Домработница для Хайтани

      Вымотанный от стресса Сота вернулся домой с работы около восьми вечера. В квартире ему стало ещё хуже на душе. За то время, как он стал жить с Т/и, парень очень привык, что чувствуется её присутствие, даже если он вернулся раньше неё. За неделю, пока жильцов не было, квартира опустела духом и не придавала оптимизма. Парень пытался себя подбодрить тем, что фамилия братьев может быть просто совпадением, мало ли в многомиллионном городе однофамильцев, но сам в это ни на секунду не верил.              С полчаса пробыв в душе, Сота вышел из ванной, сел выпить кофе вместо ужина и тут же получил сообщение от приятеля-полицейского. Подозрения оправдались, это те самые Хайтани. И знакомый неутешительно подметил что, хоть у полиции не имелось достоверных сведений и доказательств, было очевидно, они якудза и состоят в группировке Бонтен, которая имеет отличия от традиционной японской мафии, из-за чего с ними защитникам закона сложнее бороться.              Кудо обессиленно взвыл, проводя ладонью по лицу. Знает ли его невеста, у кого работает? Парень не сомневался, что знает: она слишком витиевато о них отзывалась. В памяти всплыло, как Т/и назвала их при первом упоминании о новом месте работы — «непростые господа» — уже стоило начать готовить пути к отступлению. За эти почти семь месяцев наверняка она видела столько всего, что живой её не отпустят. Сота теперь твёрдо решил, что любой ценой должен увезти Т/и заграницу, и у него уже даже было два варианта решения.              «Тётушка Эрика была права, что лучше Т/и-шечку увезти сразу после похорон», — подумал Сота.              Вторая за день волна осознания накрыла парня. Неужели Эрика знала, кто хозяева её дочери и чем девушке эта работа грозит? Поэтому она завещала развеять её прах заграницей, чтобы Т/и точно согласилась уехать? Получается, Хайтани её переиграли? Может, на самом деле они причастны к смерти женщины? Почему они вообще занялись её похоронами?              Невольно Кудо вспомнил день кремации. Всплыли в памяти подробности, на которые парень не обращал внимания от беспокойства за состояние невесты и от скорби по её матери, из-за чего неверно их трактовал. Старший Хайтани в своих назойливых расспросах с дружелюбной улыбкой и раздражённо вздутой на виске веной расспрашивал о планах Соты на будущее с Т/и, а младший чуть ли не убивал взглядом, когда Кудо приближался к своей невесте и тем более её обнимал.              Третья волна осознания. Т/и — объект их любовного интереса. Сота аж подавился кофе и закашлялся, проливая на себя горячий напиток. Они её ревнуют. И ревнуют отнюдь не друг к другу. Кудо задался вопросом: знает ли сама Т/и, что её наниматели в ней заинтересованы?              «Да по-любому не знает! — размышлял Сота, полотенцем протирая на футболке кофейное пятно. — Т/и слишком наивная, чтобы заметить, что кому-то нравится. Даже в школе, когда к ней кто-то подкатывал, не понимала, пока ей в лоб не говорили, что нравится. Хотя я сам в этом виноват…» — парень вздохнул, глядя на растёртое пятно. Футболка была испорчена, но на фоне других проблем это совсем ничто.              Когда в средней школе мальчишки стали проявлять Т/и знаки внимания, Сота убеждал девочку, что она им нравится, как человек, как подруга, если эти знаки были безобидные. Ну а если появлялся кто-то, кто перегибал палку, и заигрывания оказывались пошлыми и вульгарными, то Кудо сторожевым псом оберегал Т/ф и хитро провоцировал наглого конкурента на драку, чтобы быть в глазах подруги защитником от агрессивных извращенцев. Однако признаваться в чувствах сам он не хотел. Боясь быть отвергнутым, Сота надеялся, что Т/и сама увидит его чувства, но своими заверениями он всё испортил.              — Эти пидорасы точно её специально увезли! — стукнув ладонью по столу, воскликнул парень и, вскочив, подошёл к окну.              Успокаивало лишь одно: братья Хайтани ещё не тронули девушку. Он бы понял, будь иначе. О том, что Т/и могла добровольно изменить своему жениху, Сота даже не позволял себе подумать, он её слишком хорошо знает.              «Нужно её предупредить, чтобы была аккуратнее, — в панике подумал Кудо, хватаясь за телефон и забывая о том, что в Палермо раннее утро. — Лучше поздно, чем никогда!»             

***      

      Т/и и братья Хайтани зашли в номер. Девушке стоило большого труда довести до номера развеселившихся под градусом Рана и Риндо. Всю неделю в Палермо братья почти не выпивали, но вчера в расслабленной праздничной атмосфере поддали больше, чем планировали. Фуршет закончился в семь утра, и путь от банкетного зала до номера занимал не более десяти минут, но с отвлекающимися на всё подряд нетрезвыми Хайтани он занял почти час. Т/и развела их по разным комнатам в надежде, что поодиночке они быстрее угомонятся и уснут.              Сев на диван в гостиной, Т/ф утомлённо выдохнула и, сняв туфли, от которых облачённые в чулки ножки уже устали, вновь выдохнула, но уже облегчённо. Девушка откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза. В номере воцарилась тишина, но не прошло и пяти минут, как послышалось, что открылась сначала дверь одной комнаты, а затем второй.              «Вот непоседы!» — устало подумала Т/и. Длительное светское мероприятие изрядно утомило девушку, а Хайтани её окончательно вымотали.              Риндо сел на пол справа от Т/и, Ран устроился на полу слева от неё, оба пристроили головы на её ножках, спрятанных под длинным платьем. Т/ф открыла глазки и увидела на своих коленях две жалобных нетрезвых моськи, смотрящих на неё. Сердце девушки дрогнуло, уж слишком мило выглядели её наниматели.              «Я, конечно думала, что моим господам нужна нянька, но не думала, что, похоже, этой нянькой я и буду», — промелькнула мысль в головушке Т/и.              — Т/и-шечка на нас обижается? — спросил Ран, вместе с братом синхронно обхватывая руками ножки домработницы.              — Ну как я могу обижаться на вас, — ответила Т/ф и не заметила, как стала гладить обоих Хайтани по волосам, от чего старший довольно промычал, а младший потёрся щекой о коленку девушки. — Может, пересядете на диван? Полы же прохладные.              — О-о-о, — с пьяной блаженной улыбкой протянул Риндо, опять потеревшись щекой о прохладный атлас платья, — Т/и-шечка такая заботливая! — а после вздохнул: — Заебали мы тебя сегодня, да?              — Не… — начала говорить Т/и, но Ран её тут же перебил.              — Да конечно заебали, — произнёс он, борясь с желанием задремать тут же на полу, пока дама сердца поглаживает его по волосам. Одна рука молодого мужчины скользнула под длинный подол и стала массировать ножку. — Устала малышка наша.              Т/и чуть пискнула от приятного ощущения. Она нечасто по много часов проводила на каблуках, от непривычки ножки очень ныли, а эти массирующие прикосновения унимали дискомфорт. Услышав сей писк, Ран слегка пихнул брата локтем и кивнул в сторону ножек домработницы. Риндо понял жест старшего, и они приступили к массажу, от чего девушка сильно смутилась: где это видано, чтобы господа делали массаж прислуге. Многого Т/ф могла ожидать от Хайтани, но только не подобного. Глотая воздух в попытке подобрать слова, домработница попробовала убрать с себя чужие руки, но они лишь крепче вцепились в неё.              — Что такое, малышка? — недовольный тем, что девушка прерывает его, спросил Риндо.              — Н-неправильно это всё как-то, — ответила Т/и, чуть сжимаясь от неловкости и предпринимая вторую тщетную попытку освободиться. — С-субординация…              — Ну не начинай, малыха! — снова перебил её Ран, стягивая с ножки мешающий чулок. — Разве не могут братишки сделать приятно заботливой уставшей сестрёнке? — наигранно дуясь, произнёс он, а Риндо чуть усмехнулся от двусмысленности сказанного братом.              Спустя пару минут зазвонил телефон Т/и, лежащий в её комнате. Ни у кого не было сомнения, что звонит Сота. Т/ф тут же подорвалась с места и поспешила в комнату, Хайтани пошли за ней.              — Соточка, — обратилась девушка к жениху, приняв звонок, у того сердце пропустило удар, лишь только послышался в трубке нежный и любимый голос, — я тебе позже перезвоню, — произнесла она, не желая раздражать пьяных бандитов, но и не желая заставлять беспокоиться жениха.              — Не говори с ним, говори с нами! — услышал Сота по-детски капризное восклицание младшего Хайтани прежде, чем вызов был завершён. И завершён он был явно не Т/и-шечкой.       

      ***

      От отчаяния Сота стукнулся головой об стену. Мысли метались в поисках решения проблемы, но быстрого решения не находилось. Оставалось лишь дожидаться возвращения Т/и, хватать её в охапку и бежать. Прервал эти рваные размышления звонок с его же номера.              — Алло? — недоумённо и заторможенно проговорил парень, нажав зелёную кнопку на экране.              — Ты в опасности, Кудо Сота, — проговорил на том конце механический голос. — Тебя убьют. Но у тебя пока есть время сбежать и значительно отсрочить свою смерть.              — Что?! Ты кто?! — разозлившись от такого заявления, гневно спросил Сота. Ответ заставил удивиться.              — Твой недоброжелатель.              — Зачем ты мне тогда об этом говоришь?!              Механический голос усмехнулся.              — У тебя есть то, что нужно мне. Если мы с тобой договоримся, я тебе помогу сбежать. Одному.              — Но у меня невеста!              — Ох, да-да. Милашка-очаровашка Т/и. Знаю. Знаю и то, что ты хочешь её хитростью увезти в Канаду под видом выбора дома для вашего будущего семейного гнёздышка.              Сота застыл в удивлении. Он действительно собирался уговорить Т/и взять небольшой отпуск и полететь в Оттаву под предлогом того, что один не сможет выбрать дом, а потом просто не дать ей вернуться в Японию.              — Откуда… Откуда ты это знаешь?!              — Не важно. Важно то, что ты многое почерпнул в командировке, с которой вернулся утром. Мне нужно всё это. И если ты передашь мне информацию, проживёшь подольше.              — Я не могу! Это преступление!              — А планировать похищение — это не преступление? — снова усмехнулся механический голос.              — Я не собираюсь её похищать! — отрицал гневно Сота, зло мечась по кухне из стороны в сторону.              — Ну да, ну да. — саркастично согласился голос. — Только обмануть её, что вы в Канаду всего на несколько дней, а в итоге так и не вернуться.              — Неправда!              — Пизди больше. Я знаю о тебе всё. Даже на какую порнуху ты дрочил двадцать минут назад в душе. Нет, не так. Это слишком банально и предсказуемо, — Кудо не видел собеседника, но был уверен, что он ядовито оскалился. — Я знаю, что ты заставил первого же парня Т/и так жестоко бросить её после той аварии.              — Да кто ты, чёрт тебя дери?! — пряча страх за гневом, воскликнул Сота. То, как он убедил парня Т/и, с которым она стала встречаться где-то за год до трагедии, расстаться, убедительно аргументируя тем, что тому не нужна девушка с парализованной матерью, Кудо хотел бы забыть.              Неизвестный собеседник на том конце проигнорировал вопрос.              — А ведь он был в неё так влюблён, так влюблён! На весь квартал ей серенады ночами под окном горланил, помнишь?              — Я просто хочу её защитить! — стал оправдываться Сота, чуть ли не крича. — Этот придурок всё равно через два месяца после их расставания в тюрьму сел! И, если ты всё знаешь, то и должен знать, что хозяева Т/и — якудза. Я должен её защитить!              Механический голос издал довольный смешок, Кудо на грани истерики.              — Мне нравится твоя напористость, поэтому я даже хочу тебе немного уступить. Ты мне сливаешь всё по закрытому предприятию, а я помогаю тебе увезти Т/и. Договорились?              — Мне нужно подумать, — несмотря на взбешённое состояние, парень старался быть хладнокровным, чтобы не совершить ошибку.              Собеседник скептически хмыкнул:              — Ну думай, думай. Пуля же летит долго.              Аргумент был убедительным. Сота догадывался, кто намерен его убить, но, если он заинтересовал кого-то, кому пока нужен живым, благодаря знаниям о закрытом предприятии Ватанабэ, то стоит этим воспользоваться. Парень недовольно цокнул:              — Чёрт с тобой, согласен!              — Умничка, — удовлетворённо протянул голос, — умеешь поторговаться. Свяжусь с тобой, как посчитаю нужным.              — Стой! Мне нужны гарантии!              — Ничего, кроме своего честного слова предложить не могу.              — Скажи, кто ты. Я должен хотя бы знать, с кем договорился.              Некто на том конце трубки слегка посмеялся.              — Какой неугомонный! Ладно. Включи светильник на стене и встань в метре от него спиной к свету.              Сота, словно в паранойе зашторив окна, включил настенную лампу и встал к ней спиной.              — Ну?              — Теперь посмотри на пол. Что видишь?              — Тень.              — Это я и есть.              Вместо механического голоса в динамике раздался сначала звук помех, а затем резкий неприятный высокий звук, заставивший Кудо выронить телефон из руки, после чего звонок прекратился.              Не веря в происходящее, молодой мужчина схватил телефон и стал просматривать список вызовов. Этого звонка не было ни во входящих, ни в исходящих, ни в пропущенных. Сота уставился в пол, сверля собственную тень взглядом.              «Я… Я схожу с ума?» — думал он.              Парень не знал, что делать. Рассказывать о таком было никому нельзя, в психушку или в тюрьму загреметь никак не хотелось. Единственным решением, приходящим на ум было лишь одно: выпить, чтобы расслабиться, но пить одному было страшно. Кудо позвонил своему другу-полицейскому:              — Прочитал, что ты скинул. Я в ужасе. Давай наебенимся? Я угощаю.