Толика страсти

Поезд остановился на очередной станции, хрипло вещая что-то из дряхлого электро-рупора. Вместе с шумом машины бьётся сердце мальца, выпуская наружу частые вздохи и хриплый шёпот. Дрожащие,кажется, недалекие от обморожения пальцы хватаются за грудную клетку, в попытках то ли вырвать из затвора рёбер сердце, то ли остановить это ненавистно громкое дыхание, вызывающее мигрень. С остановкой машины, полуголая дрожащая фигура, хромая,видимо,на обе ноги сразу, выбегает из поезда, спотыкаясь на железных высоких ступеньках, и падая на гравий. Неуклюже он поднимается, и пьяно шатаясь, хромает в сторону лавок, под вскрики тёлки-проводницы вслед. Заткнись чмо, сейчас не к чему твои возгласы. В виски отдаёт новыми ударами невидимых точеных пик с каждым шагом, вдохом, шумом, попыткой сфокусировать взгляд на дороге. В итоге он падает, расшибая недавно сделанные порезы на ляшках. Нет, это не крутой подростковый вызов обществу, не жалкая попытка привлечь внимание к своей натуре серой мыши. Всё куда омерзительнее, от осознания этого из глаз сыплются новые капли звёзд, по ощущениям глазницы давно вытекли и сейчас он слеп. Как бы то не было. Болело везде : ноги косились и от вечных падений колени начинали неметь, не смотря на то, что разорванные полосы на бледной коже не перестали проливать кровь к себе, непонятно зачем. Бесит. Поясница ныла, переходя в более зудяще-колющею боль в спине. Желудок сжался от страха, отчего-то бурля и коля в боках, от этого в горле стоял ком и то и дело настигал рвотный рефлекс, заставляя смачно, но нехотя харкать на сухой и ещё не остывший со дня асфальт. Если говорить о уцелевших частях тела - они болели не меньше. Суставы гудели, мышцы ныли, кости ломило. Жирным и говняным бонусом к этом было то, что посрать в ближайшее время он не сможет, ведь чуйка уже подсказывала, что запор подступает семимильными шагами каждую минуту. Вскоре дрожь в теле начала бесить, а мурашки вымораживать. Бесила вся эта ситуация, хотелось плакать, но что толку - дохлый номер. Его никто не пожалел бы, а если бы и нашёлся такой эмпатичный додик - он отправился бы нахуй. Потому что его не нужно жалеть. Как не странно, или даже, скорее тупо, он не хотел показаться слабым в глазах других. Похуй, что полуживой, главное сильный духом. Хотя весь этот геройский дух вышел из ануса ещё с полтора часа назад, когда его последний раз сняли с жирного хуя с хаотичным хлюпающим звуком. Изнасилование? Не, всё под контролем. Он так и хотел. Он планировал. Всё было распланировано ещё неделю назад, когда его любовник грубой мазолистой рукой гладил потные от секс-марафона волосы, сжимая и без того выпадающие пряди на загривке, и приговаривал сальным басом : "через неделю поеду в командировку. Выучи станции,перехватишь меня". Он тогда проговаривал это так по своему мягко и легко, будто и не вытрахать в плацкарте планировал. А потом всë было как в тумане - последние всплески воспоминаний на подкорке создания отдавались во всех красках чёрно-белой, русской, суровой и извращённой страсти. Вот он переламываясь с ноги на ногу стоит в красивом, но уже потрескавшемся и закуренном вокзале, пытаясь поудобнее уместить анальную пробку в, по назначению данном ей месте. Вот он наспех предъявляет фальшивые документы, уже без стеснения и зазрения совести, которой у него и не было, и забирается в купе, ища глазами любимого ëбыря. В 17 лет так клёво уже шарахаться от ментов в переулках, пряча под резинку трусов поддельный паспорт. Он прознал вкус такой жизни ещё в 15, когда забил хуй на школу и стал скитаться по районам. Такой образ обитания не был бедным, деньги всегда водились, но ясное дело - в золоте он не купался. Так, иногда баловал себя большим набором харчей в кфс или бургер кинге. Там, к слову, он и познакомился со своим лучшим любовником. В тот день, они так романтично встретились на фудкорте, когда младший окликнул его со спины, умоляюще прося купить пиво, и протягивая мелочь в перемешку с мелкими потëртыми купюрами. Мужчина конечно не смог отказать подростку - послушно взял купюры, и ухмыляясь, послушно купил ему бухло. Это тогда было так обыденно, что ни один из них не придал особого значения. Так было и будет из поколения в поколение, просто добрый дядя согласился купить мелкому сорванцу бухла. И как только у них тогда дошло до отсоса в сартире? Он не помнил. Младший вообще не запоминал отчётливо эти моменты, отдаваясь на полную чувствам, а после забывая все как сон или кошмар. Может быть, именно из-за этого он повторял всё раз за разом, заново проживая едкую боль и противный осадок во рту. А может просто не находил другого занятия на выходные. В любом случае, они трахались каждый раз по новому. Вот и сегодня - он был в роли бедной жертвы, какой и остался в итоге. Его мужчина трахал сегодня особенно жёстко, выбивая максимум стонов и мольб, а после и вскриков о помощи. Довëл своего мальца до обморока, да и после этого не останавливался. Ведь они не встречаются, нет. Просто поëбывают друг друга. Один просто родился с большим членом, а другой с местом в заднице для этого члена. И пазл сложился идеально. Каждый раз, когда они сливались в страсти на очередной кровати в дешёвой гостинице, старший входил в подростка грубо и резко, не тратя время на растяжку и прочую ненужную ересь. Им обоим это не нужно. Каждый раз, он с размаху вгонял в бледную задницу до упора, погружая своë достоинство в тёплое местечко от головки и до яиц сразу. Это всегда был обворожительный момент, будто вырастают крылья за спиной, пробиваясь через поясницу. Но в конечном итоге, под утро эта птица спускалась обратно на землю, сонливо работая своим клювом на главной добыче в своей жизни - этом хуе. Он иногда даже забывался, как зовут самого его ебыря, крича только пошло и неразборчиво, завуалированно "член, дай мне член! Да, сюда! Вот так!" Мужчине это нравилось не меньше. Это тело, такое молодое, и всё его, с радостью прогибалось под массивным, подтянутым мужиком лет 32. 15 лет разницы казались незаметными и совсем не значительными, он не считал себя педофилом. Да, он трахал одну сочную и развратную малолетку, которая будто никогда не была целкой, ну и что? Этот парень давно не был ребёнком, давно не был и подростком. Он был чём-то между несвойственно взрослого, но при этом компактного и маленького человека, никогда не был приблежен ни к одному описанию, ни к одной выделяемой группе. За это мужчина его и полюбил. Он действительно был умён не по своим годам, действительно был не такой как остальные. Он у него чудесно особенный, такой.. Во всяком случае, не сейчас об этом думать. Пора забыть своего мальца на пару-тройку дней, а может, даже на 5. Что не сделаешь ради работы, ведь нужно заработать деньги, чтобы снова спустить всё на смазки, презики и секс игрушки для своего мальчика. Это звучало так сально,так мерзко и пошло, но кому не похуй? В целом, всем. Всем поебать. Он доберëтся до общаги, он вымыет грязь и пыль из своих порезов, он сможет задницу мазью, он помоет голову и выпьет таблетки от запора. Наплевать, что ему 17,похуй на то, что он гей, всё равно на то, что он по-детски влюблён в своего ëбыря, которому 32. Его жизнь наполнена масленными красками в этой серой постсоветской отмасфере, и он готов делиться этой палитрой цветов с ним. А тот в свою очередь готов резать, рвать, шлëпать, ломать и кусать, заставляя приходить в себя. Они идеально дополняют друг друга, и они это знают.