Death of king

Микаэль Мы были на месте через полчаса. Перед нами предстала картина — пьяные и одержимые азартными играми люди. Кто-то стоял с каменным лицом, и их волнение выдавали лишь сжатые кулаки или подёргивающийся глаз, а кто-то не скрывал шквал эмоций и вовсю выплёскивал, что у них на уме. Наблюдать за ними можно было вечно, особенно когда их ставка проигрывает. Мне кажется, именно в этот момент в людях просыпается тот самый азарт. Чувство проигрыша, которое будоражит сознание. Иногда мне хотелось залезть в их головы и узнать, что они думают. Но недавно я вспомнила все свои необдуманные поступки, неосторожные выборы и ошибки. А после — стремление к изменению, желание не допустить того, что было раньше. И риск такого же исхода, как и в первый раз. Мне кажется, с проигрышем всё так же. Не допустить его. Хочется чувства, что удача на твоей стороне. Чувствовать, что всё под контролем. Возможно, я могу ошибаться. Возможно, между этим нет ничего общего. Но я вижу связь. Обернувшись, я заметила, что рядом уже никого нет, и начала искать брата глазами. Кайзер стоял неподалёку, эмоционально переговариваясь с местным буком*. Тихо шагая по мокрому асфальту, я встала неподалёку от них, прислушиваясь к их разговору вполуха. Меня не особо интересовал их диалог. Просто не хотела терять его из виду. Мне так спокойнее. (Сокращённо от “букмекер” — принимает ставки при игре на скачках и бегах, на результаты различных спортивных, политических, культурных, финансовых, погодных и прочих событий.) Мы были последними по очереди. Я бы предпочла соревноваться с кем-то другим, нежели с Кайзером. Конечно, в наших гонках не было стабильности — победитель всегда разный. Но хотелось чего-то нового, испытать кого-то другого. Хотелось неожиданности. Но что есть — то есть. Мы вернулись в мой родной город. В город, в котором жили ещё в детстве. В дом, в котором море воспоминаний. Больше плохих, чем хороших. Приехали всего неделю назад, и найти гонки в этом глупом городе было до невозможности трудно. Но Кайзеру это удалось. Правда, понятия не имею, откуда он вообще откопал эту богом забытую свалку. Но выбирать не приходится. И вырваться из лап Господина тоже было сложно. Особенно когда мы в этом городе. Он думает, что я вернусь туда. И вообще, в последнее время его слежка за мной стала тщательнее. Он просто рвётся везде меня сопровождать и постоянно держать около себя. Что, кстати, вызывает злость у некоторых. Возможно, он догадывается. Возможно, знает, что я делаю то, что ему не понравится. Главное — получилось выбраться. А то нахождение под тщательным надзором и бесконечными бессмысленными заданиями меня утомило, и неделя буквально превратилась в месяц. Думаю, он что-то задумал. Его сегодняшний вечер… встреча. Он давно говорил, что нам всех нужно будет куда-то пристроить как нормальных детей. Не то чтобы мы не обучались — наоборот, в учёбе мы очень хороши. Даже очень. Просто не найдётся такого учреждения, которое будет соответствовать его требованиям. Поэтому домашнее обучение — это лучший выбор, по его мнению. Ну, это он так считал. Думаю, сейчас всё изменилось. Или, может, он хочет ради приличия. Но и это маловероятно. На поводу у общества он никогда не идёт, и приличия и манеры его мало беспокоят. Он хочет меня приструнить. Чтобы у меня не осталось свободного времени. Вдруг моего плеча аккуратно коснулись, а потом приобняли. Это был Кайзер. — А чёрная машинка хороша. Он будто скользит по льду. Плавно, но в то же время быстро. Думаю, он выиграет, — Кай разговаривал вполголоса, почти шепча на ухо. Я перевела взгляд на трассу. Да, он был прав. Его соперник в зелёной машине был совсем плох по сравнению с ним. — Ммм… Думаешь? Сделал ставку на него? — я ухмыльнулась и, прищурив глаза, посмотрела на него. Его лицо было расслабленным, лишь лёгкая улыбка украшала его черты, а от света уличных фонарей можно было подробнее рассмотреть веснушки, рассыпанные по его щекам и носу. Веснушки — это единственное, что у нас было общего во внешности. — Нет, я такое не поддерживаю. — Но при этом косвенно в этом участвуешь. О, и даже не косвенно. Ты связан с этим напрямую, — он посмотрел на меня. Его глаза внимательно вглядывались в мои. А после на его лице появилась ухмылка. Он щёлкнул меня по носу, за что получил по руке. — Совсем охренел? Говорила же — не делать так. А то потом без своих лаптей останешься, — я кивком указала на его руки. Он лишь улыбнулся во все зубы, а потом сделал вид, будто мои слова его сильно обидели. — Фу-у, грубиянка. Разве можно так? Конечно, он пропустит моё замечание мимо ушей. Я лишь закатила глаза. Он иногда и вправду становился ребёнком. И с его актёрским талантом — ему прямая дорога в театр. Я перевела взгляд на трассу, чтобы понаблюдать за гонкой и понять, когда нам предстоит готовиться. Но не тут-то было — телефон в заднем кармане моих джинсов начал вибрировать, и в такт этой вибрации моё сердце начало стучать. Конечно, это не в первый раз такой звонок, и не в первый раз мне придётся говорить с ним, когда я его обманула. Он чувствует. Он знает. Знает, что я вру. Знает, что я что-то скрываю. Но что именно — Мистер Мавридис не имеет понятия. Думаю, он даже не понял, когда это началось. Слишком уж был занят другим моим направлением. Я вынула телефон, посмотрела на экран. Ну конечно. Я не могла ошибиться. Кайзер кинул взгляд на мой телефон и напрягся всем телом. Отпустив меня, брюнет прошёлся по волосам, зачесывая их назад с силой, причиняя себе боль. Он всегда так делал, когда злился, когда нервничал и во многих других случаях. Но это — самые частые, и сейчас они тоже были причиной. Не скажу, что я это одобряю. Но это как моё курение. Я не способна это понять, могу только принять. Как и он. После он выжидающе начал смотреть на меня. — Возьми, — его голос был холоден, как сталь. — Не взять его звонок — не самая лучшая идея. — И без тебя знаю, — сказала я спокойно и, нахмурившись, отклонила вызов. Он посмотрел на меня с видом: “Ты издеваешься?” А я просто пожала плечами и подмигнула ему. — Лучше так. — Чёрт, сейчас он будет названивать мне. А я с ним говорить не хочу. — И не будешь, — он хотел сказать что-то ещё, но я оборвала его, подняв ладонь вверх. — Это не обсуждается. Я сама с ним потом разберусь. Кайзер надулся, но я видела, как он облегчённо вздохнул. Наш, так скажем, “отец” не всем всё прощает. Тех, кто меньше всего старается по его мнению, он наказывает за непослушание. По его критериям, Кайзер — плох, а я на что-то да годилась. Поэтому мне не достанется от него. Он позвонил только один раз. Конечно, он не позвонит больше. То, что мы не взяли трубку — это наша проблема и наша ответственность. Он не из тех, кто повторяет что-то дважды. Значит, мы выбрали такой исход. Думаю… Он будет не в самом лучшем настроении. — Машина. Где она? — я встрепенулась и, посмотрев на него, удивлённо глянула, будто он сказал что-то немыслимое. — Я разве не говорил? Ооо… видимо, не говорил. Сейчас привезут малышку. Я её одалживал одному знакомому пареньку, — он взглянул на телефон. — Кстати, вот и он. Я отойду. Он ушёл, а я осталась стоять одна. Решив прогуляться, начала осматриваться и глядеть на машины. Моя стояла недалеко от старта — чтобы быстро подъехать и не задерживаться. Вдруг на глаза попалась машина. В точь-в-точь как моя. Отличался лишь цвет. Не скажу, что моя Aston эксклюзив, но редко встретишь ценителей такой машины в этом городе. Остановившись возле неё, я начала медленно ходить вокруг, оценивая её состояние. Резкий шлепок. Блядство. Меня что — треснули по ягодице? Я закрыла глаза и сделала выдох, чтобы привести эмоции в порядок. Руки сжались в кулак, ногти впились в мягкую кожу ладони. Это помогало отрезвить — но не на 100%. Во мне всё ещё бурлила злость. Терпеть не могу обезьян. — Эм… девушка? — парень подал голос. Почему-то это стало щелчком. Резко развернувшись на своих тонких каблучках, я оторвала ногу от земли и со всей силы врезала ему между ног. А после, когда блондинчик выгнулся от боли, мой кулак впился в его лицо. Сзади него стоял паренёк с открытым ртом и руками прикрыл свои яйца. — Вот чёрт… Сорян, — понятия не имею, у кого он просил прощения. И знать не хотела. — Животное. И в обличии человека — животное, — обогнув парня, что держался одновременно за разбитую губу и повреждённое достоинство, я прошла к своей машине, дабы больше не наткнуться на таких же упырей. Этот парень испортил весь мой настрой. Глаз начал дёргаться, а руки — трястись. Ну и тянуло меня туда… Но его золотистые кудри были милыми. — Ну почему такие обезьяны имеют привлекательность? Моя машина уже была припаркована на старте. Кинув пару чаевых парню, который это сделал, я быстрыми шагами отошла от толпы, которая была так шумна и чужда мне. С трепетом направилась к тому, что было близко ко мне — к машине. Отперев дверь, я ввалилась в кожаное сиденье моей Aston Martin. Глубоко вздохнув, я вытянулась и положила руки на руль, наслаждаясь этим ощущением. Смотря вперед через лобовое стекло на трассу, где были черные полосы, оставленные машинами. Закрывая глаза, я отклонила голову назад, чтобы полностью отдаться моменту. Я скучала, пусть и неделя. Но я скучала. По этим ощущениям, по скорости, по азарту, что закрадывается под кожу, оставляя след и переворачивая душу. Возможно, это зависимость. Но это всё, что у меня есть. Не считая Кайзера. Я слышу свист с левой стороны. Открывая глаза и поворачивая голову на звук, вижу синюю BMW, красующуюся напротив меня, а за рулём сидит брат, весь довольный и счастливый, машет рукой. Я опускаю окно и высовываю руку с пальцем вверх. Неужели он соизволил явиться. Краем глаза замечаю брюнетку, что вышла на дорогу и встала перед нашими машинами. Перевожу взгляд вперёд, вставляю ключ в замок зажигания и провертываю его, чтобы включились панель управления и бортовые системы. Сжимаю руль, перевожу рычаг. Девушка уже подняла белый платок в воздух. Лица её не видно — оно скрыто за маской. Но видно её изящное тело, чёрный топ открывал вид на красивую фигуру, можно было заметить её пирсинг и родинки. Платок падает. Педаль в пол. Мы шли нос к носу, как вдруг мой телефон снова зазвонил. Не посмотрев, кто это, я ответила и поставила на громкую. — Слушаю, — нетрудно было догадаться, кто звонил. Мне мало кто звонит, таких людей можно было пересчитать на пальцах одной руки. Было удивительно, что отчим снова звонит. Он звонит лишь раз. Либо это что-то срочное, либо его терпение на исходе. — Микаэль, — его голос был как сталь. Он всегда такой, но сейчас был как удар плетью по спине. Терпение на исходе. — Разве одного звонка не должно быть достаточно? И почему этот оборванец не берёт трубку? Я прекрасно знаю, что вы вместе. И ты что… за рулём? Я отставала от Кайзера, но так было нужно. Быстро, насколько могла, и со всей элегантностью, скользила по поворотам, оставаясь в хвосте за Каем. — Его телефон был в моей машине, да, я за рулём. Мы забирали машину Кайзера, а сейчас едем. Будем через час. Ложь вылетала из моих уст словно отрепетированная речь, которую я готовила и произносила около тысячи раз. — Через полчаса, чтобы вы были за столом. Только попробуйте не успеть на ужин. Прощальные гудки, звонок сброшен. Да почему же сегодня всё вот так?