Неловкое падение

      Босая на одну ногу, утопившая свой кроссовок, выпустившая в море всех устриц, ужасно пьяная. Несуразная. Неправильная. Такая легкомысленная, простая. Другая. Под какую-то песню, которую она включила на своём телефоне, (к слову, на нем был нелепый чехол), она в припрыжку добиралась до отеля.       Вся её одежда была мокрая, ведь недавно девушка решила поплавать в ней в море, после чего ещё и упрекала по поводу ухажеров. Ревность так и читалась во взгляде.       Ночь была тёмная, немножко дул ветерок. «Может же и простудиться» - из последних сил мыслила Мария Генриховна. Она уже еле шла. Наверное, всё-таки нужно было отказываться от этих устриц и шампанского. Пила она много, а пьянела быстрее обычного. Серьёзная и строгая женщина напивалась в компании малознакомой несуразной девушки, которая как огромная волна накрыла её с ног до головы. От неё никуда не деться. Она начала накрывать её ещё в самом начале. Когда у её девочки не совпадали циферки на документе. Девочка ведь и не играла никакой важной роли и могла остаться дома, но Татьяну это не волновало. Она всегда делала все наоборот. По-своему.       - Так, стой. - приказала Мария. Похоже, в никуда. Татьяна и не слышала её, продолжая неровно идти в припляску под песню. - Стоой. - протянула она уже громче.       На это Татьяна обернулась. Что-то грохнуло в её сердце, когда она увидела завуча, на которого не обращала почти никакого внимания всю дорогу. Её дыхание сбилось, взгляд был затуманен, две растегнутые пуговицы на рубашке позволяли увидеть тонкую шею, на которой красовалась подвеска. Татьяна пыталась не смотреть на остальные пуговицы. Она пыталась приковать взгляд к глазам, которые были темнее ночи. В которых плясали непонятные ей огоньки.       - Стой, раздевайся. - буднично сказала Мария, не показывая никаких лишних эмоций. Но глаза выдавали её с потрохами. Они вцепились в девушку напротив, осматривая её мокрое платье. От Марии Генриховны как никогда веяло опасностью.       На такое заявление Татьяна остановилась. Ещё как. В груди что-то зазвенело. Она чуть откинула корпус назад и широко обнажила зубы, игриво улыбаясь. Её волосы были растрепанные и мокрые, закрывали половину ее лица.       Мария все подходила ближе, ее глаза опасно сверкнули.       - В смысле? - спросила Татьяна с некой опаской, выключив музыку.       - Ну, в смысле? Снимай одежду. От этих слов внутри Татьяны что-то рухнуло. Она пыталась хоть как-то начать мыслить и выдавить какие-то слова. От этого приказного тона хотелось сжать ноги. Хотелось мигом скинуть одежду. Хотелось забыть, что такое логически мыслить и хотелось разгадать, что значит этот блеск в чужих глазах.       - Ну, может, мы всё-таки куда-нибудь дойдём? - со смехом спросила она. Будто эта ситуация её ничуть не смущала. Она, конечно, и преподавала детям актёрское мастерство, но сейчас её навыки явно её подводят. Ведь голос до ужаса хриплый. Взгляд туманный, в нем искры. На щеках румянец, а губы украсила застенчивая улыбка.       - Куда ты дойдёшь? - с вызовом спросила Мария. На её лице появилась дерзкая ухмылка. Но она тут же попыталась её спрятать. - Давай, давай, давай, давай. - быстро протораторила она, пытаясь не смотреть на Татьяну. Но получалось сложно. А ещё сложнее будет, когда та выполнит её просьбу.       Татьяна начала растегивать пуговицы на своём платье. Вот так просто. По одной только просьбе почти незнакомой женщины. И не важно, что такой желанной, такой волнующей. Посреди улицы. Безумно просто.       Растегнув пару пуговиц, она остановилась, поднимая свой взгляд. Глаза напротив жадно уставились на неё, наблюдая за каждым движением. Они впитывали всё.       - Ну, можете на меня хотя бы не смотреть.       - Ой, Господи. - с тяжелым вздохом, нехотя отвернулась Мария Генриховна. От такого тона Татьяне стало безумно жарко. Она шустро начала расправляться с поясом. Но руки не слушались. Она пыталась стянуть одежду через голову. Одна только мысль, что Мария увидит её почти обнаженной, заставила живот болезненно сжаться.       Мария пыталась не отвлекаться на возню позади себя. Она пыталась не представлять, что Татьяна уже почти сняла свое платье, осталась в нижнем белье. Она пыталась не представлять её обнаженные ключицы, живот, ноги, бедра... Пыталась подумать о своём муже, о том, что все, о чем она думает, что хочет и делает - это неправильно.       Татьяна немного притихла.       - Ну, можешь мне помочь?       Сердце сжалось. Мария повернулась. Её глаза мигом были прикованы к чёрному бюстгальтеру. «Было бы неплохо, если бы она тоже его сняла». - она пыталась подавить тихий стон от своих мыслей. Мария пыталась вернуть свой взгляд к лицу Татьяны, чтобы не выдать себя, но на лице той уже сверкнула довольная улыбочка, на которую Мария предпочла не отвечать. Она опустилась на корточки, чтобы поставить пустую бутылку шампанского.       Её руки вспотели, а дыхание сбилось, когда она, стоя напротив Татьяны, взялась за края её платья. Она старалась потянуть его вверх, не зная куда девать взгляд и как скрыть то, что её руки нещадно подрагивают. Татьяна растегнула рукава. И, наконец, общими усилиями, она осталась без одежды.       Она стояла по середине улицы. В одном бюстгальтере и трусах. Перед замужней женщиной. Которая будто трахала её глазами.       Татьяна ждала дальнейших действий от женщины, стоящей рядом. Но увидела, как та скользит глазами по её животу. Но спустя мгновение, она подняла свой взгляд к лицу Татьяны, поняв, что её поймали.       Мария начала снимать свой пиджак, чтобы хоть как-то скрыть от своих глаз это тело. Хотя, вроде, она все это затеяла, чтобы Татьяна не простудилась.       Сняв пиджак, Мария Генриховна помогла натянуть его Татьяне, стараясь не касаться обнажённых плеч.       - Такие плечики маленькие. - сказала Татьяна с широкой улыбкой, закутываясь в пиджак. - Ну как я выгляжу? - в игривом тоне спросила она, что-то пританцовывая.       - Тушь растеклась. - тихо обронила Маша. Она неровно подошла к Тане, останавливаясь в паре крошечных сантиметров от неё. От её лица. В голове звенело, а её грудная клетка, казалось, никогда так быстро не вздымалась.       Игривая и довольная улыбка Тани мигом испарилась. Сердце билось уже в ушах. Она инстинктивно облизнула губы.       Маша докоснулась до лица Тани, смахивая осыпавшуюся тушь. Кожа будто загорелась от прикосновений чужих пальцев. Таня пыталась унять бешено колотящееся сердце. Но её вглзяд зацепился за губы Маши...       Её ноги уже не принадлежали ей. Она ухватилась за Машу, заваливаясь на неё. Рыжеволосая задела ногой недавно поставленную на дорогу бутылку.       Маша чувствовала чужое дыхание на своём лице. Чужой взгляд на своих глазах, щеках, губах.. Вряд ли она себя когда-то так чувствовала рядом со своим мужем. Вряд ли...       Но почему так тепло было в этих руках? В руках пару дней знакомой девушки. Такой неправильной. Несуразной..       - Маш... - тихо и хрипло произнесла Таня прямо в чужие губы, смотря в чужие глаза и на реакцию женщины. Глаза той бегали по всему лицу Тани, а зрачки расширились до предела. - Прямо как музыка для моих ушей..       Маша впилась в чужие губы. Со всем своим желанием. Рассказывая о всех своих неконтролируемых взглядах, мыслях.       Она грубо проталкивала язык глубже. Ответ поступил незамедлительно. Таня пыталась поспеть за нетерпеливыми движениями Маши, за всей её страстью, что она прятала за этим огненным взглядом. Таня тихо стонала в чужие губы, пытаясь взять всё от этого требовательного поцелуя. Всё, чего им не хватало.       Девушки чуть отстранились друг от друга, пытаясь поймать воздух, которого так сильно не хватало сейчас в лёгких. Их тела прижались слишком тесно, что Таня слышала стук чужого сердца. Её руки обхватили талию Маши, поглаживая ту через рубашку.       Маша уткнулась в плечо Тани и глубоко дышала. Носом она подвинула пиджак в сторону и поцеловала открывшийся ей участок кожи. Поцеловала, затем укусила. Зализала. О последствиях таких махинаций думать не хотелось.       Таня шумно выдыхала от этих действий, все сильнее сжимая чужую талию.       Маша подняла голову, её лицо вновь оказалось напротив другого лица.       Таня глазами полного желания нежно приникнула к чужим губам. Она действовала осторожно, как бы пыталась прочувствовать эти губы полностью. Пыталась поцеловать каждую трещинку, запомнить, какого это касаться горячего языка, запомнить этот необыкновенный сладкий вкус. Запомнить эти тихие стоны прямо в губы.       Этим поцелуем девушки рассказывали уже о своих чувствах. Он был нежным и слишком отчаянным. Ведь они всё понимали. Все понимали, но не прекращали целовать губы друг друга. Целовались до тех пор, пока губы не начали болеть.       - Ты так упала неловко. - слишком хрипло сказала Маша. - Просто завалилась на меня. - со слишком убийственной улыбкой.