Камера-утка

Аса, откинувшись на кресле, следила, как одна за другой камеры разбивались. Только мелькало последним кадром лицо Лололошки, этого непонятного парня. Начальство отправило Малецки на вербовку. Он и Лололошка вышли из бункера, отправились, кажется, в боулинг, а в это время во всех модулям и в коридорах два сотрудника Организации расставили скрытые камеры. Но этот чертов мироходец нашел способ обнаруживать их. Девушка с печалью наблюдала за экраном, в котором показалась трансляция записи с последнего устройства. Надежды не было — сейчас он разобьет и эту, нет сомнений. Она была самой заметной — камера, заделанная под игрушку. Но произошло странное. Вместо того, чтобы сломать последний аппарат, Лололошка поставил его на полку и на мгновение замер, любуясь пополнением своей коллекции. На лице девушки появилась довольная насмешливая улыбка. Да он еще больший ребёнок, чем Малецки. Собирает уточек… Что же, его наивность и беспечность сыграет против него.

***

Через несколько километров Аса, облаченная в строгий костюм Организации, с кружкой остывшего чая в руках, устало опустилась в свое удобное кресло. Женщина вздохнула и активировала свой многомониторный компьютер. На одном из изогнутых мониторов высветился интерфейс системы видеонаблюдения. Она выбрала запись с той самой, последней уцелевшей камеры. Первые кадры были обыденными. Лололошка что-то писал в тетрадке, напевая под нос какую-то идиотскую мелодию. Аса закатила глаза, убавив громкость, чтобы не слышать его пение. «Когда же начнется хоть что-то интересное?» — подумала она. Но затем, словно по заказу, в кадре появился Малецки. Сердце Асы пропустило удар. Она инстинктивно сжала подлокотник своего кресла. Что он, черт возьми, там делает? Сотрудникам Организации запрещено контактировать с выжившими без специального распоряжения! Или оно ему поступило?.. В любом случае, нужно наблюдать дальше. Женщина немного ускорила запись. Малецки выглядел нервным, дерганым, но в его глазах читалась непоколебимая решимость и ещё что-то непонятное. Он подошел к Лололошке, что-то прошептал ему на ухо, и тот широко улыбнулся ему в ответ и мягко обнял его. И тут произошло то, чего Аса не могла представить даже в самом кошмарном сне. Лололошка, не говоря ни слова, притянул Кацпера к себе и поцеловал. Кружка с чаем, не удержавшись в ее ослабевших пальцах, с тихим звоном упала на стол, заливая клавиатуру. Аса не обратила на это никакого внимания. Все ее внимание было приковано к монитору, на котором разворачивалась сцена, способная разрушить целую операцию. Поцелуй был долгим, страстным, явно выходящим за рамки простого дружеского приветствия. Малецки сначала опешил, но затем ответил на поцелуй, обвив руками шею Лололошки. Лицо Асы исказилось от смеси отвращения и шока. Ее пальцы, не слушаясь, безвольно барабанили по клавишам механической клавиатуры и слегка подрагивали. В голове бушевала буря. Малецки — предатель! Как он мог? Он предал ее доверие, предал организацию, поставил под угрозу всю операцию! Он предал её чувства… Она думала, что её сын, которым она давно считала Малецки, нормальный, а тут её Кацпер целуется с этим мироходцем! Немедленно нейтрализовать обоих! Но ее взгляд был прикован к экрану, словно приклеенный мощным магнитом. После поцелуя Кацпер и Лололошка начали говорить, смеясь и касаясь друг друга. Их тела были неестественно близко друг к другу. Они выглядели… влюбленными. У Асы непроизвольно стиснулись зубы. Она попыталась открыть окно чата, чтобы немедленно отправить донесение о предательстве, но ее руки дрожали настолько сильно, что она не могла попасть по нужной иконке. Она хотела кричать, требовать объяснений, но слова застряли в горле, словно ком. Все, что она могла — это смотреть, как на экране разворачивается… это. Лололошка усадил Кацпера на тумбочку, встав между его раздвинутых ног. Они продолжали шептаться и смеяться, их прикосновения становились все более смелыми, все более интимными. Руки мироходца гладили чужое гладкое тело, которое дрожало под его нежными прикосновениями. Он склонился над его ухом и тихо произнёс что-то с вопросительной интонацией. Аса понимала, что сейчас, в любой момент, произойдет что-то… что-то непоправимое. Женщина отчаянно пыталась взять себя в руки, но какая-то темная, извращенная часть ее разума, казалось, наслаждалась этим зрелищем. Она не понимала, почему не может отвести взгляд. Было ли это чистым любопытством? Отвращением? Или… чем-то еще? Малецки ответил Лололошке всё таким же шепотом, но девушка торопливо прибавила громкость, чтобы он стал достаточно громким для её слуха. — …чается, это ты меня завербовал, а не я тебя, — хихикнул Кацпер. Лололошка улыбнулся и снова поцеловал его. — Дурачок ты мой. — Твой… — задумчиво протянул Малецки и слез с тумбочки. Он присел на колени и уткнулся лицом в пах, чуть поёрзав носом. Лололошка погладил холодными тонкими пальцами его голову, перебирая темные пряди, среди которых затаилась одна белая, как и у всех сотрудников организации. Кацпер воспринял это движение как призыв к действию и, отстранившись, с пошлой, но слегка смущенной улыбкой, какой Аса никогда у него не видела, стал расстегивать ширинку черных штанов Лололошки. Щёки женщины покрылись густым румянцем, и она хотела немедленно выключить этот ужас, но почему-то не могла оторвать взгляда. Внутри неё зародилось непонятное волнение, даже возбуждение. Руки слегка дрожали, а внутри появился какой-то жар. Тем временем Кацпер стянул с Лололошки штаны и провёл языком по фиолетовой ткани трусов. Тонкое темное полотно намокло, и сквозь него стал виден стремительно увеличивающийся в размерах член. Кацпер прикусил край ткани и потянул вниз, и наружу показался большой, длинный ствол, с выступающими венками. Он провёл рукой по его члену и осторожно, даже робко поцеловал головку, а потом лизнул и смущенно улыбнулся. Лололошка поднял его лицо двумя пальцами и что-то нежно прошептал. Аса настороженно и пристыжено прислушалась, но вновь ничего не смогла разобрать. Малецки взял член в рот и стал двигаться взад-вперед, все ускоряясь. Шатен тихо стонал, его голос едва доносился до микрофона, заделанного в камере-утке. Лололошка откинул голову, зарылся своими тонкими пальцами в тёмные волосы любовника и двигался в темп с ним, почти вдалбливаясь в рот Кацпера. Тот задыхался от ощущения горячей плоти у себя во рту. Удовольствие и возбуждение захлестывало обоих. Малецки, заметив, что шатен близок к разрядке, ускорился. Он, чувствуя легкое помутнение разума не то от удовольствия, не то от нехватки воздуха, заглатывал член чуть ли не до самых яиц. Лололошка громко простонал, так громко, что Аса, покраснев от ужаса, быстро убавила громкость… но все-таки не убрала до конца — тихие стоны все ещё доносились из-за колонки компьютера. Сделав последний рывок, шатен прижал голову Кацпера, не давая ему вдохнуть и кончая ему прямо в горло. Когда он наконец отстранился и осел на пол, тяжело дыша, Малецки слегка закашлялся и вытер рот, проглатывая соленую сперму. Лололошка озабоченно посмотрел на него и что-то спросил, взяв его руки в свои. Аса торопливо прибавила громкость обратно. —… в порядке? — донесся обеспокоенный голос мироходца. — Да… — отдышавшись, со слабой улыбкой ответил Кацпер. — Прости, что напугал. — Это ты меня прости, — смущенно пробормотал Лололошка и притянул парня к себе, нежно целуя. Тот ответил на поцелуй, и они обнялись. Они замерли так, молча наслаждаясь друг другом. Шатен потянулся к ещё неудовлетворенному члену и погладил его сквозь ткань. И без того твердый стояк поднялся, пытаясь пробиться через брюки. Мироходец убрал руку и встал. Малецки тут же поднялся вслед за ним и вопросительно посмотрел в темно-синие глаза. Лололошка улыбнулся и мягко взял брюнета за руку, уводя за пределы видимости камеры. Парни вышли из спальни. А дальше был лишь пустая запись комнаты. Аса откинулась на кресло и попыталась отдышаться. Все тело горело, а мысли путались. Рука потянулась к мышке, и курсор скользнул по экрану. Надо… надо отправить жалобу. Но что говорить? Что Малецки, над которым все хоть и подтрунивали, но в общем-то любили, отдался загадочному мироходцу? Нет-нет, это слишком… стыдно. Но останавливало её не только это. Асе все же был не безразличен Кацпер. И как бы она не ненавидела его в этот момент, ей не хотелось, чтобы его изгнали. Сделав глубокий вдох, женщина дрожащей рукой удалила запись. А через мгновение и вовсе отключила слежку за камерой, чтобы к ней больше нельзя было подключиться. Она скажет, что мироходец обезвредил и это устройство. Никто об этом не узнает. Никогда.