Отдых

      —Ха-а, какого черта ты!...       —Тише.       Тан Пэ почти волоком затащили за угол, в темный и почти неосвещенный коридор, в котором он тут же узнал один из путей в свою комнату, который они часто использовали для встреч из-за его безлюдности, и подняли на руки, перейдя наконец, на спокойный шаг. Джин Гымрён, эта вечно недовольная и кружащаяся снежинка, выглядел уставшим. Тан Пэ и сам был нелучше, после тренировки они оба плохо стояли на ногах и были злые как черти, но все-таки он не ожидал получить такой акт внимания в свою сторону.       Хорошо... Настолько, что ему захотелось тут же прижаться к горячему, словно печка, телу и уснуть. Но в то же время врач внутри него недовольно ворчал. Его милая снежинка – болван, который решил поухаживать за ним, будучи в еще худшем состоянии, тц! Но он выскажет ему это позже. Сейчас все может подождать.       Точные и ритмичные шаги, поворот налево, потом прямо и вот они у нужной двери. Тан Пэ рукой нашупывает у себя в одном из многочисленных внутренних карманов ключ и лениво открывает комнату, все еще сидя на руках. Он устало прижимается к чужой груди, откидывая голову на плечи своей прекрасной снежинки, позволяя тому хозяйствовать и над собой, и над своей собственностью.       Он упускает из виду момент, когда Гымрён успел наполнить ванну, но рад, что тот сидит в теплой воде вместе с ним. Многие мылись в реке либо за ненадобностью впринципе этого не делали, что, конечно, в рамках таких упорных тренировок было невозможным вариантом, но они часто позволяли себе понежиться вместе как сейчас.       Аккуратная обработка ссадин, чужие горячие руки и дыхание на загривке, когда обычно не любящий метки Джин Гымрен кусает его за шею почти в мясо, оставляя след на этой бледной аристокиатической коже, тихо ругаясь на чужой яд, смешивая недовольство с похвалой ведь Тан Пэ стал ядовитее с их последнего раза. Тот в ответ лишь улыбается и скребет чужую спину.        Его усаживают на кресло под предлогом массажа. Жесткие, мозолистые пальцы водят по его халату, развязывая пояс, а потом постепенно проминают шею, опускаясь все ниже и ниже, и вот его член опаляет чужое дыхание, прежде чем он попадает внутрь, сдавливаемый горячим и узким горлом, (которое Снежинка почти надорвала сегодня на тренировке).       Медленно, оглаживая и наддрачивая основание, он берет его полностью, а Тан Пэ позволяет себе выгнуться и застонать. Обняв чужую задницу руками, Гымрён ритмично задвигал головой, не позволяя члену выходить из свой глотки до конца, пока не почувствовал как чужие мышцы напряглись, а в горле почувствовалось тепло.       Он аккуратно выпустил Тан Пэ из своего рта, лег головой на его бедра и почувствовал как прохладые тонкие пальцы проникают в его прическу, аккуратно развязывая и прочесывая, позволяя волосам хаотично разлететься как они того хотят. Его кожу головы нежно скребут ногтями, проминают, оттягивают за корни, вырывая из него стон. Голова болела еще с утра, каждый раз с новой силой когда его младший брат выкидывал что-то.... несусветное. Зачастую несустветный бред. Но сейчас Джин Гымрену было хорошо. В тишине чужой комнаты, которую он с недавних пор называл "своей" и видел чаще чем собственную, выделенную в общежитии для учеников Чжуннаня, головная боль утихала, сгоняемая чужими пальцами.       —... Божественный дракон недавно подарил мне книгу моего предка. - Тан Пэ еще раз аккуратно оттянул отдельные пряди и улыбнулся от чужого нескрываемого стона. - "Сборник прелюбонияй с почетным старейшиной ".. интересно, о ком это?       Джин Гымрён лишь вымученно улыбнулся на чужой вопрос и в следующий момент был подхвачен на руки. Потехи потехами, но с такими нагрузками нужен здоровый сон. Потому Тан Пэ не удивился, что в момент соприкосновения подушки и головы его прекрасной Снежинки, тот уснул почти сразу, утащив его с собой под одеяло.       День завершился хорошо... Очень даже .