«Заражённый»

      — Мистер Линч, вы как всегда бьёте наглости все рекорды. Охотник на призраков, спаситель мира? О нет, просто выскочка.       Егор вздрогнул. На одно мгновенье безразличие в его глазах исчезло, оставляя темноту тревоги. Выскочка — так его Лэмбтон уже называл. Называл, когда на разговор настроен не был.       — Лэ-... Генри. Я пришёл к Вам, потому что знаю — только Вы можете мне помочь с моей.. проблемой.       — Проблемой? — мужчина громко засмеялся. Его бас разнёсся по комнате, из-за чего Егор съежился. — Мистер Линч, мне кажется, ваш случай — намного БОЛЬШЕ, чем обычная П Р О Б Л Е М А.       — Вы правы, — пробормотал журналист. В голове замелькали кадры: маленькая, по-настоящему КРОХОТНАЯ царапинка, боль в голове и руках, фиолетовая пелена перед глазами, а после...       Мысль о том, что это конец — всё, он проиграл.       Дальше рывок: руки вцепились в горло Джона. Тот вскрикнул, оттолкнул друга и вскочил. Взгляд Линча наткнулся на Лукаса: тот выглядел испуганным. Не ужаснувшимся, именно испуганным, будто наивно полагал, что это какой-то неудачный розыгрыш дяди. Но спустя пару секунд громкий крик стянул с него розовые очки, а Лили лишь в последнее мгновенье успела оттолкнуть сына.       — Лили, я не знаю, что с ним, но вам с Лукасом нужно срочно сваливать отсюда!!       «Спасибо, дорогой друг, что тогда уехал вместе с ними», — после того злополучного пикника Егор никого из родных (Джона он тоже к ним причислял) не видел. Пробегал по лесу до вечера, будто заражённый Ф И О Л Е Т О В Ы М бешенством, а потом, очнувшись от утренней россы, понял — нет пути домой. Если то, с чем он боролся — фиолетовая зараза — проникла прямо ВНУТРЬ его организма, оставалось лишь убить себя. Вдруг это именно из-за его болезни наступит конец света?       Но самоубиться Линч не смог. Рука дрогнула, ноги застыли на месте, а инстинкт самосохранения заорал в голове имя: « Лэмбтон!» Точно. У него был другой выход. Выход с миллиардами рук и долларов за спиной, выход, который мог изучить фиолетовую землю благодаря лучшим умам и технологиям, выход, что мог помочь и ему.       — Вы правы. Я не спаситель и не герой, обычная наглая выскочка, — уголок губ мужчины дрогнул, — но мне можете помочь только Вы. Пожалуйста. Я не могу вернуться домой, не могу...       «... видеть У Ж А С в глазах Лукаса».       Он должен вернутся домой. Не заражённым.       Долго Лэмбтон не думал — кажется, решил всё ещё несколько минут назад. Он взял ручку, вывел несколько строк на листе бумаги перед собой и пододвинул его Егору.       — Хорошо, мистер Линч, я Вам помогу. Взамен подпишите контракт.       — Я согласен на всё, — бесстрастно произнёс журналист, а после не глядя подписал бумагу. Двое громил-охранников, всё это время стоявших у дверей, тяжёлыми шагами направились к нему. Парень даже не обернулся, не отводя взгляда от Лэмбтона.       — Так говорят все, — громилы взяли его под руки. В этот день Егор в последний раз видел солнечный свет.       Но Линч об этом не знал, не знал и о том, что его жизнь в этот момент сжигала все мосты, что связывали его с прошлым. Он шагал по тёмному коридору в компании охранников, уверенно твердя про себя: «Я должен вернутся домой. Не заражённым».

***

      — Процедура окончена. Мистер Линч, можете возвращаться к себе.       «У меня нет никакого "к себе"».       Семья, солнце, свобода — всё самое светлое осталось в светлом НЕ ФИОЛЕТОВОМ прошлом. Егор ведь хотел простых вещей: уют, небольшой отпуск, любимые люди рядом. И всё это на его глазах одновременно рушилось, как карточный домик, оставляя парня одного в разрушенном пространстве.       Эмо-лирика? Что ж, чёлка у него уже отросла.       Лэмбтон сдержал своё обещание — помог. По-своему. И его "помощь" была антонимом обычного определения.

«Его слова прям как цепи,

Я всегда на прицеле,

А страдания — вечны».

      Клетка в огромном подвале коттеджа, как в тюрьме. Учёные в масках и бесконечные опыты до потери сознания, а после разговоры с самим Генри — ежедневная участь журналиста. Но если исколотые шприцами конечности, вечную головную боль и затуманенный разум Егор терпеть мог, вечерние диалоги с Лэмбтоном убивали в нём останки человека.       — Сегодняшние исследования вывели: purpura-659 не несёт потери из-за жёстких изменений в климате — ни холод, ни жара ей не страшны.       Зато Линч потом два часа пытался прийти в себя, когда его засунули в целую мини-Арктику почти голым. А потом всего-то лишь повторили опыт, поменяв локацию на... Подобие вулкана? В общем, адски жаркое место.       Егор засунул руку в волосы — а если быть точным, в тусклые длинные пряди, готовые рассыпаться в любой момент. Когда-то, казалось, в другой жизни, их ласково расчесывала мама, а через несколько лет по-дружески трепал Джон. Джон... Ищет ли его писатель? Или хотя бы скучает? А Лили, Лукас? Не достала ли в тот день зараза и их? А если сестра поняла, что с Егором что-то не так и начала обзванивать... морги? Его уже считают мёртвым?       Круговорот его мыслей прервал Генри:       — Мистер Линч, мои подчинённые предложили мне ещё один эксперимент. По их предположениям, это должно уничтожить purpura-659 в Вашем организме навсегда.       — И какое же? — безразлично.       — В нём вы должны умереть.       Егора будто облили холодной водой.

«Смерть не страшна, страшны обещанья,

Что были даны под предлогом вниманья,

Возвратиться я клялся, хоть знал — невозможно,

И от той безнадеги на душе сломанной тошно».

      — Когда?       — Завтра утром. Всё по обычному расписанию, никаких церемоний.       — А что будет со мной потом?       Егора никогда не волновал этот вопрос — будет ли он порошком, почвой для красивого дерева или тухлым трупом в гробу. Но сейчас, за часов тринадцать до смерти, это было одним из двух вещей, которые он хотел прояснить.       Мужчина, не отрывая взгляда от листка с данными, ответил:       — Чтобы останки, которые в теории могут остаться от вируса, не распространились дальше — захоронение. И, конечно, не в деревянной коробке.       «Так вот куда он девает отходы».       — А последняя воля мне полагается?       Лэмбтон поднял на него глаза.       — Последний ужин, — «Хоть так». — Через полчаса за вами спустятся.       Чистая светлая комната. Свечи на столе, Генри нарядился, будто на какой праздник — или избавление от Егора Линча таковым считалось? — но в его глазах победных огоньков видно не было.

«Еда холодна,

Но лишь для меня.

На руках шрамы,

А в пустой голове — глухие удары

Считают вздохи до последнего дня».

      — Вы знали, что всё закончится так?       Мужчина вздохнул. Глубоко и протяжно, откладывая в сторону вилку и нож. Безоружный он встал и направился к Линчу, сидящему на другом конце стола. Тот сглотнул.       — Нет, Егор, я об этом не знал, — чужая рука легла на плечо журналиста. — В тот день, когда Вы пришли ко мне, я... увидел в Ваших глазах искреннюю мольбу. И страх. А страха во взоре Егора Линча до того дня я не видел ни разу. Вы умеете удивлять.       Помолчав, журналист тихо ответил:       — Вы тоже.       — Я вижу, еда Вам не прельщает. Не против прогуляться? Как говорится, в первый и в последний раз, — без тени улыбки.

«Возможно, понять нам друг друга пора,

Ведь неужто мы встретились зря?»

      — Не против, — кивнул парень.       Впервые кивнул Генри Лэмбтону.       В последний раз это случилось уже через двенадцать часов. Ладонь Лэмбтона лежала на рычаге, а глаза... глаза были закрыты. Но кивок он почувствовал. Как и Егор услышал его безмолвные слова: «Ваш случай, был больше, чем проблема. Это была Н А Ш А проблема».       А цепи с рук так никуда и не делись.