Линия Любви

Солнце давно скрылось за горизонт, но работники не спешили идти домой. У них было негласное правило: пока их босс на месте — все работают. Кисаки Тетта был настоящим трудоголиком, за что его и уважают. Работники стараются ему подражать, но до его уровня им ещё далеко, и иногда им кажется, что он совсем не человек. Но сейчас весь офис был на ушах: сам Кисаки Тетта покинул свой кабинет. Он нервно шагал по коридору, его лицо было омрачено тенью раздражения. Ещё полчаса назад он представлял как закончит с этой проклятой работой на сегодня и наконец-то сможет прийти домой, принять расслабляющую ванну, оставив всю тяжесть этого дня позади. Но судьба думала по-другому.Он никак не мог найти нужные документы, и обыскав весь кабинет, он всё же решил позвонить своему секретарю. Этот день не задался с самого утра: Кисаки пролил на себя кофе, запачкав пиджак, рубашку и даже брюки. Пришлось отправить секретаря за новым костюмом, но тот так и не вернулся. Бедняжка попал в аварию и сломал себе руку, поэтому вся работа взвалилась на плечи Кисаки. Трубку взяли сразу, голос по ту сторону был заспанный. — Слушаю, господин Кисаки. — Где документы на казино? — устало спросил Тетта, массируя переносицу. Из-за работы текст плыл перед глазами. — Господин Ханма должен был занести утром, — точно, как он мог забыть об этом бездельнике. — Хорошо, спасибо... Поправляйся.— может на первый взгляд Кисаки и выглядит холодным, но небольшое чувство вины он всё-таки испытывает. Только кретин будет звонить больному человеку ночью. — Не переживайте, господин, я уже завтра буду на работе, — стоит ли говорить, что Фиджу был ещё большим трудоголиком, чем его босс? — Не нужно, я выделил тебе отпуск на 2 месяца, — здесь важно быстро положить трубку, чтобы секретарь ничего не успел сказать. Кисаки слишком устал, чтобы сейчас спорить. Но злость за весь этот день вспыхнула снова: Ханма, который как пёс всегда надоедал ему, за весь день к нему даже не заглянул. Был тише воды и ниже травы. Тут точно что-то было не так, и Кисаки решил проверить, ну, выпустить пар на провинившемся. «Блять, сколько можно возиться с этими документами, я просил их ещё с утра, он там совсем обкурился, зачем я ему вообще плачу зарплату» — думал Кисаки. Желание врезать неугодному расло с каждым шагом, Кисаки считал крайне несправедливым, что всю работу делает лишь он. Раньше Кисаки был мозгом, а Ханма силой, но в мирное время в силе нет нужды, из-за чего Ханма просиживал штаны в офисе. — Батрачу, значит, за двоих, а он там прохлаждается, ублюдок, ничего нормально не может сделать. Чего ему стоило отправить их, руки чтоль отсохли, — Кисаки схватился за ручку и с силой открыл дверь, но тут же застыл на пороге. Все мысли устроить взбучку этому кретину улетучиваются за секунду, когда он видит раскрасневшую секретаршу, быстро поправляющую юбку, и запыхавщего Ханму.