Забытая мелодия любви

Спустя полчаса в ординаторскую, пропитанную запахом кофе и лекарств, вошёл Люциус Малфой. Устало опустившись на потёртый кожаный диван, он устремил взгляд на Северину, сосредоточенно колдующую над чайником. В комнате повисла звенящая тишина, которую нарушало лишь тихое бульканье воды. Напряжение чувствовалось в каждом миллиметре пространства, отражаясь в напряжённом силуэте Малфоя и сосредоточенном взгляде Северины. Наконец, Северина отвернулась от плиты и, облокотившись о столешницу, нарушила молчание: — Как думаешь, тот байкер скоро очнётся? Сегодняшняя авария была ужасной. Малфой начал неторопливо разминать пальцы, словно пытаясь унять нервную дрожь. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас выдавало скрытую тревогу. — Я считаю, что он должен прийти в себя к утру, если, конечно, не возникнут осложнения. Черепно-мозговая травма – это всегда лотерея, – проговорил он, его взгляд скользнул к стопке рентгеновских снимков, лежащих на столе. – Каждый час имеет значение. Девушка тихо вздохнула, чувствуя усталость, накопившуюся за долгую смену. — Ты будешь кофе? Крепкий нужен обоим, – предложила она, слегка улыбнувшись. Малфой кивнул, собираясь ответить, но его прервал резкий трезвон телефона. Он торопливо выхватил мобильный из кармана, и его лицо мгновенно преобразилось. Мрачная сосредоточенность сменилась на искреннюю, почти детскую радость. — Это Нарцисса, – прошептал он, словно извиняясь, и тут же ответил на вызов. Северина улыбнулась, наблюдая, как лицо Малфоя светлеет с каждой секундой разговора. Она, не отвлекая, принялась за приготовление кофе. Насыпала в свою любимую, немного побитую временем кружку сахар и растворимый кофе. Пока чайник закипал, девушка, прикрыв глаза, глубоко вдохнула аромат молотых зерен, мысленно желая Нарциссе всего самого лучшего. Когда вода забурлила, и аромат кофе наполнил всю ординаторскую, Северина, осторожно неся кружку, села на диван рядом с Люциусом. Она попыталась сосредоточиться на документах, разложенных на столике, но обрывки разговора всё равно доносились до неё, рисуя в воображении счастливую картину. Внезапно Малфой резко вскочил с дивана, чуть не выронив телефон. Северина испуганно подскочила к нему. — Люциус, что случилось? Ты побледнел! – с тревогой воскликнула она, собираясь проверить его пульс. Но он жестом остановил её, судорожно включая громкую связь. — Северина, привет! – раздался из динамика счастливый, звенящий голос Нарциссы. – У меня потрясающая новость! Я беременна! В глазах Северины вспыхнули слёзы счастья. Она, не раздумывая, обняла Люциуса, крепко прижавшись к нему. — Поздравляю вас! Это невероятно! Я так рада за вас! Боже, это лучшее, что я слышала за последнее время! – её голос дрожал от переполнявших её эмоций. Малфой, крепко сжимая телефон, счастливо улыбался, словно не веря своему счастью. — Она так мечтала об этом, – прошептал он Северине, его глаза сияли. – Мы ждали этого целую вечность. Северина, отстранившись, вытерла непрошеные слезы. — Ну что же, Люциус, я думаю, сегодня вечером вы должны отметить это событие как следует. Отпразднуйте за себя и за меня тоже! И, конечно же, выпейте за здоровье будущей мамы и малыша, – подмигнула она, стараясь скрыть под улыбкой нахлынувшие чувства. – Но завтра, надеюсь, ты будешь на дежурстве в форме. Малфой рассмеялся, и этот звук показался Северине удивительно свежим и счастливым. — Обещаю, буду вести себя прилично. Но такой повод нельзя пропустить. Он снова поднёс телефон к уху. — Нарцисса, дорогая, мне пора заканчивать. Северина передает тебе самые искренние поздравления. Я буду дома, как только смогу. Очень люблю тебя. Отключив телефон, он посмотрел на Северину с благодарностью и каким-то новым, непривычным теплом. — Спасибо тебе, Северина. Ты настоящий друг. — Это прекрасная новость, Люциус. И я абсолютно уверена, вы будете самыми замечательными родителями в мире, – ответила она, улыбаясь. В душе её царили покой и радость за друзей. Она снова взглянула на медицинскую карту байкера, надеясь, что и его ждёт светлое будущее. За окном сгущались сумерки, обещая тихий, наполненный любовью и надеждой вечер. За окном медленно садилось солнце, окрашивая небо в оттенки заката – от пылающего оранжевого до нежно-розового. В ординаторской, освещенной мягким светом настольной лампы, царила атмосфера спокойствия, резко контрастирующая с напряжением, царившим здесь всего час назад. Люциус Малфой, уже немного успокоившись после известия о скором пополнении в семье, сидел на диване, нежно поглаживая свой мобильный телефон. На его лице играла мягкая улыбка, редкая для его обычно строгого выражения. Рядом, за столом, сидела Северина, методично перебирая медицинские карты пациентов, но ее внимание явно было рассеяно. Она периодически поглядывала на Малфоя, украдкой улыбаясь. Тишину нарушал лишь тихий шепот радиоприемника, доносящегося из дальнего угла комнаты, и спокойное постукивание ручки о бумагу, когда Северина делала какие-то заметки. Воздух был наполнен ароматом остывающего кофе и едва уловимым запахом лекарственных препаратов – постоянных спутников их профессии. — Знаешь, – наконец, нарушила молчание Северина, повернувшись к Малфою, – эта авария… она заставила меня задуматься. О жизни, о ее хрупкости. И о том, насколько ценен каждый момент. Малфой кивнул, задумчиво глядя в окно. Его глаза были наполнены каким-то глубоким спокойствием, словно новость о ребенке растворила всё накопленное за долгое время напряжение. — Да, Северина, ты права. Иногда требуется что-то… драматичное, чтобы напомнить о действительно важных вещах, – ответил он, его голос был тих и проникновенен. – Я всегда был слишком занят работой, карьерой… забыл, что настоящее счастье находится не в погоне за успехом, а в простых моментах. Он снова посмотрел на свой телефон, на фото Нарциссы, которое он бережно сохранил на заставке. — Нарцисса… она всегда хотела семью. Я был… слеп, глуп. Слишком долго гнался за иллюзиями. Северина мягко улыбнулась, понимая его чувства. Она знала Люциуса достаточно долго, чтобы увидеть глубокое изменение в его взглядах. — Ты изменился, Люциус. К лучшему, – сказала она, с искренней теплотой в голосе. – И ты будешь замечательным отцом. Малфой посмотрел на нее благодарно. В его глазах читалось не только счастье, но и какое-то глубокое облегчение. — Спасибо, Северина. За всё. За твою поддержку, за твою дружбу. Он встал, и они молча обменялись взглядами, полными взаимного понимания и невысказанных слов. За окном наступила ночь, но в ординаторской господствовало тепло, созданное не только светом лампы, но и радостью и надеждой на светлое будущее. В тишине слышно было лишь легкое тиканье настенных часов, отсчитывающих время до нового, полного счастья дня. А на столе по-прежнему лежали медицинские карты, напоминая о хрупкости жизни и о важности ценить каждый ее момент.