So smile!

Он постоянно улыбается. Улыбка не сползает с его лица, что бы ни происходило: дождь, зной или полнейшая задница в жизни. Все вокруг могут выглядеть как наполовину разложившиеся зомби, а он все тянет и тянет уголки своих губ вверх. Сынмин поверить не мог, что такие люди вообще существуют. Это так сильно сбивало с толку, что парень пялился на чудака сегодня особенно долго. Ну вот как так выходит? Он сам не может даже заставить себя улыбнуться, потому что собственная улыбка выглядит какой-то кривой, косой и уродливой, а этот…улыбается, как ни в чем ни бывало, и даже понятия не имеет, какая привилегия находится в его руках: красивая улыбка, правильно построенные белые зубы, не то, что у Сынмина (по крайней мере, именно так он сам и считал). Чонин обернулся, показав ровный ряд всех тридцати двух, чем просто вывел парня из себя. Вроде и знакомы уже немало, а Ким все не может привыкнуть к тому, что его сосед по комнате даже в общежитии ведет себя подобным образом. Нет, серьезно, он будто никогда не грустит и никогда не бывает серьезным, способны ли люди на такое? Однозначно, нет, так что, должно быть, он инопланетянин. Ну или божество, кто ж его знает. – Чего пялишься? – Ничего. Просто понять не могу, чего ты лыбишься все время, - сказал Сынмин. Парень фыркает, отвернувшись. Чонин пожимает плечами, вновь уткнувшись в светящийся экран компьютера. Ким, почему-то, не в настроении сегодня, но, впрочем, это не его проблемы. Парни живут вместе с тех самых пор, как Ян выловил этого вечно хмурого молодого человека в коридоре во время заселения. Стены университетского общежития давили, сжимаясь над ним, а Сынмин выглядел совершенно непоколебимым, пусть все вокруг него и суетились с трясущимися руками. Так и познакомились: среди вырвиглазно-зеленых стен в миллионе слоев краски и мигающих лампочек, которые не менялись, должно быть, с самого момента постройки. Жизнь шла своим чередом, студенты со временем все больше друг друга узнавали, как и любые другие люди, которые перманентно оказались в одном помещении, но один вопрос мучает Чонина с момента знакомства по сей день: почему Сынмин никогда не улыбается? Какие бы радостные события ни происходили, он всегда остается с абсолютно каменным лицом. Его это озадачивает. Впрочем, все еще не Чонина это дело. Даже если сосед ему небезразличен. Все это не имеет значения хотя бы потому, что Сынмин ни разу не улыбнулся соседу. *** Зима. Снег курит за окном, пока в окно этажом выше курит какой-то придурок. Чтоб его ветром унесло. Чонин морщит нос от отвратительного запаха, сидя за столом у раскрытого окна, где пытается решить очередное уравнение. Он в комнате один. Спокойно. Не то чтобы с Сынмином не бывает спокойно, просто хочется иногда расслабиться и побыть наедине с собой, понимаете? В общежитии это редкость. «Наконец можно отдохнуть», – думает парень про себя, разминая челюсть рукой. Он больше не улыбается, наоборот, пытается расслабить лицевые мышцы так, будто уголки его губ ничем не закрепляются вовсе. Чонин потягивается на стуле, словно кот на солнце, от ощущения свободы. При людях так не получается. Просто не выходит: страхи прошлого преследуют парня, как бы он ни сбегал от них. Чонину двадцать. Он уже совсем взрослый, уже студент третьего курса, только вот странные мысли все еще не хотят никуда деваться. Единственные моменты, когда Ян чувствует себя по-настоящему собой – в одиночестве, так уж повелось. Парень оборачивается, чтобы посмотреть, не завалялось ли где-нибудь рядом сладостей, краем глаза замечая какое-то движение сбоку. А затем высокий смех. – Пф, я уж думал, что ты не человек, - сказал Сынмин. Парень откидывается на кровати, улыбаясь во все тридцать два зуба, и разражается смехом. Он резко замолкает. Прикрывает рот рукой, смотря на Чонина. – А ты, кажется, тоже хомо сапиенс, да, Минни? – говорит Ян. Парень напряжен. Такой разворот событий явно не входил в его планы, но, учитывая обстоятельства, улыбаться Чонин больше не может. Слишком напуган. Интересно, Сынмин теперь подумает, что он страшный? Он ведь улыбался только что. Улыбался не кому-то там, а ему, Ян Чонину. Можно ли назвать это успехом? Мысли скачут в голове, как гончие псы, не давая сосредоточиться. Он совершенно не понимает, на какие переключиться, но один вопрос интересует его больше всего. – Ты…все еще хочешь со мной жить? – спрашивает Чонин. Он серьезен. – Дебил, что-ли, почему не должен? Сынмин снова не удерживается от смеха, прикрывая рот рукой. *** Такой же серый снежный день, как и многие другие. Чонину семь. В открытое окно заползает морозный сквозняк, щекочущий спину. Никто его не закрывает, хотя всем и холодно – учитель говорит, что закаляться полезно. В кабинете темно – на улице слишком пасмурно; ни один луч солнца не решается пролететь сквозь тяжелые облака, сурово смотрящие на Чонина, который глядит на них в ответ. А чем еще заниматься на математике? Не на доску же смотреть. Яну хочется увидеть хоть немного света. Хочется весны. Порой он не понимает, почему зима существует, ведь единственный ее плюс – его День Рождения. Краем глаза мальчик замечает движение – одноклассница смотрит на него, перешептываясь с другой. «Интересно, это она спрашивает, приглашу ли я ее на праздник? Надо подойти к ней после уроков» - думает он. В рюкзаке лежат разноцветные конвертики с пригласительными письмами. Они с мамой писали их всю ночь: мама вечно исправляла орфографические ошибки, которые делал Ян, а ребенок усердно рисовал на конвертах щеночков – самых красивых, на которые был способен. Конец уроков. Чонин стеснительно крадется к той самой однокласснице, которую видел на уроке, окликает ее тихо: – Ханыль, этого-того…у меня день рождения скоро, придешь? Он протягивает письмо в яркой обертке. Девочка смотрит на Яна искоса, брови ее хмурятся: – К тебе? Ты себя видел, Ян? Ты же меня утащишь куда-нибудь и убьешь. – Особенно с таким злобным лицом! – добавила стоящая рядом с ней девочка. Разумеется, и дальше так повелось – Чонин злой, если не улыбается. *** – Стой, ты чё, серьезно думаешь об этом, что-ли? – лицо Кима становится серьезным, он подходит к соседу, кладя руку ему на плечо. Сосед отвернулся от него, закрыв лицо руками, а теперь отказывается показаться. Каким бы черствым говнюком ни казался Сынмин, что он, не человек, что-ли? На самом деле, такой образ парень совсем не пытается создать специально. Просто люди не понимают, почему у него лицо кирпичом все время. А ему и все равно. В любом случае, сейчас Яну, кажется, нездоровится, а Сынмин сам не знает, что ему делать. – И почему я должен хотеть съехать? Второй рукой парень пытается отодвинуть ладонь Яна. Чонин молчит. И Сынмин молчит, не зная, что сказать. В бытовых вопросах они прекрасно сходятся, в эмоциональных – когда как. Чаще всего Ким жалуется на что-то, а его сосед наливает ему чай и слушает, кивая. В такие моменты Ян всегда держит руки у лица: в форме лодочки, сжимая нижнюю половину лица – это совершенно не важно. А вот насчет своих чувств они раньше и не говорили как-то, случая не было. Но Сынмину это и не нужно – у Чонина на лице все написано. – Ну? – говорит Ким. – Ну…знаешь, я страшный, когда улыбаюсь, тебе вот не страшно? Парень все же убрал руки от лица. Сынмин почесал затылок. – Чел, ты если просто выгнать меня хочешь, то мог бы так и сказать, чего комедию ломать? – спрашивает он. – Нет! – А что нет-то? Лицо Кима искажается в замешательстве. Он поднимает бровь. Вот-те раз. Представьте себе, что человек, с которым вы живете (и которого вы любите), делите один обеденный стол и гель для душа, говорит такие вещи. Как реагировать в данной ситуации – неясно. – Ну это… Чонин тянет, чем безумно раздражает соседа, который, вообще-то, успокаивать его собирался. Он вздыхает. – Да стремно я выгляжу, когда не улыбаюсь, не раз говорили. Со мной в детстве даже дружить отказывались, - говорит он, – Доволен? Вот дела…Теперь ясно, почему этот человек так себя ведет. Сынмин выдыхает. А что говорить? Не может же он просто взять и забрать у Яна его комплексы. – А ты сам-то почему никогда не улыбаешься? Почему-то ему захотелось спросить. Словно момент подходящий. *** – Сынмин, да ну хватит уже, вылезай из комнаты и пошли гулять, - стучится в дверь Чан. – Отстань, - говорит он, – Там холодно. Его лучший друг уже долго не находит себе места: неужели какие-то комментарии могут так задеть человека? Еще недавно Ким снимал видео в ютуб, а теперь закрылся в комнате и совсем перестал улыбаться. Его лучший друг долго не мог понять, в чем дело, пока не залез в комментарии: неужели в людях так много злобы? И как они могут желать кому-то смерти из-за простой искренней улыбки? Сынмин не выходит на улицу без маски. Недавно он заявил, что собирается поставить брекеты. «Сдурел, что-ли, на ровные зубы брекеты ставить?» - спрашивал Чан его не раз. Ким – не самый ранимый человек, но даже самого сильного может поразить стрела людской ненависти. Так случилось и с ним. Просто не повезло: проще говоря, людям нужно было выплеснуть негатив хоть на кого-нибудь, и в этот раз жертвой оказался именно его друг. Парень долго мучился, пытаясь привести Сынмина в чувство. В конечном счете, что-то у него да получилось, только вот Ким продолжал закрывать рот рукой каждый раз, когда улыбка проскальзывала на его лице. *** Сынмин задумывается. А почему он, собственно, не улыбается? Ну написали ему пару (тысяч) раз противные комментарии в соцсетях, что это, конец света? Наверное, для самого Сынмина да. – Да там…блин, сказали тоже как-то всякого, вот и стесняюсь теперь. Мне лучший друг иногда даже руки от лица отрывает, если лыблюсь, говорит, мол, достал уже так делать, нормально ж все. А я ничего поделать не могу. Вот и встретились два одиночества: один боится перестать улыбаться, другой – улыбнуться хоть раз. Один думает, что пугает людей, если не показывает ровный ряд белых зубов, второй – что отпугивает всех вокруг, если делает то же самое. А реален ли хоть один из этих страхов? Они сидят друг напротив друга, ничего не говоря, и в этот момент оба понимают. Сынмин стоит, смотря на своего соседа по несчастью. Комната светлая – лучи солнца отражаются в миллиарде ледяных алмазных частиц, попадая в окно. Их лица сияют в белом холодном свете. Чонин больше не улыбается, а Ким думает о том, что никогда не видел никого прекраснее, поэтому не может не улыбнуться. В его голове проскальзывает мысль: они – два полных идиота. Чонин смотрит на человека напротив. Сынмин улыбается. Ян и представить не мог, что когда-нибудь это увидит, да еще и в свой адрес. Все размышления сбиваются в кучу, особенно тогда, когда его сосед так близко. Сейчас они настоящие, никому не нужно скрываться. Он осознает, что в его жизни есть человек, которого не волнует его лицо. Парень не пытается выглядеть добрым, но человек, который ему нравится, дарит тому свою искреннюю улыбку. Все происходит непроизвольно – Ян сам не знает, почему делает это. Просто так чувствует. – Ты мне нравишься, Мин, - говорит Чонин. Дурак. – То есть, это, ну короче… А Кима будто по голове бьют чем-то тяжелым. Впрочем, он не может ответить ничего, кроме: – Ты мне тоже, - говорит он, – …Чонин, ну твою ж за ногу, что ты там бубнишь опять? Теперь все точно на своих местах. Впереди им предстоит еще много работы, но они, по крайней мере, вдвоем. Страхи не уходят так быстро, как бы людям этого ни хотелось, но если даже эти два студента смогли найти кого-то, кто не видит в них их «недостатков», то и у др угих получится. Снег курит за окном. В окно этажом выше больше никто не курит. Зимний день совсем не кажется мрачным.