Министр и кошачий хвост

Гарри Поттер всегда считал, что его работа аврора полна неожиданностей, но быть похищенным министром магии — это было уже чересчур. Тем более, что министром оказался Томас Реддл, человек, который выглядел так, будто вышел из самого роскошного портрета: высокий, безупречно одетый, с аристократическими чертами лица и ледяным взглядом, скрывающим нечто куда более тревожное. Гарри очнулся в огромной спальне, явно принадлежащей кому-то с изысканным вкусом и любовью к дорогим вещам. Его лодыжка была прикована к кровати, а руки зафиксированы на изголовье магическими кандалами. Потянувшись, он тут же ощутил, как магия оков напряглась, не давая ему даже попытаться сбежать. — Ах, ты уже проснулся, — голос Реддла был бархатистым, слегка насмешливым. Он сидел в кресле неподалёку, держа в руке бокал красного вина. — Великолепно. Гарри стиснул зубы. — Вы в своём уме?! — Абсолютно. Более того, я никогда не был так уверен в своём выборе. Реддл встал, подошёл ближе, наклонился так, что Гарри почувствовал его дыхание у себя на шее. — Ты — совершенство, Гарри. Идеал. Чистая магия, сила, страсть… Я не мог позволить, чтобы тебя поглотила эта скучная, заурядная жизнь. Гарри дёрнулся, но магические кандалы только сильнее врезались в кожу. — Это называется похищение, — процедил он. — Джинни уже наверняка подняла на ноги всех авроров. Реддл усмехнулся. — Пусть ищут. Ты принадлежишь мне, и никто не сможет тебя забрать. Гарри знал, что Реддл был могущественным магом. Возможно, самым могущественным в Британии. Но он не собирался просто так сдаваться. — Ты ошибаешься, — сказал он тихо, глядя прямо в холодные глаза министра. — Я не твой. Реддл улыбнулся — медленно, лениво, с ноткой хищного удовольствия. — Посмотрим. Гарри всегда был упрямым. Если его похищение должно было чему-то научить Реддла, то только тому, что приручить его будет сложнее, чем казалось. Он сопротивлялся. Дергал руки, пытался вывернуться, даже использовал свою магию, но кандалы впитывали её, словно губка. Тогда он перешел к тактике открытого противостояния: плевался в лицо министру, проклинал его, говорил, что даже если его тело будет здесь, его воля никогда не сломается. Реддл же не злился. О нет. Он выглядел даже… довольным. — Какой темперамент, — заметил он с ленивым удовольствием. — Сними эти дурацкие кандалы, и я тебе покажу темперамент! — огрызнулся Гарри, снова дёрнувшись, но только заработал болезненный разряд магии, прошедший по запястьям. Реддл только покачал головой, и вдруг Гарри почувствовал, как его единственная свободная лодыжка с силой притягивается к другому углу кровати. Щелкнула новая кандальная магия. Теперь он был полностью обездвижен. Гарри замер, осознавая, что больше не может даже извиваться в попытке сбежать. Теперь он был прикован к кровати по-настоящему, раскинутый, как жертва на алтаре. Реддл сел на край кровати, задумчиво ведя пальцем по его щеке. — Вот так намного лучше, — сказал он мягко. — Не переживай, любовь моя. У нас впереди вся вечность, чтобы ты осознал, что я — единственный, кому ты действительно принадлежишь. Джинни сидела в своей спальне в «Норе», её белое свадебное платье лежало на кровати, а слёзы одна за другой скатывались по щекам. Сегодня должен был быть самый счастливый день в её жизни. Они с Гарри должны были обменяться клятвами, станцевать первый танец как муж и жена, отправиться в свадебное путешествие… Но Гарри не пришёл. Сначала она думала, что он просто задержался. Может, очередное задание аврора, может, глупая традиция, где жених не должен видеть невесту перед церемонией. Но когда прошло несколько часов, а Гарри так и не появился, тревога переросла в панику. Рон и Гермиона тут же начали поиски. Кингсли мобилизовал авроров, и даже Драко Малфой (который, к удивлению всех, стал хорошим другом Гарри за последние годы) вызвался помочь. Но пока — ничего. Джинни сжала в кулаке тонкую серебряную цепочку с кулоном — подарком Гарри на их годовщину. — Где ты, Гарри?.. — её голос дрожал. Она никогда не была из тех, кто сидит и плачет. Она всегда боролась. Но сейчас… сейчас ей казалось, что земля ушла из-под ног. Потому что внутри, в глубине души, шёпот страха говорил: его забрали. Но кто мог похитить Гарри Поттера? Слёзы высохли, оставив после себя только пылающий гнев. Джинни Уизли никогда не была той, кто сидит и ждёт. Если Гарри её бросил — будь то по своей воле или из-за похищения, — значит, он сделал выбор. А раз так, она сделает свой. И вот, через несколько часов после срыва свадьбы, в той же церкви, в том же платье, Джинни Уизли сказала: — Да, я согласна. А напротив неё стоял не Гарри, а Невилл Долгопупс. --- Все были шокированы. Молли Уизли едва не лишилась чувств. Рон прошептал Гермионе: — Это какой-то бред. Но Джинни не передумала. Она стояла перед алтарем, держа руку Невилла, который, кажется, сам до конца не понимал, как здесь оказался. — Ты уверена? — тихо спросил он, когда священник объявил, что они могут обменяться кольцами. Джинни сжала его пальцы. — Абсолютно. Её голос был полон решимости, даже если внутри всё было перевёрнуто с ног на голову. Когда они поцеловались, толпа ахнула. Никто не знал, что делать. А где-то вдалеке, в роскошных покоях министра магии, Томас Реддл усмехнулся, проводя пальцами по запястью прикованного к кровати Гарри. — Какая преданная, — с насмешкой прошептал он, наклоняясь ближе. — А ты как считаешь, любовь моя? Гарри смотрел в потолок, сжав кулаки. — Она сделала правильно, — тихо ответил он, но сердце гулко билось в груди. Потому что теперь всё было потеряно. Гарри не помнил, сколько прошло времени. Дни и ночи сливались в один бесконечный кошмар, в котором он был пленником собственной силы и воли Реддла. Министр магии, человек, которого многие почитали и восхищались, был одержим им. Не просто как трофеем, не просто как живым произведением искусства — он видел в Гарри своё личное совершенство. И он не собирался позволять ему сопротивляться. Гарри отказывался есть. Он не принимал магию, которой Реддл щедро его питал. Но это не имело значения. — Ты можешь ненавидеть меня, — говорил Реддл мягко, проводя пальцами по его щеке. — Но ты не можешь отказаться от своей сути. Сила текла в него, проникая в каждую клетку, наполняя его до краёв, даже когда он пытался сопротивляться. Когда он отказался вставать с постели, чтобы справлять нужду, Реддл даже не рассердился. Он просто подошёл, наклонился, прошептал что-то мягким голосом — и магия окутала Гарри, очищая его тело с той же неумолимой заботой, с которой его кормили. — Я не позволю тебе деградировать, — сказал Реддл, садясь рядом и поглаживая его волосы. — Ты слишком ценен, чтобы опускаться до такого. Гарри хотел кричать. Хотел рвать и метать, бороться. Но всё, что он мог сделать, — это сжать зубы, не позволяя себе дрогнуть под взглядом Того, Кто Никогда Не Проигрывает. Прошёл месяц. Месяц в заточении, месяц борьбы, месяц поражений. Гарри пытался сопротивляться — долго, упрямо, до последнего. Но Реддл был терпелив. Он не злился, не терял самообладания, не прибегал к наказаниям. Он просто ждал. Каждый день он появлялся в комнате, касался Гарри — нежным, почти ласковым движением — и произносил своё неизменное: — Как ты себя чувствуешь сегодня, любовь моя? Гарри перестал отвечать. Это не имело смысла. Но сегодня что-то изменилось. Сегодня Реддл освободил его. — Ты можешь вставать, — сказал он, снимая кандалы с запястий и лодыжек. Гарри с трудом сел, его тело ослабело от долгого лежания. Когда он попытался встать, ноги тут же подогнулись, но Реддл подхватил его, поддержал. — Тише, — голос министра был всё таким же мягким. Гарри сглотнул. Он впервые за долгое время ощущал свободу движения, пусть и ограниченную четырьмя стенами этой комнаты. Он огляделся в поисках одежды. Но её не было. — Где мои вещи? — голос Гарри был хриплым. Реддл усмехнулся, и в воздухе перед ним появился лёгкий, слишком мягкий на ощупь халат. — Это всё, что тебе нужно. Гарри стиснул зубы. — Ты издеваешься? Реддл подошёл ближе, его пальцы скользнули по краю халата, едва касаясь кожи. — Совсем нет, — прошептал он. — Я просто забочусь о тебе. Гарри резко отступил назад, но халат всё же накинул. Это было унизительно, но он не мог оставаться голым. Реддл одобрительно кивнул, скользнув по нему оценивающим взглядом. — Так-то лучше. Теперь давай посмотрим, насколько хорошо ты умеешь ходить после стольких дней в постели. Гарри сжал кулаки. Но сделал шаг. Потом ещё один. Каждое его движение сопровождалось внимательным, почти восхищённым взглядом Реддла. — Вот видишь, — произнёс министр, не отрывая от него глаз. — Ты создан для красоты, Гарри. Всё в тебе идеально. Гарри не ответил. Он просто шёл, стараясь не дрожать от гнева и бессилия. Гарри медленно осматривал комнату, впервые имея возможность передвигаться без кандалов. И теперь, когда он мог ходить, он понял, насколько странным было это место. Здесь явно кто-то жил — не просто жил, а жил в абсолютном комфорте. В углу висел диван… в буквальном смысле. Он парил в воздухе, слегка покачиваясь, словно приглашая в свои мягкие объятия. Чуть дальше стоял обычный диван, утопающий в подушках. А напротив него — полка, заставленная мягкими подушками и меховыми пледами, словно это была зона отдыха для… кошек? Гарри нахмурился. — Что это за цирк? Реддл, стоявший неподалёку, выглядел абсолютно довольным. — Разве тебе не нравится? — спросил он, скрестив руки. Гарри собирался ответить что-то язвительное, но вдруг почувствовал лёгкое прикосновение к голове. Что-то мягкое и странное коснулось его волос. Он замер. Реддл сделал шаг назад, наслаждаясь его реакцией. — Что… ты только что…? Гарри медленно потянулся рукой к голове — и почувствовал пушистые кошачьи ушки. — Ты. Что. Сделал? Реддл улыбнулся, а затем лёгким движением пальцев провёл по Гарриной пояснице. И Гарри почувствовал ещё кое-что. Хвост. Он резко обернулся — и увидел, как длинный, мягкий, пушистый хвост теперь был частью его тела. Гарри задохнулся от шока. — КАКОГО ЧЁРТА?! Реддл подошёл ближе, его руки скользнули по плечам Гарри, затем он мягко наклонился к его уху и прошептал: — Теперь ты — моё идеальное создание. Гарри был настолько ошеломлён, что даже не заметил, как оказался сидящим на полке, среди множества мягких подушек и меховых пледов. Он моргнул, пытаясь осознать, что только что произошло. — Ты… ты что, посадил меня на полку? Реддл, выглядя до неприличия довольным, наклонился ближе и нежно поправил одну из подушек рядом с Гарри. — Конечно, — ответил он с той ленивой, почти шелковой насмешкой в голосе. — Разве ты не видишь? Здесь идеально. Тепло, мягко, уютно… просто рай для такого красивого создания, как ты. Гарри открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент почувствовал, как его хвост (ЧЁРТОВ ХВОСТ!) слегка шевельнулся. Он замер. — О нет… — прошептал он. Реддл усмехнулся. — О да. Гарри попытался спрыгнуть, но тут же понял, что полка была зачарована — она словно сама по себе подстраивалась под него, не позволяя легко выбраться. Реддл, между тем, сел на ближайший диван, явно наслаждаясь происходящим. — Посмотри на себя, Гарри, — его голос был ласковым, почти нежным. — Ты же просто совершенство. Гарри обхватил голову руками, проклиная всё на свете. — Это худший день в моей жизни. — Не будь драматичным, — усмехнулся Реддл. — Это только начало. Гарри сжал кулаки, его грудь вздымалась от ярости. Он посмотрел на Реддла с такой ненавистью, что если бы взгляд мог убивать, министр магии уже валялся бы замертво. Но, увы, Реддл был жив. Более того, он выглядел самодовольно, как будто это он только что одержал победу. — Ты просто… — прошипел Гарри, но вдруг его голос стал меняться, переходя в низкое, змеиноподобное шипение. Парселтанг. — Проклятый ублюдок! Гадюка самодовольная! Чтобы ты сдох, подавившись собственным высокомерием! Пусть тебя удавит твоя же гордыня, а язык отсохнет от всех этих лживых слов! Реддл замер. А потом… улыбнулся. Медленно, лениво, с настоящим восхищением в глазах. — Божественно, — выдохнул он. — О, Гарри, ты даже не представляешь, как это звучит. Гарри в шоке моргнул. Реддл провёл пальцами по своему запястью, словно отголосок змеиных слов всё ещё ощущался на его коже. — Так красиво, так музыкально… — он сделал глубокий вдох. — Проклинать меня можно, сколько угодно, любовь моя. Особенно если ты будешь делать это на парселтанге. Гарри чуть не заорал. Он хотел сделать ему больно, хотел вывести его из себя. А вместо этого Реддл буквально наслаждался каждым его словом. — Ты… ты больной ублюдок! — выдохнул Гарри, вцепившись в пушистую подушку. Реддл хмыкнул. — Конечно. Но теперь ты — моя маленькая кошечка, Гарри. Так что привыкай. Гарри мог злиться сколько угодно, но Реддл, похоже, воспринимал это лишь как милое упрямство. И что самое отвратительное — обращение с ним было не как с пленником, а как с избалованным домашним любимцем. Особенно это проявлялось в еде. Ему не давали пресной похлёбки или сухого хлеба, как можно было бы ожидать в плену. Нет, перед ним всегда оказывались изысканные блюда, которые можно было встретить разве что в самых дорогих ресторанах. И, конечно же, мясо. Идеально прожаренные стейки, нежнейшие ломтики ягнёнка, сочная утятина с хрустящей корочкой. Всё приготовлено так, что даже запах заставлял желудок сжаться от голода, несмотря на желание сопротивляться. Первое время Гарри пытался отказываться. Он сидел, стиснув зубы, глядя на тарелку, будто она была его злейшим врагом. Но голод брал своё. Однажды, не выдержав, он потянулся за вилкой… но Реддл опередил его. — Ах, ах, — усмехнулся он, поднося к его губам идеально нарезанный кусочек. — Кошечки не едят сами, Гарри. Гарри хотел выбить вилку у него из рук. Хотел. Но запах мяса сводил с ума. Он стиснул зубы, но всё же наклонился и взял кусочек прямо с вилки, стараясь не смотреть в глаза Реддлу. Министр довольно улыбнулся. — Вот так. Умница. Гарри проглотил мясо, почувствовав, как оно буквально тает во рту. Это было чертовски вкусно. И это злило его ещё больше. Гарри даже не сразу понял, что в комнате появился кто-то ещё. Он был слишком поглощён тем, чтобы не реагировать на самодовольную улыбку Реддла и не показывать, насколько вкусным оказалось это чёртово мясо. Но когда он почувствовал странное напряжение в воздухе, его уши (и это была не метафора — эти чёртовы кошачьи уши на его голове тоже дёрнулись!) уловили шаги. Гарри резко поднял голову. И замер. В дверях стоял его отец. Джеймс Поттер. Глава аврората. Его глаза расширились, когда он увидел сына. Гарри, сидящий на мягкой полке, в халате, с пушистыми ушками и хвостом. Гарри, которого кормил с вилки Томас Реддл, министр магии Великобритании. Мгновение длилось вечность. Джеймс открыл рот, закрыл его, снова открыл. — …Гарри? Гарри в панике оглянулся на Реддла. Реддл выглядел абсолютно невозмутимым. Более того — он всё так же держал вилку с кусочком мяса и спокойно посмотрел на Джеймса. — Глава Поттер, — мягко произнёс он. — Приятно видеть вас. Джеймс снова перевёл взгляд на Гарри. На его ушки. На хвост. На вилку в руке Реддла. Мышцы на его лице дёрнулись. — ЧТО. ЗА. ХЕРНЯ?! Гарри зажмурился. «Мерлин, убей меня прямо сейчас». Гарри просто… сдался. Он не знал, как ещё можно было реагировать, когда его отец стоял в дверях, глаза горели праведным гневом, а Реддл в своей обычной невозмутимой манере делал вид, что здесь происходит что-то совершенно нормальное. В воздухе звенело напряжение. — Томас, — голос Лили Поттер был холодным, как ледяное лезвие. Она шагнула вперёд, её руки сжались в кулаки. — Объяснись. Немедленно. Реддл улыбнулся, не торопясь. — О, Лили, Джеймс, не надо так волноваться. Ваш сын в полной безопасности. Более того — он наконец-то там, где ему и следует быть. Джеймс скривился так, будто вот-вот кого-то ударит. — "Там, где ему следует быть"? — прорычал он. — Ты его ПОХИТИЛ, Реддл! Реддл покачал головой. — Нет, что вы. Я просто предложил ему возможность раскрыть свой истинный потенциал. Лили вспыхнула от гнева. — Истинный потенциал?! Ты заставил его носить… ЭТО! — она яростно указала на кошачьи ушки. Реддл усмехнулся. — Признайтесь, это идёт ему. Джеймс глубоко вдохнул, явно пытаясь сдержаться. Гарри в это время просто сидел на полке, устало наблюдая за этим цирком. Он официально сдавался. Пока его родители выясняли отношения с Реддлом, он просто потянулся, взял кусочек мяса с тарелки и начал есть сам. Раз уж его жизнь превратилась в театр абсурда, он хотя бы не будет делать это на голодный желудок. Пока Джеймс Поттер и Томас Реддл сцепились в жарком споре, Гарри сделал единственно разумное в этой ситуации — продолжил есть. Мясо было идеально прожарено, сочное, тающее во рту. Гарри уже давно понял, что сопротивляться бесполезно. Если его жизнь теперь похожа на сумасшедший цирк, то пусть хотя бы желудок будет доволен. — Ты НОРМАЛЬНЫЙ вообще, Реддл?! — бушевал Джеймс, размахивая руками. — Это МОЙ СЫН! — Да, да, конечно, — лениво отозвался Реддл, делая глоток вина. — Только теперь он ещё и мой. — ТВОЙ?! — О, Джеймс, не будь таким драматичным. Разве ты не видишь, как ему хорошо? Джеймс в ярости ткнул пальцем в сторону Гарри. — Он сидит в кошачьих ушах, жрёт мясо и делает вид, что нас тут вообще нет! Гарри поднял голову, медленно дожёвывая очередной кусок. — Потому что вас тут для меня и нет, — безразлично отозвался он и потянулся за бокалом с соком. Джеймс выглядел так, будто его сейчас хватит удар. Лили вцепилась в его руку, пытаясь удержать. — Гарри, дорогой, — осторожно сказала она. — Мы пришли забрать тебя домой. Гарри задумчиво посмотрел на свою тарелку, потом перевёл взгляд на родителей. — А дома кормят так же вкусно? Лили замерла. Джеймс задохнулся от ярости. Реддл довольно улыбнулся. — Видите? Он уже сделал свой выбор. Гарри, совершенно игнорируя выражения лиц своих родителей, внезапно вскочил с полки, подол халата взметнулся, а хвост грациозно качнулся в воздухе. — ПАПОЧКА! И, к всеобщему ужасу (и удовольствию Реддла), он бросился не к Джеймсу, а прямо к… Северусу Снейпу. Северус, который до этого стоял в дверях с таким лицом, будто жалеет, что вообще пришёл, теперь выглядел так, будто его ударили чем-то тяжёлым. Гарри, не сбавляя скорости, буквально врезался в него и крепко обнял за талию. Снейп застыл. В комнате повисла мёртвая тишина. Джеймс открыл рот, закрыл его, потом снова открыл. — ЧТОООО?! Лили выглядела так, будто её сейчас удар хватит. Реддл тем временем с явным интересом наблюдал за ситуацией, держа в руках бокал вина. — Гарри, — голос Северуса звучал так, будто он не был уверен, проснулся он или умирает. — Убери руки. — Нет! — упрямо заявил Гарри, ещё крепче прижимаясь. — Папочка, забери меня отсюда, этот псих меня мучает! — Папочка?! — взвизгнул Джеймс. — Ты назвал его ПАПОЧКОЙ?! Гарри, не оборачиваясь, лишь лениво махнул рукой. — Прости, Джеймс, но у нас с тобой нет больше кровных уз. Джеймс схватился за грудь, будто Гарри только что пронзил его ножом. Северус в это время стоял с таким видом, будто прокручивает в голове возможные пути побега. Реддл хмыкнул и, сделав глоток вина, одобрительно кивнул. — Что ж, это было неожиданно… но мне нравится, куда это идёт. Северус был человеком, привыкшим ко многому. Он выдерживал идиотизм гриффиндорцев, наглость слизеринцев, вечные проказы близнецов Уизли и даже работу под началом Дамблдора и Волдеморта. Но ничего не могло подготовить его к тому, что Гарри Поттер вскочит ему на спину, как маленький ребенок, и откажется слезать. — Гарри. Слезь. Сейчас же. — Северус говорил медленно и угрожающе. Но Гарри, обвив руками его шею, только крепче прижался. — Нет. Теперь ты мой папочка. Носи меня. — ЧТО?! — взревел Джеймс. — Гарри Джеймс Поттер, немедленно прекрати этот цирк! — Лили смотрела на него с таким выражением, будто сейчас лично его спалит. Гарри же, совершенно не обращая на них внимания, уютно устроился на спине Северуса и даже положил голову ему на плечо. — Ты пахнешь зельями, но мне нравится, — довольно протянул он. — Всё, теперь ты мой. Северус закрыл глаза и глубоко вдохнул, явно пересчитывая в уме все проклятия, которые нельзя использовать в присутствии министра магии. Реддл, к слову, выглядел просто в восторге. — Ну-ну, Северус, — с усмешкой произнёс он, ставя бокал на стол. — Похоже, у тебя появился новый питомец. — Я его убью, — тихо прошипел Северус. — Нет, не убьёшь, — беспечно сказал Гарри. — Потому что я хороший мальчик, и ты меня любишь. Джеймс выглядел так, будто сейчас просто рухнет в обморок. Лили схватилась за виски. Северус просто закрыл глаза и смирился со своей судьбой. Северус тяжело вздохнул, мысленно задаваясь вопросом, за что именно ему такие испытания. Но спорить с Поттером-младшим в его нынешнем состоянии было явно бесполезно. Поэтому, сделав единственное, что могло хоть как-то урезонить ситуацию, он протянул руку… и погладил Гарри по кошачьим ушкам. Гарри замер. Его глаза расширились, хвост слегка дёрнулся, а потом он довольно прикрыл веки, прижимаясь к ладони. — М-м-м, папочка… Джеймс издал звук, больше похожий на предсмертный хрип. Лили прижала ладонь ко лбу, будто у неё разом заболела голова. Реддл одобрительно кивнул: — Видишь, Северус? Он уже привязался. Северус резко убрал руку, словно обжёгся. — Так. Всё. С меня хватит. И прежде чем Гарри успел снова обвить его руками, он аккуратно снял его со спины и усадил на кровать. — Спать, — сурово приказал он, поджимая губы. Гарри полусонно зевнул и, не особо возражая, завернулся в одеяло, кошачьи ушки торчали из-под ткани. Северус устало выпрямился и повернулся к Джеймсу и Лили, которые всё ещё выглядели так, будто их удар хватит. — Поттер, Эванс, — ровно сказал он. — Разбирайтесь со своим ребёнком сами. И, резко развернувшись, вышел из комнаты, пока Гарри не решил, что «папочка» снова должен его носить.