Неправильный дуэт.

Терпкое вино оседает на языке, оставляет яркий след, похожий на фейерверк, но он так же быстро исчезает, ускользает от мужчины, словно его и не было никогда. Это уже привычно, это часть его и этот алкоголь словно заменил кровь в теле, создавая желанную негу.. Вот только она уже не расслабляла, стала чем-то обыденным. Небольшой щелчок и язык пламени окутывает кончик сигареты, а после вновь прячется в зажигалке. Её откидывают куда-то на стол, а она скользит по гладкой поверхности и, не встретив препятствия, падает вниз, на мраморный пол. Первая затяжка и горький дым наполняет собою лёгкие, ранее он бы закашлялся, от неумения, но шёл уже год так четвёртый как он впервые взял в руки сигарету и все неумения ушли, словно их и не было. Когда-то, так же года четыре назад он совершенно не думал о том, что возьмётся за табак и алкоголь, но жизнь уготовила ему другой путь. Хотя жизнь ли это или так, простое существование? Он уже не мог ничего отличить. Тёмный дым рассеивался под потолком спальни, а курить хотелось всё меньше, жаль, что он зависим от никотина и просто бросить пока что не предстояло возможным. На фоне играло какое-то глупое шоу, что прервалось новостями, но внимание оно не цепляло, всё было так однотипно. Лишь время в углу экрана менялось, но эти минуты шли словно вечность. Заняться было нечем, ведь с работы, которой он горел и которая когда-то приносила удовольствие, он был выгнан. Что уж там, сам виноват, повёлся на поводу у этого сорванца, что ни границ не знал, ни рамки приличий не соблюдал. А за отношения между профессором и студентом всë так же карают. Конечно он нашёл другую работу, причём то ли по удаче, то ли по случайности за год его повысили множества раз и вот он директор крупной компании, вся «небесная столица» под его руководством и теперь работы поубавилось. Сидишь, следишь за работой других, направляешь, проводишь заседания, это тебе не недорослей каких-то учить сидя в душной аудитории и задыхаться от духов первокурсниц, от которых порой хочется сбежать. Хотя ему ли жаловаться? Мужчина привык к нежным ароматам коллег и дорогим парфюмам, которыми пользовался сам и которые так бесстыдно оскорблял его возлюбленный. –Блять, пахнет как ссаньë ебаное, ну и мерзость.–Этот поток брани уже не резал уши, а яркие, лазурные глаза, что смотрели с презрением и вовсе смешили. Сказать честно, Бай не знал как так получилось и почему он, преподаватель с самыми лучшими показателями, повёлся на это размалëванное пятно. Ци Жун был слишком громким, ярким и всем своим видом кричал о том, что насрать ему на всех вас и на все ваши правила. Однако Усяня это не злило, его даже заинтересовало это и на одном из экзаменов он поинтересовался у парня, больно ли было прокалывать язык и бровь. Лицо студента надо было видеть, но после того как он загорелся этим диалогом, Усяню стоило лишь изредка спрашивать мимоходом вопросы экзамена и на них он получал довольно таки интересные, правильные ответы. Нет, Ци Жун не был глупым, как твердили все преподаватели, руша оценки этому пареньку, к нему просто нужен другой подход, своя методика. И Бай Усянь её нашёл. А после и узнал о том, что люди не принимали Ци Жуна таким какой он был лишь из-за хорошей репутации и мягкого характера его старшего, двоюродного брата. Чтож, по мнению всех «яблоко от яблони недалеко падает», и они желали видеть в Ци Жуне те же черты, что и в Се Ляне, но увы, это невозможно. Здесь яблоко упало и укатилось слишком далеко от яблони, из-за чего видеть в этих братьях сходство было бессмысленно. Жаль они так этого и не поняли. –Я дома! Ух ебаааать, чем так воняет, не уж то опять твоя гадалка что-то передал?!–Почти с порога послышался громкий голос парня, а после и скрежет, видимо снимает свои массивные сапоги. Баю было лень отвечать, да и кричать не особо хотелось, поэтому он спокойно повернул голову в сторону дверного проёма, в котором вскоре появился источник шума. Ци Жун вновь удивлял его новой причёской, а точнее окрашиванием, хотя после прядей в цвете зелёного леопарда, его уже мало что удивляет. Пару прядей зелёные, яркие, они убраны в хвост вместе с остальными, а подстриженная чёлка окрашена была немного непонятно.. Видимо это "скрытое" окрашивание.. –Нет, Мэй-Мэй ничего не передавал, это просто тот алкаш над нами сдох. Пролежал в квартире два дня трупом и вот всё пропиталось.–Голос старшего низкий и бархатный, слегка хриплый от выкуренной сигареты, он смотрит на Ци Жуна и слабо вздыхает.–Я тебе говорил, что мы можем просто переехать ко мне и не мучаться. –Ну уж нет, от твоих белых стен я чувствую себя блять как в психушке! У тебя там только подушек не хватает.–Взвыл Ци Жун, вспоминая дом своего любовника. Он туда явно не хотел возвращаться, ну его нахер. Усянь не стал уговаривать, знал, что Жун быстро возьмёт свои слова обратно, ведь трупный запах слишком долго не выветривается. Он даже усмехнулся, притягивая возлюбленного к себе и усаживая на колени. Отчего то ему в последнее время это стало почти необходимо, просто пару минут сидеть в тишине, вдыхать запах геля для душа своего любовника и крепко его обнимать. Жун конечно в первый раз пытался вырваться, а после уже привык и даже улыбался, в такие моменты он находил Усяня более спокойным и мог попросить что угодно. Так что взяв сигарету со столика он потянулся в карман, пытаясь найти зажигалку. –Блять. –Ммм?–Лёгкое мычание со спины имело вопросительный тон и приоткрыв глаза Усянь нашёл в кармане брюк ещё одну зажигалку, отдавая возлюбленному.–Опять в куртке забыл? –ага. И вообще, это моя зажигалка. Ты её спиздил! Конечно это было не так, просто Ци Жун любит отдавать Баю всё, что держит в руках и забывает об этом, а Усянь уже привык носить всё при себе, оттуда у него даже в сумке лежат разные побрякушки, начиная с брелков и колец, заканчивая зажигалками, таблетками от похмелья(которые ему кстати не нужны, ведь пить он умеет) и какими-то карточками.. Усянь уже и не спрашивает, что на этот раз взбредёт этому человеку в голову, ведь в прошлый раз он принёс труп какой то крысы и сказал, что хочет их коллекционировать, мол красиво выглядят. Бай в тот день всё же по дороге домой купил себе успокоительного, чтобы его, тридцатилетнего мужчину, удар не хватил. –Хей, что притих? Не уж то нашу ночь вспоминаешь?–Ци Жун язвительно хмыкнул, за что получил лёгкий укус на шее, чуть выше чокера с шипами.–Ай! Совсем как псина! –Не ори, а то вновь Мэй-Мэя в гости позову. –Ну нахер! Да я в окно выйду быстрее, чем эта гадалка через порог перейдет!–Ци Жун после первой встречи с этим заносчивым и странным мужчиной поклялся, что лучше бросит пить, нежели будет слушать тираду о том, что так выглядеть не стоит и вообще он пубертатная язва и как только Бай с ним живёт. –Ахах, не надо никуда выходить. Мм, А-Жун. Эта быстрая смена тона всегда была каким то опасным моментом, от которого у младшего порой волоски на затылке вставали дыбом. Однако буря обошла его стороной, ведь повернув голову, младший встретился лишь с лёгкой улыбкой и полуприкрытыми серыми глазами. Ци Жун невольно вспомнил то, как затащил мужчину в первый раз в библиотеку и там же засосал, в тот момент он ожидал сопротивления, какого то удара, но явно не того, что этот порядочный мужчина перехватит инициативу и заставит задохнуться в эмоциях. Конечно их отношения были неправильные, они пережили много взлётов и падений, ссор и даже единожды было какое то подобие измены, что в итоге оказалась несчастным случаем. Просто Ци Жун не вовремя зашёл к мужчине, ведь в этот момент его предательски, назло поцеловали. Правда уже на следующий день эта же баба рассказывала подругам о том, что её ударил профессор и её исключают, ну надо же, если бы Бай хотел того поцелуя он был руки не распускал. Так что всё было ясно как день. Ци Жун любил его. Принёс эти яркие, кислотные цвета в белую и спокойную жизнь, и даже если делал хуже, то Усянь не ругался. Они нашли в друг друге отдушину, одинокий взрослый, чьи мечты и стремления умерли ещё в 17, заставив его стать взрослым, и парень, не принятый обществом и вынужденный вечно встречаться со сравнениями и обесцениванием. Да, он не такой как брат, но он хорош в другом. Не уж то он не заслуживал любви? Даже такой неправильной. Бай отвёл его руку с тлеющей сигаретой в сторону и накрыл чужие губы своими, вначале ласково, едва касаясь, а после уже более властно, как они оба любили. Сигарета упала на пол, пока Ци Жун схватился за плечи любовника, прося не прекращать. Дважды просить не пришлось, обхватив парня поудобней, он не разрывая поцелуй поднял его на руки и пошёл в коридор. Лишь поставив его на пол, мужчина наконец отстранился, отглаживая талию младшего. –Ебанëт?–Ци Жун прищурился, глядя в чужие холодные глаза, накидывая на плечи куртку. –Ебанëт.–Мужчина вторил ему, замечая как улыбка младшего становится лишь шире от ответа. Парень любил "портить" Бая, обожал слушать его крайне редкий мат и знать, что он согласиться на любую авантюру. Они быстро вышли из квартиры и с лёгким смехом побежали по лестнице, жили они благо не высоко и выбежать из дома успели. Негромкий взрыв послышался за спиной, сигарета не была потушена, зажгла ковёр, а там и балон с газом недалеко стоял. Ну и плевать. Они были уже далеко на момент того, как приехали пожарные. Там, где их никто не достанет. Конечно телефоны разрывались от звонков, но сегодня они решили пожить для себя, забыв обо всех и всëм. –И всё же я тебя испортил. –Нет, А-Жун, ты меня просто осчастливил.