Чёрный мех

      Медленно втягивая морозный зимний воздух, парень щурит темные глаза и вглядывается вдаль, где стояли его уже бывшие товарищи. В конце-концов, он знал, что так произойдет. Было бы странно, если бы подобного не произошло вовсе: Дин всегда отличался особенной вспыльчивостью. Лоб, щека и губы неприятно тянет и покалывает от боли, когда он пытается сосредоточиться и сделать хоть немного серьезное выражение лица, отчего парень шипит и снова расслабляется.       Видела бы его сейчас сестрица, сто процентов, оторвала бы ему уши за то, как он относится к собственному здоровью: в мороз сидеть на каменных ступенях перед университетом в одних лишь шортах, футболке и наспех накинутой на плечи ветровкой. Резкого красного с золотыми элементами форма раздражала глаза, но избавляться от нее Дин совсем не хотел. Без экси он не видел смысла в своем нахождении в Лос-Анджелесе, куда его, от греха подальше, отправили брат с сестрой. Дин не сердился на них за это - он хорошо понимал, как важно старшим разобраться с проблемами семьи, которых, признаться, было просто пиздец как много для их «скромной» жизни теперь.       Родом из небольшого городка Наджу в Южной Корее, но совершенно не помнящего ни родной дом, ни уж тем более родных родителей, Дин никогда не считал себя «богатым», пусть от отца им и досталось большое наследство. Чем сейчас занимались старшие, Мурр не знал, да и не особо то хотел лезть в их «важные дела», пока ему дают возможность просто побыть ребенком, подростком, глупым и безрассудным студентом, безумно влюбленного в экси и стыдливо дрочащего на фотки одного из голкиперов их команды, который никогда не посмотрел бы на самого парня в качестве возможного любовника.       Когда Дин был намного младше, брат научил его многому: как оказывать первую помощь, как приготовить простые блюда, с которыми мог справиться даже ребенок, и как обороняться, когда нет выхода. И благодаря ему Дин, абсолютно всегда принимал решение разобраться с проблемой, какой бы сложной она не была, через драки.       Парень с детства помнил, как сильно за него переживали старшие, потому пытался быть сильнее, быть самостоятельнее и это сделало его.. самым нелюдимым и одиноким среди своих сверстников. Он утешал себя, что так будет правильно, что пока он один – никто не сможет задеть его или его семью... И пронеся это одиночество сквозь детство и подростковый возраст, Дин превратился в полного изгоя. Что греха таить, его устраивало это, до поры до времени. Потом уже, в очередной раз перебравшись в чужой город, чужую страну, Дин стал засматриваются на компании и парочки вокруг.       В Лос-Анджелесе он чувствовал себя как никогда неполноценным, когда одногруппники избегали его, бросая редкие косые взгляды, полные непонимания и порой страха, а товарищи по игре все время пытались его... успокоить? Только после первого года, на второй неделе учебы тренер настоял на том, чтобы парень посетил их психолога дополнительно. У него то Дин и услышал неприятный, почти что ненавистный «приговор».       Дин Мурр, воспитанный суровой сестрой и пугливым братом, переживший много дерьма, тянущегося с самого рождения парня, был просто ебанутым на голову. Поехавшим, больным, как, блять, ещё это можно было назвать?       Тогда Бона узнала об этом третьей, после самого Дина и Фелиции, университетского психолога, и примчалась сразу же, чтобы хоть чем-то помочь брату. Она хотела забрать его, снова спрятать от всех, но тренер смог убедить ее, что таким образом проблемы младшего Мурра не пройдут сами по себе и парня поставили на учёт, вынудив постоянно ходить на сессии с Фелицией, принимать нейролептики и подавлять собственные эмоции, чтобы не вызвать новую вспышку гнева.       Последующие пять с лишним месяцев были почти что идеальными, если не учитывать, что работоспособность парня упала почти до нуля, он перестал посещать регулярные тренировки, забросил учебу, абсолютно перестал общаться с командой. Было трое ребят, что пытались поддерживать общение с парнем, но тот практически никогда не шел на диалог и им приходилось насильно вытаскивать парня из комнаты, лишь бы он принял душ, поел или просто подышал свежим воздухом.       И Мурр был благодарен им, искренне благодарен. Возможно, если бы не их поддержка, не смотря на всеобщее неодобрение, Дин не выкарабкался бы из ямы подавленных эмоций.       — Тебе не обязательно принимать их на постоянной основе. – одним холодным ноябрьским вечером заметил Стивен, раздавая карты на четверых. Дин только что, на их глазах, принял очередную таблетку, скривив такую кислую мину на лице, что даже вечно серьезный, даже хмурый, Глен тихо усмехнулся.       — Неужели они настолько мерзкие на вкус? – поинтересовалась Мэйбл, оттягивая футболку, чтобы хоть немного остудить разгоряченную кожу. Та только вышла из душа, который был для нее привычным, но для парней казался настоящим адским котлом, ведь абсолютно всегда Джефферсон выходила красной, словно заново родившаяся, а в душевой ещё долго стояла невыносимая духота.       — Нет, они безвкусные, – качает головой Мурр, лениво дотягиваясь до своих карт. – Просто я не ел ничего сегодня, желудок ворчит.       Конечно, подобное поведение могло аукнутся в недалёком будущем, но Дин упрямо отказывался вести себя разумно, раз его настолько сильно ограничивали. Конечно, его голодовки и лень сделали свое: Дина перевели в запас и его тяга к экси угасла совсем. Единственное, что заставляло парня подниматься на тренировки, его так называемые приятели, которых язык не поворачивался назвать «друзьями».       Кто-то аккуратно, словно побаиваясь, касается плеча азиата сухой ладонью, вынуждая того вздрогнуть и подскочить с места, уставившись на мужчину рядом с ним, кому и принадлежала рука. Тренер троянцев, мужичок средних лет, смотрел на парня устало, почти что с огорчением и какой-то странной грустью. Хьюстон Миллер, кого за спиной называли Хью или Билли, отсылаясь на достаточно популярный мульт, никогда не ожидал ничего от него, но глубоко в душе надеялся, что Мурр сможет стать частью команды. Не стал, к сожалению.       — Пойдем, нехер сидеть на холоде. – прокуренным низким тоном произнес Хью, окинув побитого Дина недовольным взглядом. – Переночуешь сегодня у меня а завтра решим, что делать дальше.       — Выкинете меня из команды, тренер? – устало предполагает парень, шаркая подошвой кроссовок по заснеженной тропинке, стараясь не смотреть на мужчину, но когда тот останавливается, обернувшись, вперился абсолютно холодным янтарным взглядом и уже не смог разорвать зрительного контакта, пока это не сделал Миллер.       — Нет. – тихо соврал мужчина, что Дин сразу понял. Троянцам не нужны такие как он. Троянцы всегда были слишком правильными, слишком честными и миролюбивыми, коим никогда не был Дин. Мужчина же, набравшись сил, продолжил, не смотря на игрока: – Завтра приедут люди, кого твое поведение очень заинтересовало..       Он не стал уточнять, кто и зачем конкретно, но этого хватило, чтобы Дин впал в ступор, испугавшись. Нахуя? Кто, блять? Неужели он привлек слишком много внимания?       — Даже не вздумай сейчас сбегать, Мурр! – рявкает мужчина, порядком уставший от проблемных подростков, скинутых на его шею. Он не для того добрую часть своей жизни потратил на спорт, чтобы выйдя на заслуженный отдых трепать себе нервы. Но этот чертёнок с убийственным взором и такими же агрессивно настроенных сознанием ко всему живому разрушил все его ожидания. От столь грозного возмущения на стопор Дина, тот снова вздрогнул и, понуро опустив голову, все же продолжил идти за мужчиной.       — У меня закончились психотропы. – вдруг произнес Дин, совсем тихо, почти что себе под нос. Миллер лишь вздохнул и захрустел костяшками, разминая пальцы. Азиат, ощущая болезненную тяжесть в груди, немного громче добавляет, слишком громко прочистив горло, чтобы быть чётче: – Простите..       — Извиняться будешь перед командой, мне нахуй не сдалось твое "простите". – отрезал Хьюстон, однако Мурр заметил, как потеплел взгляд старшего, абсолютно не ожидавшего, что нападающий вдруг решит извиниться за драку, устроенную прямо на матче.       Забравшись в прогретый кузов поддержанного внедорожника, Дин почти сразу ощущает тяжесть век и, прижавшись горячим лбом к прохладному стеклу, закрывает глаза, пока мужчина заводит авто и плавно выруливает со стоянки.       — Тренер.. – зовёт Дин, не открывая глаз. Он не знает, обратил ли Миллер на него внимание или нет, но все равно ждёт несколько секунд, надеясь хоть на какой то звук со стороны мужчины, прежде чем заговорить: – Если вы правда выгоните меня из команды.. не говорите об этом моей сестре. Иначе она точно заберёт меня.       — Мурр, скажи мне пожалуйста, на кой хер ты вообще пошел в спорт, тем более, в такой спорт, где от сплочённости команды может зависеть вообще всё? – раздражённо интересуется Миллер, на что Дин лишь неопределенно ведёт плечом.       — С раннего детства мечтал об экси. Слышал много, видел матчи по телеку.. но сам никогда не играл, вот и.. записался на отборы, когда узнал о Троянцах. – почти честно произносит Дин, вжимая шею в голову. Об экси он слышал с рождения - сестра в подростковом возрасте сама играла, о чем ему постоянно рассказывал братец, да с таким восторгом, что мелкий Дин не мог не влюбиться в недоступный для него спорт. Но играть он начал вовсе не в Калифорнии, а ещё в родном Наджу, скрываясь с другими ребятами за городом, где никто не обратит внимание на копошения мелюзги. Полноценной игрой назвать их детские забавы просто было невозможно, но тогда Мурр чувствовал себя окрыленным. Пока его крылья не оборвал внезапный побег из страны. Именно с того момента Дин перестал мечтать, замыкаясь в себе ради своих единственных близких людей.       Дин открывает глаза, чувствуя слабую боль в шее: он уснул в дороге, в такой невыносимо неудобной позе, от которой хотелось выругаться. С переднего сиденья на него смотрел хмурый Миллер, который пытался разбудить его уже с минуту или две.       — Не дай Бог ты ночью будешь шататься по квартире, я тебя накачаю снотворным. – шутливо ворчит мужчина, недовольный засыпанным видом нападающего, а после вылез из машины, снова подгоняя парня, чтобы пошевеливался. Вскоре Дин вытянулся на узеньком диване, скинув с себя обувь и ветровку, обхватывая руками вытянутую подушку, в которую тут же уткнулся лицом, невольно тревожа ранки на нем.       Тренер невольно скривился, учуяв запах пота от молодого тела и тут же прогнал парня с дивана, требуя, чтобы тот ушел в душ и переоделся. В конце-концов, он все таки выходил на поле во время матча и успел нагоняться так, что любой бы вспрел. А уж в его случае с потасовкой...       ...утро встретило их с тренером холодным рассветом, пургой за окнами и горячим горьким кофе, не столько бодрящим, сколько отрезвляющим. Дин сидел на кухне за столом, погруженный в свои размышления, пока Миллер лениво слушал утренние новости, параллельно с этим пытаясь дозвониться до Стивена, который должен был привезти для Дина его личные вещи, чтобы тому не пришлось снова выскакивать на мороз полуголым.       — Ну что, засранец. – вздыхает Хьюстон, выключив «зомбоящик» к чертовой матери и поворачивается к Дину. Тот, заторможенно переводя взгляд с окна на мужчину, лишь вскидывает брови и делает большой глоток горького напитка. Миллер достает из нагрудного кармана рубашки небольшой пузырек и, положив его на бок, ловко отправляет его к студенту, что тут же ловит его, чтобы стеклянный сосуд не упал со стола. Со стороны слышится усмешка. – Не все навыки ещё выветрились, а? Ладно. Фелиция выписала их только сегодня, но, надеюсь, больше злоупотреблять ты не станешь.       Мужчина смолкает, дожидаясь хоть какой-то реакции, хоть какого то ответа от "засранца", но тот, лениво прокрутив в тонких пальцах таблетки, откладывает их в сторону, так и не открыв, и вновь обвил пальцами обеих рук ещё теплую кружку. Миллер кивает, словно самому себе, и продолжает:       — Сейчас приедет Стив, привезет для тебя одежду. Твоя форма щас ещё сушится, так что на нее забей, возьмёшь запасной комплект из раздевалки потом...       — Разве у меня будет доступ к ней? – перебивает мужчину Дин, опуская карие глаза в кружку, где, словно отражение зрачков, остывал кофе.       — Сколько раз я просил не перебивать меня?.. – огрызается Хью, подавляя желание треснуть наглеца свернутым в трубу документами. – Дин, слушай меня внимательно. Сегодня приедут люди из другого округа. Стив, Глен и Лэнс помогут тебе на корте показать себя во всей красе. Прими нейролептик и вместе с дружками пиздуй разминаться.       Дождавшись момента, когда тренер прервется, чтобы вспомнить, что ещё должен сообщить игроку, Дин снова открывает рот, но начинает говорить только когда мужчина кивает:       — Зачем все это? Кто те люди и зачем мне надо себя показывать?       — Затем, Дин, что комитет университета требует твоего отчисления. – горько вздыхает тренер, замечая как в темных глазах лишь на мгновение проскальзывает что-то подозрительно похожее на презрение. – Те же парни, что приедут, согласились перевести тебя в другой округ, в другой универ, другую команду, в конце концов. И, нет, Мурр, ты вполне отлично работаешь в команде, когда держишь агрессию под контролем, так что даже не пытайся мне напиздеть, что ты не способен быть частью коллектива.       С прибытием Стивена, в мрачную ауру, витающей по квартире тренера, ворвались свежесть и слабая надежда. Дин забрал из рук товарища одежду, задумчиво выводя кончиками пальцев известные одному ему узоры по алой ткани худи.       — Тренер.. а когда меня выгонят... Мне можно будет оставить себе на память футболку со своим номером? Только одну футболку.. – осторожно спрашивает он, игнорируя отчаянный взгляд Джексона. Миллер неуверенно кивает.       — Я уточню, можно ли так поступить. Но я понимаю, что ты хочешь. – Дин вздыхает. Может, мужчина и понимал, но ему было просто все равно. Троянцы стали и останутся навсегда единственной командой, которые снова научили его мечтать. Навряд ли что-то сможет его переубедить в этом.       Переодевшись и забрав забытый на кухонном столе пузырек с маленькими таблетками, азиат, вслед за Стивом вышел из дома, невольно пряча нос в меховом воротнике куртки. Ту ему подарила сестра ещё прошлой зимой, но благодаря своему размеру, она оставалась велика парню даже сейчас. Ему нравилось, что куртку была не только мягкой и просторной, но и просто визуально симпатичной. Парень не был фанатом черного цвета, но от подарка был в настоящем восторге. Перед подъездом стояло заверенное авто: в нем, наблюдая за ними и тихо переговариваясь, сидели ещё двое троянцев. При виде одного из них, Дин вдруг застыл на месте.       Тренер же говорил о нем, как он мог просто блять забыть, что ему будет помогать Лэнс? Вот же блядство!       — Да уж, отсосал ты вчера, будь здоров. – невесело засмеялся голкипер, когда они оба уселись в машину. Тот никогда не испытывал к Мурру каких то особых эмоций, считал его просто придурком, а после просто психом. Но после вчерашнего впервые обратил на корейца внимание... с другой стороны. Дин же, отчаянно стараясь не думать о своих редких ночных похождениях под одеялом, молча сверлил взглядом собственные ладони, будто видел их впервые в жизни и был так увлечен исключительно ими...       — Дин, скажи, то, что ты...сказал там... Правда? Тебя исключают? – сидящий за рулём Джексон нервно стучал пальцами по кожаному плетению. Молчаливый кивок заставил всех троих возмутиться.       — Из-за одной ебучей драки?! Блять, да эти мудаки сами виноваты, что спровоцировали тебя! – запричитал, практически вскрикивая, защитник, пока сидящий на заднем сидении Глен, рычаще шипел какие-то проклятия в сторону комитета. Лэнс же, до этого молчавший, тихо вздохнул и аккуратно коснулся плеча Дина.       — Эй... Слушай, мы не то чтоб дружили, но... Ты, определенно классный парень. – неловко заговорил он, и вдруг стушевался, стоило младшему обернуться, широко раскрыв глаза от удивления. – Нет, я серьезно..! Даже если тебя выставят за двери универа... Ты всё ещё будешь троянцем. Ты все таки часть нашей команды. И ей останешься очень надолго.       Дин, не в состоянии придумать, что ответить, лишь неуверенно кивнул, словно благодаря голкипера за своеобразную поддержку. Может, этим старшекурсник ему и понравился? Кто ж теперь скажет...       Прибыв на корт в половине десятого, Мурр неохотно выбрался из авто, забавно хмурясь и прячась за меховым воротником, словно какой то дикий зверёк. Глен задержался на улице, чтобы выкурить сигарету, пока остальные в неловко молчании прошли в раздевалку и разбрелись по сторонам. Глен покинул раздевалку первым, сославшись на то, что хочет подготовить оборудование для показательной игры. Лэнс задержался, чтобы ещё раз подбодрить азиата, но явно смущённый собственными словами, сказанными в машине, не нашелся, что сказать теперь и просто убежал к Джексону. Дин прикрыл глаза, оставшись в полной тишине, позволяя себе минуту для раздумий, а после ловко откупорил пузырек с таблетками.       Экси для него всегда было чем-то большим, нежели просто игрой. Как и его сестра, Дин играл на позиции нападающего.       Основная задача нападающего – забить гол. Дин с почтением изучал правила, впитывая их в себя, словно губка, но на практике вел игру более грубо, не редко получая жёлтые карточки. Ему нравилось нарушать некоторые правила в выгоду собственной цели, пусть обычно это приводило к бо́льшим неприятностям. Его клюшка была в меру тяжёлой – для него она была наиболее удобной в использовании, хотя другим нападающим она казалась слишком тяжёлой и недостаточно короткой. На рукояти личной клюшки Мурр повязал тонкую красную нить, сплетенную в какой-то особой технике, которую сам он не знал. Раньше эта нить всегда была обвязана вокруг запястья парня, словно талисман на удачу, но с поступлением в университет и получением личного оборудования, талисман стал частью этого оборудования.       В тренировочной игре вчетвером было труднее выставить приоритеты, но смотря на довольного Стивена, разминающего запястья, и сосредоточенного Лэнса у импровизированной отметки ворот – занимать все поле было непрактично в виду малого количества игроков, поэтому они вдвоем оборудовали небольшой участок неподалеку от трибун, обозначив границы «поля» и отдельно «ворот» конусами.       — Начнем с разминки или сразу перейдем к игре? – задумчиво тянет Глен, поравнявшись с Дином. Тот легко пожимает плечами, провести разминку он успел ещё в квартире тренера, пока ждал, когда тот проснется. Переглянувшись между собой Уолтон и Джексон, словно сговорившись, синхронно кивают и занимают свои позиции.       Дин удобнее перехватывает клюшку, кончиками пальцев пробегаясь по обмотанной вокруг рукояти нити и вздыхает, следя за мячом. Глен, выступая в роли полузащитника, подаёт мяч, позволяя Дину сразу же им завладеть. Под воздействием психотропа его движения были плавнее и медленнее, но в этот раз он не принял их, пусть и планировал. Заветная таблетка, которая должна была оказаться в организме, наверняка уже давно растворилась под потоком воды в туалете. Мурр двигался резко и точно, заранее продумав маршрут, отлично зная, чем ему попытается ответить Стивен.       Первый гол Дин забил с такой скоростью, что Лэнс невольно выругался в голос, не успев отбить мяч, что тут же улетел за пределы «поля». Глен, не сдержав смешка, вдруг хлопнул нападающего по плечу и вздохнул.       — И вот почему ты вчера так не играл, а?       Последующие полчаса игра Дина становилась агрессивнее. Он старательно уводил мяч прямо из под руки защитника, изредка позволяя себе стукнуть по чужой клюшке, чтобы выбить противника из сосредоточения. Однако, один из таких маневров вдруг вызвал слишком яркую реакцию Стивена: выронив клюшку, тот вскрикнул, хватаясь за запястье и кинул на друга, уже отправившего мяч в сторону ворот, злобный взгляд.       — Дин, блять! Это было больно, знаешь ли, сукин ты сын! – промывал возмущенный шатен, с трудом поднимая с поля клюшку и тут же опираясь на нее. – Блять, да как с тобой, таким хитрожопым лисом, играть..?       Со стороны трибун слышатся торопливые аплодисменты и смех, заставляя всех четверых студентов, слишком увлечённых игрой, обернуться в сторону посторонних звуков. Там, словно три ястреба, наблюдающие за своим будущим ужином, сидели трое мужчин. Их тренер, который с подозрением щурился, не отрывая взгляда от Мурра, и двое незнакомых Дину людей помоложе. Хотя, нет, одного он знал, но не узнал сперва. Джереми Нокс – один из бывших студентов и бывший капитан Троянцев где-то пятнадцать лет назад, ослепительно улыбался со своем места, с восхищением наблюдая за «малышами». Третий же человек, как Дин не старался, вспомнить не мог, хотя его яркая внешность сразу цеплялась. Рыжие волосы, торчащие в разные стороны, холодные голубые глаза и шрамы. Шрамы по всему лицу, которые сперва азиат не заметил, пока не пригляделся.       — Так, засранцы, – тихо вздохнул Миллер, недовольно поглядывая то на причину их «сборов», то на пострадавшего защитника. – Подобрали клюшки и в строй.       Троянцы послушно выполнили указание, построившись по росту: от Стивена, чей рост достигал почти двух метров, до Глена, чья приглаженная макушка едва доставала по плечо Дину. Сам же Дин стоял вторым.       — Это Джереми Нокс и Нил Джостен. Джереми, как и вы ныне, был студентом Южной Калифорнии. – представил первого Миллер, подтверждая догадку Мурра, когда тот перевел взгляд на второго и тут же осознал, что знает и его. Нил, блять, Джостен. Он знал, что тот был спортсменом, но понятия не имел, что вспомнит это имя не по старым записям и газетным заголовкам, а из диалога с родными, когда Дин, вернувшись на новогодние каникулы домой, сообщил сестре, что будет играть в команде. Тогда он не особо обратил внимание на ее слова, но запомнил, что ему очень далеко до неких Джостена и Дэя. – Нил Джостен...       — Университет Пальметто, Южная Коралина. – перебил его Нил. – Лисы Пальметто. Слышал о таких?       Мужчина обращался напрямую к корейцу, смотря немного вверх, так как собственный рост сильно отличался от роста... нынешней молодежи.       — Что-то слышал. – так же кратко отозвался Мурр, не отводя взгляда от человека. – Я думал, люди вроде вас не занимаются поиском ебанутых отбросов общества.       — Тц.. ты всегда такой наглый? – Джостен определенно недоволен поведением младшего, но что-то подозрительно знакомое ощущается от парнишки.       Дин тихо вздыхает и встаёт в более расслабленную позу, закидывая клюшку себе на плечо, ожидая дальнейших комментариев по поводу его поведения.       — В команде играть вообще умеешь? – тон Джостена меняется, он словно пытается быть мягче с младшим, но взгляд азиата начинает его откровенно бесить и он отворачивает голову к своему знакомому. – Ты уверен..?       — О, нет, Нил.. – разочарованно вздыхает Джереми, теряя всю веселую спесь. – Ты же сам должен знать, почему я рассказал тебе о Дине. Ты же лис, в конце концов.       Рыжеволосый мужчина снова смотрит на студента, а после, взмахнув рукой, спрашивает:       — Можем мы поговорить тэт-а-тэт?       Троянцы, за исключением Мурра, покидают поле, оставляя из вдвоем.       — Ты неплохо играешь. – вдруг произносит Джостен, нервно потирая подбородок ладонью. Дин отворачивает голову, нервно помалкивая, и просто ждёт, когда же старший перейдет к сути. – Ладно, ладно. Я знаю, что вчера произошло и хочу предложить тебе место в моей команде. Я успел поговорить с твоим тренером, он сказал, что твои... Родители...       — Брат и сестра. У меня нет родителей. – резко произносит Дин, сразу обозначая границы. Родители - явно не та тема, которой стоит касаться. Нил понимающе покачал головой.       — Ладно.. Хьюстон сказал, твои родные очень опекают тебя. Я могу связаться с ними, чтобы объяснить твой переезд? – Дин кивает, вздохнув, словно говоря «мне все равно, один из них все равно открутит мне бошку»       Парень прикрыл глаза, раздражённо разминая шею, пока Нил не закончил обсуждение важных для него моментов. Вскоре они оба вышли с поля, направляясь в раздевалку, где Джостен без колебаний передал Мурру договор, а после обращается к Миллеру, оставляя младшего наедине со своими мыслями и бумажками, в которых он абсолютно не разбирался, пока тренер вдруг не подходит к ныне бывшему члену команды.       — Дин. Таблетки. Покажи мне таблетки, сейчас же. – Хью выглядел недовольным, пока все остальные в раздевалке с интересом или подозрением наблюдали за ними. Закатив глаза, азиат достал баночку из кармана зимней куртки и почти со злостью швырнул в тренера. Тот, с лёгкостью открыв его, чуть встряхнул пузырек и, удостоверившись, что количество определенно уменьшилось, вернул азиату. – Ладно, поверил. Не забывай про них, Мурр.       — Дин, – снова позвали его, когда парень отвернулся, чтобы взять одежду. Голос принадлежал другому тренеру, рыжему и грозному. Дин вяло промывал в ответ, не поднимая головы. – Когда ты будешь готов к переезду?       — У меня не очень много вещей, так что, наверное, уже вечером я соберу все вещи и сдам учебники. – немного подумав, отвечает Мурр, раздражённо проводя языком по внутренней части щеки и лениво перебирая складки футболки пальцами.       — Тогда, вечером мы тебя заберём. Не забудь зайти к ректору, сообщи о переходе. И, Чтож.. добро пожаловать к Лисам, малыш. – вздыхает с усмешкой мужчина, буквально выводя Нокса из раздевалки следом за собой. В его голове всплыли далёкие воспоминания, от которых на душе стало почти что страшно, прежде чем мужчина смог взять себя в руки.       «Добро пожаловать к Лисам»       Казалось бы, обычные слова.. но почему они прозвучали, будто смертный приговор?