Дом

**********

Политей отшатнулся, резкий всхлип вырвался у него из уст, когда зазубренный камень скользнул по его ноге, оставляя длинный, болезненный порез. Он зажмурился, лицо его сморщилось, а из глаз брызнули слёзы. Двенадцатилетний мальчик всхлипывал, прижимая свою голень к маленьким дрожащим рукам, дыхание его прерывалось от рыданий. Его привычная весёлая улыбка исчезла в мгновение ока, а яркие, полные надежды глаза затуманились слезами. Из груди вырвался всхлип, гораздо громче, чем он предполагал, и звук отразился от стен лагеря, разрезая воздух, как крик о помощи. — Я хочу домой... — его голос дрожал, маленький и хрупкий, когда он всхлипывал и вытирал нос тыльной стороной рукава. Другие мальчишки, всё еще полные энергии от игр, замерли, переглянувшись с недоумением. — Домой? — спросил один из них, наклонив голову вбок с нахмуренными бровями. — Что ты имеешь в виду, домой? — Да, разве это не то место, где ты сейчас живёшь? Я думал, мы все остаёмся здесь! — подхватил другой мальчик, почесывая затылок. Политей всхлипывал ещё сильнее, слёзы текли свободно, а его крошечное тело дрожало от боли в ноге и от той глубокой, терзающей тоски, которая сжимала его грудь, заставляя чувствовать себя таким маленьким и далеким от всего знакомого. Он снова вытер нос, рука его дрожала, и он огляделся, глаза затуманились слезами. И вот, сквозь пелену эмоций и слёз, он заметил его — самое утешительное существо в округе: Одиссея. Он стоял в стороне, его высокая, знакомая фигура была как маяк вдалеке. Улыбка пробилась сквозь слёзы Полита, даже когда сердце его сжалось от тоски. Собрав все силы, какие только мог, он протянул свою дрожащую руку, указывая на Одиссея с самым отчаянным выражением на лице. — Я хочу домой! — вскрикнул он снова, его голос был негромким, но полон тоски. Его палец дрожал в воздухе, когда он смотрел на мальчика, который казался ему безопасностью, теплом и всем хорошим. Другие мальчишки стояли в недоумении, широко раскрыв глаза, пытаясь осмыслить слова Политея. Но Политу уже было не важно их недоумение. Всё, что имело значение, — это тот мальчик вдали, тот, кого он видел как свой дом — Одиссей, единственный человек, который мог всё исправить. — Я хочу домой, — всхлипывал он снова, голос его трескался, из него вырывался небольшой всхлип между словами, когда рука опустилась к боку, дрожащая. Его глаза не оставляли Одиссея. Одиссей был увлечён игрой с Эврилохом, смеясь, пока они боролись в грязи, пытаясь перехитрить друг друга. Их крики раздавались по лесу, беззаботно и громко, наполненные радостью двух мальчиков, теряющихся в простоте игры. Одиссей всегда был ловким на ногах, уклоняясь от попыток Эврилоха схватить его с улыбкой на лице, но затем раздался звук пронзительного рыдания. Политея. Смех Одиссея замер у него в горле. Он мгновенно обернулся, его глаза сканировали лагерь, и он сразу же заметил Полита. Мальчик сидел на земле, его лицо искажено от боли, слёзы катились по его щекам, когда он держался за свою ногу. Его крошечное тело дрожало от всхлипов, и это заставило сердце Одиссея пропустить удар. Не раздумывая, Одиссей оттолкнул Эврилоха, не обращая внимания на удивлённые глаза. Он бросился к Политу, его ноги гремели по земле, игра и мир вокруг него растворялись в ничто. — Полит! — закричал он, голос его был полон тревоги и паники. Сердце его резко забилось, когда он увидел младшего мальчика, выглядевшего таким маленьким и хрупким, и ноги его двигались быстрее, почти спотыкаясь, пока он не достиг его. Одиссей опустился перед Политеем, его руки потянулись к плечам мальчика, обняв его крепко, прежде чем тот успел произнести хоть слово. Крошечная фигурка Политея растаяла в его груди, словно созданная для того, чтобы быть там. — Эй, эй, — произнёс Одиссей, голос его был мягким и успокаивающим, несмотря на тревогу, терзающую его. Он отстранил Полита чуть-чуть, чтобы заглянуть ему в глаза, нежно убирая прядь волос с его заплаканного лица. — Что случилось? Ты в порядке, да? — Я... я повредил ногу, — всхлипывал Политей, голос его был таким маленьким и хрупким, а руки дрожали, когда он держался за тунику Одиссея. — Это действительно больно, и... и я хочу домой. Сердце Одиссея сжалось от этих слов, лоб его нахмурился от беспокойства. Он нежно гладил спину Полита, стараясь развеять страх, который овладел им. — Ты же дома, глупыш, — тихо сказал Одиссей, его голос почти шутливый в той привычной манере, как они всегда подшучивали друг над другом. — Ты же со мной, не так ли? И ничто не сможет причинить тебе вред, пока я здесь. Политей всхлипывал и вытирал нос на рукаве, но захват его рук на тунике Одиссея чуть ослаб. Он посмотрел на Одиссея широко распахнутыми, полными слёз глазами, не веря. — Ты правда это имеешь в виду? — Конечно, — кивнул Одиссей, серьезно глядя на него, хотя его лицо было мягким от нежности. Он нежно вытер оставшиеся слёзы с лица Полита, его палец скользнул по щеке самым трогательным образом. — Ты мой лучший друг. Я всегда буду о тебе заботиться. Лицо Политея расцвело самой крошечной улыбкой, даже несмотря на то, что слёзы всё еще катились у него по щекам, и Одиссей не мог сдержать улыбку в ответ, его сердце наполнилось теплом. Он снова обнял Полита крепко, сжимая его так, будто мог защитить от всего плохого в этом мире. Эврилох, который наблюдал за всем с краю, сделал несколько шагов ближе, его выражение было смесью беспокойства и понимания. Он знал о связи между двумя мальчиками. — Он будет в порядке, — тихо сказал он, как бы успокаивая обоих. — Ты же с ним, Оди. Одиссей не ответил сразу, слишком сосредоточенный на Полите, который всё еще держался за него, словно никогда не отпустит. Через мгновение он улыбнулся Политею и взъерошил ему волосы игриво. — Ты теперь на моих плечах, глупыш, — пошутил он, хотя тон его был мягким и полным любви. — Бежать не получится. Политей захихикал сквозь слёзы, этот яркий, красивый звук заставил сердце Одиссея затрепетать от счастья. — Я не сбегу, — пообещал Политей, его голос стал чуть сильнее. Он посмотрел на Одиссея, своего лучшего друга и опору. — Но ты можешь отнести меня в мою комнату? Одиссей улыбнулся, его глаза блестели озорным светом. — Конечно! Ты теперь король моих плеч, — сказал он, присаживаясь и бережно поднимая Политея на спину. Младший мальчик засмеялся, обвив руки вокруг шеи Одиссея, и Одиссей выпрямился, его спина прямая под весом друга, весом, который он носил как знак чести. — Лучшие друзья навсегда, — произнёс Одиссей, голос его был тёплым и полным обещания, когда он начал идти к палатке. — Навсегда, — согласился Политей, его голос был тихим, но наполнен надеждой, а маленькие руки крепко держались за шею Одиссея.

**************