Моя гавань

Глеб захлопнул дверь квартиры и тихо выдохнул, прислонившись спиной к стене. В ушах ещё звучал ритм прошедшего концерта — гулкие басы, крики фанатов. Он любил это чувство, этот выброс адреналина… Но сегодня всё было иначе. Сегодня он думал только о ней. В тишине квартиры слышались приглушённые шаги, доносящиеся с кухни. Соня. Она даже не услышала, как он вернулся. Глеб стянул с себя куртку, бросил её на стул и направился на звук. Она стояла у плиты в его футболке, которая спадала до середины бёдер, и что-то неспешно помешивала в кастрюле. Волосы были небрежно собраны в пучок, несколько прядей мягко касались её шеи. Глеб остановился на секунду. Просто смотрел. Чувство дома — именно это он всегда ощущал, когда видел её. И пусть она этого не знала, но была его гаванью. Его тихой пристанью в мире, который бесконечно шумел вокруг. — Даже не спросила, как прошло? — Он заговорил тихо, с лёгкой улыбкой. Соня вздрогнула и повернулась к нему, чуть улыбнувшись. — Ты же знаешь, я и так чувствую. — Правда? И что ты чувствуешь? Она пожала плечами. — Что ты был не здесь. Он усмехнулся, убирая прядь волос с её лица. — Правда. Соня прищурилась. — Что-то случилось? — Ничего. Просто скучал. Она тихо рассмеялась. — Скучал? Ты сейчас серьёзно? Ты только что отыграл концерт для тысяч людей. Как можно скучать в такой момент? — Можно, если дома есть кто-то важнее. Она замолчала. Глеб не отводил взгляда — в нём не было и тени шутки. Он сделал шаг ближе, осторожно обвивая её талию руками. — Ты всегда была для меня домом, Соня. Её сердце замерло на секунду. — Глеб… — Без тебя я просто человек, который выходит на сцену. А с тобой… я настоящий. Она потянулась к нему, обняла, прижимаясь ближе. Тёплые ладони скользнули по его плечам. — Я люблю тебя, знаешь? — прошептала она. — Знаю. В следующую секунду их губы встретились — нетерпеливо, жадно, так, будто они не виделись целую вечность. Он поднял её на руки, её ноги обвились вокруг его торса, и мир исчез где-то на заднем плане. Путь из кухни до спальни занял считанные секунды. Они падали на кровать, срывая одежду, смешивая дыхание. Каждый поцелуй был сильнее предыдущего — срывающийся, пьянящий. — Ты моя, — прошептал он, проводя губами по её шее. — Навсегда, — ответила она, задыхаясь. Глеб смотрел на неё — раскрасневшуюся, с растрёпанными волосами и блистающими от эмоций глазами. Его сердцебиение грохотало в ушах. Она была его домом. Его гаванью. И он не собирался её отпускать. Ни на секунду.