. Рико был пьян.       Кевин навис над плечом Натаниэля, говоря шёпотом возле его уха: — Нат, я думаю, его надо как-нибудь успокоить, а то такими темпами он сам пострадает, и у нас из-за этого будет ещё больше проблем.        Натаниэль всё время, пока Рико ходил кругами, не сводил с него грозный взгляд. Желание преподать этой выскочке урок нарастало с каждым словом всё больше и больше, но Кевин был прав. Подавив собственное раздражение, он пошёл в сторону Рико с намерением выхватить бутылку. Быстрым движением одной рукой он схватил ёмкость, а второй - запястье Рико, чтобы тот расслабил хватку. Однако удача в этот раз была не на стороне Натаниэля. Морияма, схватив пустую ёмкость со стола, с размаху ударил ею в заднюю область шеи своего держателя, тот от неожиданности осел на колено. Дальше удар последовал бы по голове, но на помощь подоспел Кевин, остановив его своей рукой. Он быстрым движением выхватил бутылку из рук Рико, тот не успел даже повозмущаться, как Кевин оглушил его, ударив ребром ладони по шее. Подхватив Морияму, он отнёс его на диван.       Всё это время Натаниэль дезоринтированно сидел на полу, удар волной отдавался болью в голове. Попытки встать самостоятельно были немного безуспешными. Он не знает, сколько времени просидел, как к нему на помощь пришёл Кевин. Подняв его на ноги, он аккуратно усадил его в близ стоящее кресло. — Как себя чувствуешь? Перед глазами плывёт ? – Кевин спрашивал, сидя прямо перед Натаниэлем на одном колене. Он искренне за него беспокоился, так как Нат - единственный близкий ему человек. Мать погибла на одной из войн, другого друга детства убили, отца он никогда не знал. Так что во всём Эверморе у него остался только Натаниэль, который в любой день мог умереть от руки Натана Веснински. —Нет.., уже нет, — Натаниэль потихонечку начал подниматься с кресла. — Кевин, всё нормально, жить буду. А куда ты дел нашего винного принца? — Он начал оглядываться в поисках Рико.        — Оставил его отдыхать на диване. Думаю, утром он ничего не вспомнит.        — Замечательно, на одну проблему меньше, — Натаниэль говорил уже более живо, а значит, боль потихоньку отступала. Недолго постояв, он направился к выходу, Кевин всё это время старательно пытался проанализировать состояние друга.        — Точно всё в порядке?        — Я в порядке,— эта фраза частенько вылетала из уст младшего Веснински.        — Значит, ты уже уходишь?        — Да, отец просил, чтобы я к нему пришёл без четверти пять, — Натаниэль указал в сторону, на настенные часы, показывая, что время поджимает. Перед уходом его взгляд скользнул по ушибленной руке Кевина, — Позаботься о своей травме,— сказал он и вышел за дверь.       Кевин остался один в комнате с пьяным телом на диване . Убирать весь этот беспорядок ему предстояло не один час, и он обречённо вздохнул.       Натаниэль шёл по длинному коридору в полном одиночестве, зона вокруг шеи немного саднила, но терпимо. Веснински-старший жил в главном крыле замка, рядом с Ичиро Мориямой, он был не только его правой рукой, но и надёжной защитой от нежелательных гостей.        Комната самого Натаниэля находилась в другом крыле, возле комнат прислуги. За день он мог намотать приличное количество шагов по замку и за его пределами, хотя поручения за стенами дворца бывали крайне редки, и в основном на них отправляли Кевина.       Подойдя к массивным дверям, украшенными различными узорами, напоминающими ветви деревьев, он открыл их с незначительным усилием. В больших покоях, которые предстали его взору, стоял Натан Веснински. Одеяние высших чинов было ему к лицу, подчеркивая его элегантность и строгость. Он повернулся, направляя всю злобу своего взгляда на сына. — Ты опоздал, — слова не выражали никаких эмоций, обстановка была гнетущей. — Я чутка забылся,— он не стал вдаваться в подробности о пьяном Рико и о том, что заплутал в коридорах замка. Это было стыдно признавать, с учётом того, что он передвигался по ним каждый день. — Ты знаешь, что это недопустимо, я с детства тебя учу, но никакого результата так и не получил, — Натан беглым взглядом пробежался по сыну, мысленно отмечая его помятый вид. Ему не нравился такой беспорядок во внешнем виде своего отпрыска, своё недовольство он выражал не только взглядом, но и действиями. Подойдя к столу возле небольшого дивана, из одного его шкафчиков он достал маленькую коробочку, в ней лежала складная трость. При одном виде этой коробочки у Натаниэля пробежали мурашки по всему телу.       Натан аккуратно достал трость, и одним взмахом руки она раскрылась. Это была красивая деревянная трость с железными вставками, на её конце была съёмная часть, напоминающая колпачок, под которым скрывалось небольшое, но острое лезвие.       Он медленно подошёл к сыну и тростью указал на помятый ворот рубахи. — Снимай её и в дальнейшем даже не пробуй издать какой-либо звук.        По замку хоть и ходили слухи о жестокости Мясника, но никто ни когда не видел её в деле. А слухи без доказательств —всего лишь слухи.       Натаниэль уже предполагал, что это его ждёт, но надежда не угасала до последнего. Ослушаться отца он не посмел, поэтому послушно исполнил его требование. Табун мурашек и фантомная боль по всему телу усилились, как только Натан замахнулся тростью. Резкий, сильный и точный удар пришёлся прямо по ушибленному месту. Фантомная боль стала настоящей. Припадая на колено, Натаниэль смог найти в себе силы, чтобы снова подняться. Долго ждать не пришлось: серия ударов прошла по пояснице, и последний, сильнейший, пришёлся по середине спины,после этого он осел на пол уже не в силах подняться. Чтобы не кричать от боли, ему пришлось закусить нижнюю губу так сильно, что она начала кровоточить, а металлический вкус появился во рту.       Натан Веснински был искусен в своём деле. Ушибы сходили медленно, принося каждодневную боль своему носителю, а открытые раны заживали месяцами. — Я ещё не закончил, твоё наказание продолжается, — он вальяжно ходил вокруг сына, будто хищная змея выискивает, куда укусить побольнее, — Поднимайся и вытяни руки, — в голосе начали звучать нотки кровожадности, Мясник вошёл во вкус. Об этой его стороне знали только два человека — Натаниэль и Ичиро Морияма.       Кое-как Натаниэлю удалось встать, чувствуя при этом неугасаемую боль в спине. Всё нутро кричало о том, что нужно бежать, но за годы такой «любви» он знал, что попытки избежать удара, только ухудшат последствия.       После смерти матери Натаниэлю прилетало больше, чем до этого. Всё начиналось с простых ударов тростью, а заканчивалось обычно глубокими ножевыми ранениями. Один раз Натаниэль чуть не умер, если бы не его мать — Мэри. Мэри любила сына, но ярко этого не показывала, он редко её видел, но всегда знал, что она рядом. В тот роковой день Натан зашёл слишком далеко: он не слышал никого, не слышал криков сына, не слышал мольбы жены. И когда Натаниэль, обессиленный, лежал в луже собственной крови, дожидаясь смерти от последнего удара той самой трости, передним появилась фигура, полностью его заслонившая. Мэри умирала медленно и мучительно на руках собственного ребёнка.       Натаниэль слишком глубоко затерялся в собственных мыслях, от туда его вывел удар, пришедший по груди.        — Я дважды повторять очень не люблю, и ты должен это знать, Натаниэль, — Веснински отчеканил каждое слово с нотками металла в голосе.       Он вытянул руки, с полной уверенностью в том, что в ближайшее время всю работу придётся переложить на Кевина. По ним прошла серия ударов, куда агрессивнее предыдущих. Из покрасневшей кожи начала проглядываться алая кровь. Этот вид только больше будоражил Мясника. Как только подошла очередь поизмываться с помощью наконечника трости, в дверь постучали. — Одевайся и веди себя как прилежный сын, — в голосе звучала лишь сталь.       За дверью стояла девушка с бледной кожей в черных облачениях. Именно такое одеяния были у личных слуг Ичиро Мориямы. Все остальные слуги были одеты в белые одежды.        — Ваша светлость, правитель желает вас видеть, —она говорила ровно и чётко, но в глаза смотреть не смела.        — Это срочно?        — Да,—ответ пришёл незамедлительно. — Правитель ждёт вас в своих покоях, — она ушла так же быстро, как и появилась.       Натан, проводив её взглядом, закрыл двери и повернулся к сыну : — Тебе сегодня повезло, но ты особо не расслабляйся. После коронации мы наверстаем упущенное,—подойдя к столу и убирая трость, он продолжил: — Как оклемаешься, покинь мои покои. Не хочу тебя видеть, когда вернусь, — хлопнув массивными дверями он покинул помещение.       Натаниэль выдохнул, не поверив своему счастью. Он кое-как до этого натянул рубашку, не застегнув пуговицы. Раны от прикосновения ткани ныли сильнее. Боль мурашками распространилась по всему телу со спины и рук. Он был не в силах даже подняться с дивана, глаза наливались свинцом. Натаниэль не заметил, как задремал.