Пацаны не поймут

Чонгук и Мингю, прислонившись к обшарпанной стене универа, пускали дым в промозглый воздух. Напротив, из дверей вывалилась стайка таких же бритых голов, разве что нимб грабителей над ними не сиял так ярко, как над «Черными воронами», к которым принадлежал Чонгук. ЧонЧонгук, самый юный волк в стае, уже пару месяцев жил как на иголках. Всему виной – сын нового главы местной администрации, поселившийся в их районе ‒ Ким Тэхен. Чонгук ловил себя на том, что этот парень нравился ему до чертиков, словно девчонка, запавшая в душу. Первая встреча врезалась в память, словно удар под дых. Мистер Ким, важный и озабоченный, подъехал на внедорожнике к стихийному собранию жильцов, сокрушаясь о прогнивших трубах, из которых хлестала ржавая жижа, окрашенная песком. А на заднем сиденье, словно заморский принц, восседал Тэхен с пепельными волосами, уткнувшись в свой телефон, словно проблемы плебеев его не касались. Рев мотоцикла Чонгука, взрезавший тишину, оторвал Тэхена от бесконечной ленты новостей. Он поднял взгляд и с неприкрытым интересом окинул взглядом байкера, чье тело, выкованное из стали и мускулов, приковывало всеобщее внимание. Их взгляды встретились, и в этой короткой вспышке оба оценили красоту друг друга. Мускулистая мощь против аристократической хрупкости – две противоположности, притягивающиеся с неумолимой силой. Желание пульсировало в воздухе, читалось в каждом взгляде. Когда Тэхен, дерзко подмигнув, заставил Чонгука судорожно сглотнуть, на холеном лице старшего расцвела надменная улыбка. Полчаса, пока тянулось собрание, они обменивались хищными взглядами, словно два голодных зверя, готовых к броску. В тот вечер Чонгук молил всех богов, чтобы их украдкой брошенные взгляды с новеньким не привлекли внимания братвы. Они не поймут, не примут двух геев в свои ряды, и избиение покажется самым милосердным наказанием. Во время второй встречи на вечеринке у Сокджина (оказалось, Тэхен и Сокджин были знакомы, и именно родители широкоплечего друга привезли отца Тэ в этот город), Чонгук ощущал леденящий страх остаться с Ким Тэхеном наедине. Он знал себя слишком хорошо. Знал, что не сможет не устоит от перед призывным взглядом Кима, перед его манящей ключицей, что виднеется до неприличия расстегнутой рубашке, знал, что округлые ягодицы обязательно окажутся в его ладонях. Когда кошмар байкера осуществился, когда часть пьяной компании ушла догонять выпивку, а вторая без задних ног спала в стельку пьяная, двое парней оказались друг перед другом в пустой комнате. Ким хищно хмыкнул, затем, нарочито медленно не сводя с брюнета глаз, призывно раздвинул свои ноги. Чонгук обреченно вздохнул. Взгляд его потяжелел, он облизал свои губы. А когда блондин сжал своей рукой свою промежность, и издал тихий стон, Чон не выдержал буквально накинувшись на старшего. Пройдясь похотливым взглядом по телу под ним, он пока не решался коснуться, но нижний прошелся своим пахом по его. Глаза в глаза, безмолвное согласие и младший склонился, сперва мягко, почти невесомо коснувшись пухлых губ напротив, когда Тэхен ответил, поцелуй стал набирать обороты. Когда в ход пошла шея, ключица руки байкера уже вовсю хозяйничали по стройному телу. Не смотря на то, что Ким был щуплым, ягодицы его были что надо, они идеально помещались в ладонях Чонгука. Блондин время зря не терял, также оглаживая верхнего. А когда рука спустилась к манящему бугорку, оба испытывали непревзойденные ощущения. Старшему так хотелось ощутить в своих руках мужское достоинство, его гейская душа жаждала хоть раз в жизни ощутить этого. И вот, приехав в маленький провинциальный городок, он начал исполнять свои желания с местным красавцем. Судьба по истине непредсказуемая штука. В Сеуле, в многомиллионном городе он не мог встретить того кто западет ему, а здесь в первый же день все его мысли занял красивый качок. Какое же было блаженство ощущать себя хрупким, желанным мальчиком в руках сильного самца. Мечта, которая сбывается в эту ночь. Когда они уже были готовы снять с себя мешавшую одежду, с улицы послышалась их компания что возвращалась с ларька с новой порцией алкоголя. ‒ Там, на углу, заброшенные корпуса, – Чон вырвал слова из груди, тяжело дыша, оторвавшись от Кима. – Пошли туда. ‒ Пошли, – выдохнул Ким, не находя других слов. Они спрыгнули с дивана, спешно подобрали с пола пиджак и ветровку и скользнули из дома, словно тени, не желая привлекать внимания. Ни к чему братве видеть двух парней, чье поведение вызывало вопросы. Поиски укромного уголка, хоть немного очищенного от запустения, оказались нелегки. Но после нескольких минут блужданий по лабиринтам заброшенного здания они обнаружили подвальное помещение, чьи стены, казалось, могли заглушить стоны жаркого секса. Сама обстановка – первый опыт с партнером своего пола и это дикое, забытое место – впрыскивала в кровь адреналин. Не желая пачкать одежду в пыли и грязи, они решили отдаться желанию стоя. Ким, торопливо смазав себя лубрикантом, предусмотрительно прихваченным из дома (еще перед выходом он растягивал себя, словно предчувствуя, что ждет их с Чоном этой ночью), призывно изогнулся, предлагая себя. Чонгук, натянув презерватив дрожащими руками, принял приглашение и осторожно, медленно вошел в податливое тело. Необычайные ощущения на миг сковали обоих, но вскоре, освоившись, Чонгук начал двигаться. Секс, начавшийся медленно и робко, вскоре превратился в безумный танец тел, дарящий обоим незнакомое, обжигающее наслаждение. В сердцах двадцатилетних парней зарождалось новое, неизведанное чувство, которое они попытались выразить в долгом, страстном поцелуе, последовавшем после близости. С тех пор прошло два проклятых месяца, наполненных жаждой новой встречи и леденящим страхом быть застигнутыми вместе. — Не пались так, — донеслись слова Мингю. Чонгук, не сразу уловив смысл, резко обернулся, оборвав взгляд, прикованный к Ким Тэхёну. — Что? — Я говорю, — Мингю, дотянувшись до фильтра, выбросил окурок в урну, — вы сильно палитесь. Я уже не раз замечаю, как вы пожираете друг друга взглядами. Особенно после той ночи… когда вы с новеньким куда-то исчезли, а потом заявились с засосами на шее. Чонгук, ты гей? — Хах, что за бред? Ты совсем спятил. Не приписывай меня к этому… я плейбой всего района, ты хоть знаешь, сколько у меня девочек было. Я, что, по-твоему, стал бы связываться с геем? — А чего ты так занервничал? Зачем столько оправданий? Мог просто сказать, что не голубой, — заметив, как Чонгук судорожно сглотнул, Мингю похлопал его по плечу. — Ладно, не парься. Знаешь ведь, я твой лучший друг и никому не сдам. Но… пацаны не поймут, сам знаешь. Если про вас узнают, тебя изобьют до смерти, а его пустят по кругу а потом сбросят ваши тела в общую могилу. Будьте осторожны. — С тревогой в голосе проговорил он и ушел, оставив Чонгука наедине с бурлящими мыслями. Чонгук нервно бросил взгляд на Тэхёна. Тот стоял с непроницаемым лицом. Казалось, он догадался, о чем шла речь, и теперь безмолвно молил, чтобы приятель его мимолетного партнера не проболтался местной банде. Он слишком хорошо знал, как в этом прогнившем районе обходятся с теми, кто осмеливается быть другими, особенно с теми, кто в однополой паре занимает нижнюю позицию. Докурив сигарету, Чонгук двинулся в аудиторию – начиналась лекция. Вскоре и компания Тэхёна направилась в свой корпус. v Чонгук и Тэхён целовались в заброшенном здании, там, где три недели назад случилась их первая близость. Сегодня была их шестая встреча. За эти дни они притупили бдительность и не заметили, как их секрет раскрыл еще один человек. Мин Юнги, один из лидеров банды Чонгука, выгуливал после работы свою собаку. Пес, рыская между недостроенными стенами, почуял незнакомый запах. Двадцатисемилетний Юнги сначала подумал, что Охотник уловил след соседской Белки, которую Пак Чимин иногда выгуливал здесь же, и привел его в подвальное помещение. Каково же было его удивление, когда он увидел, как его соратник жадно целовал соски сыну главы администрации. От громкого лая собаки парни резко отскочили друг от друга и, пряча испуг в глазах, уставились на вошедшего. Нахмуренный взгляд Юнги не предвещал ничего хорошего. v Чайник взрезал тишину кухни Юнги, подобно осколку стекла, разбив ее на мелкие, звенящие кусочки. Хозяин дома, поднявшись из-за стола, наполнил три кружки обжигающей водой, щедро бросив в них чайные листья. Вернув чайник на плиту, он неторопливо уселся на свое место. – Что застыли? Пейте, – процедил Юнги сквозь зубы, глядя на двух парней, словно парализованных. Ким, дрогнув, поднес кружку к губам и обжегся, но, не издав ни звука, сделал глоток. Чонгук лишь отодвинул чашку ближе к себе, не решаясь прикоснуться. – И давно вы балуетесь такими вещами? – голос Юнги резал слух, как скрежет ножа по стеклу. – Чонгук, я что-то не замечал за тобой тяги к мальчикам. Тебя же всегда девицы облепляли. Что стряслось? – Встретил Тэхена, вот и сменил ориентацию. Мы с Тэ только недавно начали встречаться, – ответил младший, стараясь сохранить спокойствие в голосе, и уверенно посмотрел в глаза одному из лидеров банды. Если ему и суждено быть опозоренным перед всем районом за связь, недопустимую по их понятиям, то он примет удар с гордо поднятой головой. Он решил стоять за себя и своего парня до самого конца. – Братва не поймет. Ты же знаешь, что мы делаем с педиками, – проговорил Мин, отхлебывая горячий чай. – Знаем. Поэтому, как только закончится учебный год, мы с Тэхеном уедем в Сеул. ‒ Правильное решение, правда, как ни старайся, шила в мешке не утаишь. И вот мой совет: когда сорветесь отсюда, не вздумайте возвращаться. Семью свою прихвати с собой. Господину Киму никто поперек слова не скажет за его отпрыска, так как его должность слишком высока, а вот твоей матери достанется по полной. И поколотят, возможно. Так что в оставшиеся месяцы лучше вообще не мелькайте друг у друга перед глазами. Береженого Бог бережет, знаете ли, ‒ напутствовал старший. Влюбленные обменялись изумленными взглядами. Не вязалось в голове, что один из самых отпетых головорезов района вдруг заговорил как сердобольный дядюшка. Чонгуку всегда казалось, что Мин Юнги – глыба льда, человек, начисто лишенный сочувствия, сострадания, любви, в конце концов. А тут такое откровение. ‒ Спасибо, Мин Юнги, что не выдал нас. Мы в неоплатном долгу. Может, мы можем чем-то помочь тебе? Я могу привлечь отца… ‒ Не нужно мне ничего, ‒ резко оборвал Тэхена Юнги. ‒ Хочу только, чтобы в моем районе тихо было. А с вами он точно попадет в историю, достойную первых полос. ‒ Мы поняли. Впредь будем осторожнее, ‒ пообещали парни. Спустя томительные полчаса любовники засобирались домой. ‒ Спасибо, Мин Юнги, мы, пожалуй, пойдем, ‒ проговорил Чонгук, поднимаясь из-за стола. Когда Юнги впервые позвал их к себе, парни, дрожа от недобрых предчувствий, ожидали увидеть на пороге Черных воронов. Но к их изумлению, их встретили лишь тихие душевные посиделки, словно островок спокойствия в бушующем море их жизней. Распрощавшись на пороге, они разошлись по домам, унося с собой тепло той встречи. Однако, словно мотыльки, притянутые неугасимым пламенем, спустя месяц они вновь вернулись к старшему. – Вы совсем страх потеряли! – прорычал Юнги, недовольно хмурясь в поздней темноте, когда два нетрезвых любовника постучались в его дверь. – Когда я просил вас сидеть тише воды, ниже травы, я не имел в виду, что вы можете облюбовать мой дом как бордель и предаваться утехам, словно кролики в брачный период. – Но, Юнгиии… – пролепетал пьяный Чонгук, заплетающимся языком и некстати икнул. – Нам с Тэ так не хватает ласки, мы соскучились друг по другу, а у тебя здесь… самое безопасное место во всей округе. – Парень снова икнул, словно ставя точку в своих мольбах. – Позволь нам остаться всего на часок, мы быстренько… пошалим и уйдем. Юнги был в шоке – это не передать словами. Он уже готов был захлопнуть дверь перед носом этих зарвавшихся голубков, как его взгляд невольно задержался на их несчастных лицах. Видимо, затянувшийся недотрах – яд для влюбленных, особенно в самом начале их пути. Помучив немного незваных гостей ожиданием на пороге, Мин все же сдался и впустил их внутрь. Ему пришлось долгие часы играть роль бдительного телохранителя, то и дело выглядывая в окна, словно боясь, что кто-то из его банды внезапно решит нагрянуть в гости. До отъезда в Сеул Чонгук и Тэхен еще несколько раз наведывались в его дом, каждый раз с определенной целью и щедрыми дарами. То приносили бутылку выдержанного коньяка из личных запасов главы поселения, то преподносили другие, каким-то непостижимым образом добытые студентами, изысканные презенты. По окончании сессии, как и обещали, они навсегда покинули тихий городок. А спустя несколько лет курьер доставил Мин Юнги великолепный черный байк, словно сошедший со страниц глянцевого журнала, – подарок из коллекции самого молодого и многообещающего боксера Южной Кореи, Чон Чонгука, и его мужа, адвоката Ким Тэхена. Мин хмыкнул, представив, что могло случиться на той заброшенной стройке, если бы вместо него их застукал кто-то другой. Какова была бы вероятность того, что в ту же ночь в сонной тишине их города могли бесследно исчезнуть два местных студента?