Феликс и коньки

— Феликс, смотри, что я нашёл! — с ликованием воскликнул Дмитрий, разбиравший коробки, беспорядочно раскиданные по дому после переезда. Когда царственные родственники великого князя узнали о его романе с Юсуповым, им запретили видеться. Однако Дмитрий довольно быстро нашел выход и снял в Петербурге небольшой дом, куда немедленно переселился и Феликс. В сравнении с родовыми дворцами Романовых и Юсуповых он был куда уютнее, и обоим мужчинам удалось хоть на время избавиться от пристального и неодобрительного внимания любопытной публики. Феликс высунулся из-за угла с какими-то бумагами в руках и подошёл к мужчине. Тот, широко улыбаясь, держал в руках пару почти новых, несомненно дорогих коньков. Юсупов с сомнением оглядел их и натянуто улыбнулся. Ему почти удалось позорно отступить в глубь комнаты и ретироваться, но великий князь схватил его за руку и с горящими глазами проговорил: — Милый мой, мы идём на каток! Феликса такая инициатива отнюдь не прельщала. — Мить, может займёмся чем-то более интересным? — с надеждой спросил он, кивая на приоткрытую дверь спальни, откуда виднелась кровать. Дмитрий выразительно на него посмотрел: — Нет ничего интереснее, чем свежий воздух и прозрачный лёд. — У меня нет коньков, — парировал Феликс последним аргументом. Романов вытащил из коробки вторую пару коньков, чуть более потрёпанных, и торжественно вручил ему. Феликс глубоко вздохнул и отправился искать теплую одежду. На Юсупов каток, считавшийся одним из лучших и престижных в городе, их пропустили без вопросов: Феликс слегка приподнял бровь, а Дмитрий дружелюбно показал зубы, но деньги, как и остальным посетителям, пришлось заплатить. Народу на катке было не очень много. Пара девушек, хватаясь друг за друга и беспрестанно хихикая, одарили мужчин многозначительным взглядом. Тренировавшиеся тут же конькобежцы пронеслись мимо них, мастерски лавируя. Дмитрий первым ступил на лёд и уже несколько мгновений спустя чувствовал себя как рыба в воде. Он проехал несколько метров, плавно скользя по застывшей глади, и обернулся. Феликс тоже осторожно встал на лёд, но проехав — скорее даже неловко прошагав — вперёд, не совладал с коньками и упал прямиком в объятия Дмитрия, чудом успевшего его подхватить. Романов рывком поставил Юсупова на ноги и фыркнул: — Ты разве не должен уметь кататься, Феликс? Я думал, у вас в семье все с пелёнок на коньках стоят. — Я умею кататься, — холодно возразил тот. В доказательство своих слов он демонстративно развернулся, слегка толкнулся ногами и поехал, но пару секунд спустя зацепился изогнутым лезвием конька за лёд и рухнул вниз, растягиваясь на нём. Конькобежцы снова пронеслись мимо, аккуратно объезжая мужчину. Дмитрий не удержался от смеха. Феликс, насупившись, поднялся и отряхнул пальто. — Ну да, в детстве я сбегал с катка при малейшей возможности, — признался он. — Давай, выпендривайся дальше. Великий князь объехал его по кругу, нарочито небрежно катясь на одном коньке, сделал какой-то замысловатый поворот и неожиданно подал Юсупову руку, галантно склоняясь перед ним. Мужчина в недоумении замер, а затем с опаской опёрся на его ладонь. Дмитрий медленно потянул его за собой. Феликс еле переставлял коньки, боясь снова упасть, но Романов был ужасно терпелив. — Смотри, дорогой, чтобы увереннее ехать, надо слегка наклониться вперёд и согнуть колени. Мужчина послушно повторил позу. — Теперь отталкиваешься сперва одной ногой, потом другой. "Ёлочкой". Великий князь отпустил его руку и стал наблюдать за усилиями графа. Четверть часа спустя Юсупову удалось проехать целый круг почти без посторонней помощи. Дмитрий почему-то радовался его успехам, как ребенок. Они остановились в центре катка, стоя совсем близко друг к другу. Феликс, слегка задрав голову, смотрел на раскрасневшиеся от холода щёки князя, на его хитрый от улыбки прищур глаз, и сам не мог сдержать радость. Романов коснулся его руки и аккуратно стащил с неё чёрную перчатку. — Феликс! — возмутился он, ощупывая пальцы мужчины. — Ты почему такой холодный? Граф прыснул. Его партнёр был таким непосредственным и искренним, что он не мог перестать этому умиляться. — И нечего ржать! — строго заметил тот, снимая вторую перчатку Юсупова. Дмитрий взял его кисти в свои вечно горячие ладони и поднёс к лицу, стараясь согреть дыханием. На коже оставалось мимолётное тепло жарких выдохов, периодически сменявшихся мелкими поцелуями. После этого Романов как следует растёр кисти мужчины и вернул ему перчатки. — Спасибо, Митя, — кашлянул Феликс. Великий князь снова улыбнулся, а потом огляделся по сторонам и, убедившись, что на них никто не смотрит, потянулся к мужчине и нежно поцеловал его. Губы Феликса были сухими от ветра, но это нисколько не умаляло их притягательности. Юсупов в ответ слегка прикусил его губу, поддразнивая, но Дмитрий с сожалением отстранился. Взгляды обоих отстранённо поблёскивали. — Ну что, домой? — с надеждой поинтересовался Юсупов, с ухмылкой поднимая бровь. Дмитрий медленно кивнул. — Но для начала закрепим успех! — торжественно объявил он. — Ещё три круга. Феликс тетатрально закатил глаза и зацепился за его локоть. — Князь, я тебе это припомню... — прошипел он. — Я тоже тебя люблю! — рассмеялся Дмитрий.