Choose m

Илья смутно помнит, как это случилось. Возможно, это было помутнением сознания или всему виной выпитый алкоголь. Возможно, это было стечением двух обстоятельств. Может, он слишком долго избегал этих мыслей; избегал того, что в конечном итоге его все же настигло. Обдало жаркой лавой начиная с головы, потому что в ту минуту он не думал. Он сломался, когда в глазах картина размывалась, внутри удушающее чувство проигрыша важного матча не давало покоя, а в мыслях было так пусто. Илья забыл обо всем в момент, когда зарываясь в темные мягкие волосы и сжимая их пальцами, целовал чужие губы. Прижимался ближе, Даня не давал много контроля: поддавался иногда, тихо скуля куда-то в уголок губ. Было так, так жарко и темно: он даже не совсем соображал, где находится. Единственное, что током прошибало — это пальцы Данины на своей шее. Илья помутнение игнорируя, возвращается. Понимает, что Даня снимает с него кофту и он только рад; откидывает ее куда-то рядом, оставаясь в футболке и кусает его. Кажется, это было где-то у основания шеи: лезет дальше, ведет дорожку поцелуев по ключице и улыбается, когда отстраненно слышит чужой стон. Его ведет так сильно, Илья совершенно не дает отчет своим действиям. Даня, кажется, тоже: у него глаза в два раза темнее, чем обычно и не соображающие вовсе, но он возбужден и хочет еще. Илья не может отказать, потому что его самого тут нет уже давно. Илья на мгновение одержим Даней и его звезды в глазах давно превратились в стекла. Все происходящее воспринимается как будто бы через линзу и он не уверен, что это реальность. Действительно реальность. Слишком много чувств, он испытывает все и сразу: задыхается в попытке успокоиться. Его волной сносит поднявшийся адреналин и их общее сумасшествие. Даня не останавливается, наседает сверху, кажется задевает ногой небольшой столик позади. Шум чего-то упавшего (вероятно, это были его наушники) не отрезвляет, но он оборачивается, тут же чувствуя, как рука Ильи его за подбородок возвращает обратно. Он впивается губами снова, целует глубже с языком, наклоняет голову чуть вправо и касается. Касается: много, ярко, очень много и очень потрясающе живо. В комнате горит только подсветка, она не освещает достаточно пространства, но они все равно различают друг друга. Где-то отдаленно слышен шум голосов: кто-то слишком громко толкает свою речь. Илья не помнит, как они оказались наедине. Кажется, здесь были еще люди, и они смеялись все вместе. Теперь же тут ни души и его нет вместе с ними. Впивается пальцами в бедра и толкается вперед. Закидывает голову назад, на спинку дивана и жмурится. Он сходит с ума. Блять. Даня помогает ему в этом: в нетерпении целует-прикусывает линию челюсти, поддается навстречу. Он дышит беспокойно и его руки на плечах потряхивает: Дане хуево точно так же. Сейчас им управляет только его желание и алкоголь — вкупе это какое-то безумие. Даня никогда не был настолько им ведомый. Задушенно хнычет и чуть ли не падает лбом в чужое плечо. Изгибается, носом тычется в футболку, припадая вплотную всем телом. Хочется всего и сразу — он теряется в своих желаниях. Блять, почему здесь так чертовски жарко. Он вздрагивает, когда краем сознания и через беспокойное дыхание парня слышит несколько стуков в дверь. Он никогда не был настолько напуган и зол одновременно. Илья выглядит растерянным, когда Даня с него резко слезает, трясущимися руками сжимает подушку рядом и негромко прокашливается, тяжело дыша. Смотрит куда-то прямо и только через некоторое время Илья понимает, что на дверь. Через секунду заходит Мирослав и что-то говорит, Илья пропускает это мимо ушей. Он только рад, что в приглушенном свете не заметно их состояние. Он уверен, что сам не краснее, чем Даня сейчас. — Дань, я такси вызвал, — Мирослав не комментирует образовавшуюся атмосферу гробового молчания. Выбирает игнорировать ситуацию, где Даня и Илья переглядываются так подозрительно-растерянно. Эта тишина напряжением растворяется в воздухе — он совершенно без понятия, что произошло. Продолжает.— Идешь? — Сейчас, — Даня приходит в движение, пытается сообразить, где его толстовка, но в мыслях плывет. Он не помнит где ее бросил и это воспоминание стерлось из головы начисто. Он не помнит, где его телефон, но видит, как Илья кивает на свою кофту. Он хмурится, вертит головой в отрицательном жесте и оборачивается к Мире. — Не видел толстовку мою? — Бля, Дань, давай быстрее, — он сам немного выпивший, облокачивается на дверной проем и смотрит нетерпеливо. Домой хочет, спать. Илья теперь почему-то на него злится. Даня все же хватает его кофту, но с обещанием, что вернет; тянет телефон со стола и чуть вздыхает, опуская голову. — Короче, я на улице, окей? — Плохо? — Илья склоняется ниже и кладет руку на плечо. Сейчас его настроение скачет радугой, возбуждение спало не до конца, но теперь эта ситуация не та. Здесь Даня заебанно поднимает голову, молчаливо мелко кивая. — Проводить? — Нормально, — Даня говорит это, руками заправляя волосы назад. Давно не было в голове такой пропасти. Он поднимается, и остановившись перед дверью, не решается повернуться. Говорит тихо и как-то даже вопросительно-неловко. — Пока. — Пока, Дань, — Илья отвечает намного громче, шумно вздыхая и закрывает глаза. Накрывает лицо руками, бьет себя кулаком по лбу за тупизм и… эй, чувак, приди в себя уже. Его мутит очень сильно, он не думает о том, что происходило. Он лишь просит десятью минутами позже на кухне стакан воды у Олега и открывает там же окно. Кажется, он остается у него, расхлебывает результаты их всеобщей пьянки-дня рождения. *** Просыпаясь следующим утром, тогда Илья поверил в то, что все это было очередным его бредовым сном. С ужасной головной болью, тошнотой и потерей в пространстве, но сном. Он не поверил, потому что кроме пары отрывков где он Даню целует первым и он так же сумасшедше ему отвечает, — ничего больше и не помнит. В какой-то момент он корит себя и свою больную голову за воображение, потому что открывая Телеграм видит первое сообщение от Арины. Он уверен, что это был очень помятый сон, и Илья не собирается даже думать об этом. Он отвечает ей сразу после пробуждения, когда Олег смеется над его внешним видом, сидя за кухонным столом напротив. Илья кидает на него полный ненависти (конечно, шуточной) взгляд и возвращается к телефону. Она спрашивает, когда он вернется домой. Он, если честно, больше всего сейчас хочет в душ и лечь рядом под странное аниме, которое она все время смотрит. Позднее он спрашивает где его кофта. Олег скользит взглядом по квартире наскоро и пожимает плечами. Он отвечает, что видел только Данину в своей спальне. Илья хмурится, готовый на стену лезть от того, насколько ему хуево и обещает, что больше пить не будет никогда, иначе все закончится не только потерянной вещью. Он уходит часом позже, убитый этим днем и вздыхает с облегчением, когда заходит домой. Арина смотрит на него с благоговейным спокойствием и смирением, слабо улыбается и шутливо отворачивается, когда он пытается ее поцеловать. Илья закатывает глаза и чувствуя ее тычку кулачком в плечо, уходит в ванную. В висках гудит до сих пор и он готов биться лбом об кафель. — За кого ты так пил вчера? — пододвигая к нему стакан с водой на кухне, спрашивает. Илья вздыхает и наклоняет голову притворно-виновато, глядит на нее исподлобья. — За тебя в том числе, — он улыбается и своими глазами голубыми смотрит. Он думает, что любит ее невозможно. До космоса и обратно. Арина тяжело вздыхает, заправляет кудрявую темную прядь за ухо и кивает на таблетку на столе. — Пей давай, весельчак блин, — Илья поджимает губы и подчиняется. — Есть будешь? — кивает несколько раз, впервые чувствуя себя наконец спокойно. Впереди есть еще несколько дней перед еще одним турниром. Он, конечно, планировал тренироваться до тех пор, пока не будет чувствовать себя в игре уверенней — последнее время ощущение, что он не доигрывает грузом оседает внутри. Желание стать первым никак не отпускает, когда смотря чужие демки, приходит понимание, что он может лучше. Илья не в силах избавиться от этих мыслей. Но на сегодняшний день он забивает хуй — плетется за Ариной в спальню, отстраненно чекая новые сообщения. В общей командной группе скидывают тупой мем с ним в Тик Токе и Илья усмехается. Пишет специально на русском «Идите нахуй»(они уже привыкли) и ставит телефон в режим «Не беспокоить». *** Здесь много команд, он теряется, когда заходит в общий зал. В настоящее время игры идут впритык, много кто играет параллельно и организация снова нарисовала слишком огромную сетку. Илья лишь радуется, что успел более-менее акклиматизироваться к новому часовому поясу и погоде. Голова пару дней еще кругом ходила, пока он насиживал часы на праках. Он здоровается со всеми, улыбается и беспечно пожимает плечами, когда Марио просит взять MVP лично для него. Он ловит взгляд Дани, улыбается и кивает. Хмурится сразу, когда понимает, что у того он какой-то другой: грустный, что ли. Глаз Даня не отводит, но никак на приветствие не реагирует. И все-таки, он слишком задумчивый для себя обычного. Илья думает, что подойдет к нему после игры в отеле. Может быть, напишет. Он не хочет лезть в это слишком сильно: наверняка Даня к тому моменту уже поговорит с психологом и обсудит все, что его волнует. Илья просто хочет быть хорошим другом. Он поджимает губы, уже без улыбки оборачиваясь к тиммейтам. Он подсознательно чувствует, что что-то не так. Не может понять, почему чужие карие глаза испепеляют взглядом. Внутреннее беспокойство живет с ним до конца дня. Он ненавидит Даню за то, что поселил в нем тревогу. Они выигрывают игру — выкладываются настолько, насколько могут. Илья рад хотя бы за это, пишет пост в Телеграм-канал и отвечает только девушке. Ловит себя на мысли, что хочет скорее вернуться назад. Но стимул победить сильнее — хотя бы дойти до полуфинала. С недавних пор сделать это оказалось не такой просто задачей, как могло показаться. Илье порой очень не хватает Нико, хоть и Никита стал ему действительно близким другом. Возвращаясь в отель после, он ловит Бориса в холле, тот разговаривает, кажется, с их менеджером. Илья старается не отвлекать, быстро спрашивает далеко ли Даня. К его счастью, Боря говорит, что он сейчас спустится. Они хотели куда-то сходить, но могут и перенести, вообще никаких проблем. Илья не понимает, это какой-то намек, судя по интонации его голоса или Борис просто не хочет никуда выходить. Он не задумывается над этим, когда Даня с рюкзаком уже шагает к нему навстречу. Смотрит растерянно взглядом олененка, когда Боря, хлопая его по плечу, уносится в сторону лифтов. Оглядывается ему вслед, расставляя руки в стороны. — Привет, — Илья улыбается приветливо, топчась на месте. Даня не выглядит довольным — если честно, он выглядит так, как будто готов сбежать прямо сейчас. — Погуляем? — Ладно, — он отвечает тихо, слабо пожимая плечами. Он выглядит настолько неоднозначно, что Илья путается. Хочет спросить, что с ним такое, но сдерживается. Пока еще рано. — Сорян, что так получилось, — Даня хмурится, поворачивает голову к нему. — Что? — Ну, я вместо Бори, — медлит. Они выходят на какую-то тропинку. Он не знает, куда они идут, но надеется, что парк или что-то вроде находится где-то рядом. — Может ты с ним хотел. — А, — с опозданием говорит Даня, опуская глаза. Челка снова лезет в глаза, но в этот раз он ее не убирает. — Забей, норм все. — Что-то случилось? — Не знаю, — Илья останавливается. Даня проходит пару шагов вперед, прежде чем повернуться к нему. — Может быть. — Расскажешь? Если нет, то ничего страшного, — Илья хочет быть серьезным для него. Чтобы поддержать, чтобы обнять и побыть рядом. Даня выглядит как человек, который в этом сейчас нуждается. Илья почему-то думает, что у него есть полное право на это. — А ты не помнишь? — спустя некоторое время он тихо спрашивает, поднимая на него свои глаза невозможные. Илья теряется в секунду, потому что они чересчур требовательные. Он хмурится в попытке понять о чем речь. Он не понимает. Совершенно ничего не понимает. Даня слишком серьезный для самого себя. Слишком грустный. — Напомнишь? — Илья пытается улыбнуться, но выходит скудно, неловко. Наблюдает за реакцией Дани: он смотрит пару секунд в глаза, потом отворачивает голову в сторону и молчит. Илья не знает, о чем он думает и в этот миг сожалеет об этом. Даня не решается что-то сказать. Поджимает губы, опуская плечи. — Похуй тогда, — кивает в ту сторону, в которую они изначально шли. Илья еще какое-то время стоит на месте в замешательстве, но догоняет Даню перед пешеходным переходом. — Я тебя обидел? — у него больше нет вариантов. Он даже не может представить, что мог сказать. — Хуйню не неси, — Даня не в настроении, Илья в полной дезориентации. Он не знает, как реагировать на парня в таком состоянии, потому что, очевидно, причиной злости является он сам. Какой-то полный бред, они ведь даже не общались эту неделю. — Хорошо, — соглашается, лишь бы не рвануло. Через минут пять он не выдерживает, начинает отстраненно говорить на тему сегодняшних игр. Его долгие практики и пару игр на Фейсите утром; Даня отвечает поначалу неохотно, потом оттаивает, все еще без настроения, но он хотя бы разговаривает. Отвечает на вопросы и идет на диалог. Они заходят в какой-то магазин с сувенирами и Илья покупает ему отвратительный брелок, но Даня негромко смеется и качает головой в своем привычном жесте, называя его идиотом. Илья цепляет его на Данин рюкзак с надеждой, что он его не снимет хотя бы до конца поездки. Он смотрит на него с улыбкой, с долгожданным искуплением. Они возвращаются обратно, наверное, слишком поздно. Солнце давно село, а пропущенных на телефоне стало некоторым больше. Кажется, он пропустил совместный поход на ужин с командой. Они иногда так делают после победы — ничего лишнего, просто много смеются и общаются, даже с учетом того, что проводят и так довольно много времени друг с другом. Илья не жалеет, Даня никогда не был для него плохой компанией. Он был бы даже рад уделять ему больше внимания. Он думает, что должен как-то загладить вину за то, чего он не помнит, но все равно сделал. Наверное, это слишком глупо звучит даже в его голове, но Даню он никогда таким не видел. Особенно в реальном общении. Илья говорит себе, что когда приедет домой обязательно напишет ему. Просто, спросить как дела. Даня, все-таки, его друг. *** — Илья, — он оборачивается, сидя вечером у входа в отель на лавочке. Этот долгий турнир выбил из него все силы — даже на поход на афтерпати его не хватило. Вышел перед вылетом подышать воздухом и в тишине посидеть. Его социальная батарея для всех людей села, только вот остается сутулиться и размышлять, почему все так складывается снова. Опять не доиграл, опять возвращается без победы. В нынешней доминации Виталити что-то выиграть кажется невозможным. Он молча слабо улыбается, Даня садится рядом и тяжело (для него это было тяжело) вздыхает. Он нервничает и долго думает, перед тем как что-то сказать. — Ты правда ничего не помнишь? — Даня отстраненно смотрит вперед. Он не хочет этого признавать, но боится. Боится последствий своих слов. — Ты снова об этом, — теперь уже Илья вздыхает. Хмурится. — Если бы я помнил, то уже давно бы извинился, — пожимает плечами, скользя взглядом по подрагивающим пальцам Дани. — Две недели назад, — он говорит тихо и спокойно для внешнего вида, пока внутри скручивается узел паники. В голове набатом бьет, что зря, зря, зря. Не хотел ведь, а не смог. Кидает осторожный взгляд на Илью. — Когда мы напились у Олега. Илья непонимающе отводит взгляд, хмурится, пытается вспомнить, что там такого было. Он помнит, что был слишком пьян, возможно, слишком потерян. С того вечера практически ноль отрывков воспоминаний. Он пытается углубиться дальше — вспомнить все, что связано с Даней в тот день. Закрывает глаза, когда осознание железной балкой бьет его по голове. Опускает голову, резко поворачивая ее в сторону Дани. Усмехается больше от непонимания и всеобъемлющей паники, которая накрывает его ударной волной. — Это же то, о чем я думаю? — спустя время спрашивает он, надеясь получилось отрицательный ответ. Чтобы Даня никогда не произносил этого, чтобы он поплатился за свои слова. Чтобы Илью не убивало чувство собственного предательства. Он ненавидит Даню за то, что он позволил думать, что все неловкие жаркие касания и поцелуи были в действительности. Что они происходили на самом деле и лишь только он несет за них ответственность. Илья хочет продолжать думать, что это лишь бредовый сон. Просто он все еще продолжается. Он ведь не мог изменить Арине. Не мог. — Блять. Через некоторое время гробового молчания и городского шума, проезжих машин и редких людей, он находит в себе силы заговорить. Илья не может этого принять, но он попытается с этим смириться. Он полный еблан. Просто отвратительный парень. — Давай забудем об этом, я тебя прошу, — он говорит это тихо, буравя взглядом асфальт. — Я не хочу руинить свои отношения. — Ладно, — Даня смотрит на него почему-то разочарованно. У него стеклянные глаза, растрепанные ветром темные волосы и успокоившиеся руки. В воздухе не произнесенным остается безнадежное: «Ты правда ее любишь?». В воздухе тает его грустное: «Я никому не расскажу». — Мы же остаемся друзьями? — Конечно, Дань, — Илья поджимает губы, мелко кивая. Его покромсало на кусочки, но он себя склеит. Илья будет просто продолжать думать, что навязчивые сны с Даней последнее время ничего не значат. Он хороший парень. Замечательный друг. Арина ни о чем не узнает, пока он продолжает внушать себе то, что ничего у него ни с кем и не было. Подумаешь. Илья ничуть не в панике, когда Даня оставляет его одного. В мыслях, в реальности, в настоящем будущем. Он сидит так слишком долго, замерзает. Уже темнеет и он смотрит на время. Теперь Илья боится переступать порог своего дома. Он в абсолютной растерянности перед завтрашним днем — он не может винить Даню за его решение. Наверняка на его месте сделал бы точно так же. Ситуация до ужасного абсурдная, он корит себя за свою неосторожность, несдержанность; за Даню рядом в тот вечер и странное напряжение между ними последнее время. Илья честно думал, что это связано с тем, что они ведут свое соперничество в игре, но… это не должно было вылиться во что-то такое. Определенно не должно было. *** Неделей спустя, зависая уже который день за компом, он расслабляется. Арина спрашивает, когда он ее куда-нибудь сводит — он регает катку на Фейсите с Никитой. Илья не знает, почему начинает ее слишком заметно избегать. Он теряется за своей маской занятости лично для нее и продолжает делать вид, что ничего не изменилось. Илья действительно старается избавиться от давящего чувства вины перед ней и начинает странно себя вести в некоторых моментах, но ничего не может поделать. Пора уже положить конец той ситуации — они уже все решили и Илья не позволит этому повториться еще раз. Только почему-то он ощущает себя предательски глупо, надоедливые мысли съедают, а найти время, чтобы с ними справиться он никак не может. Он нуждается в том, чтобы его собрали, но не может под гнетом этой огромной балки из чувства собственной ничтожности. Илья ведь любит Арину до невозможности, но почему-то все равно позволил этому произойти. Он к Дане ничего не чувствует — он даже не пытается это себе внушить. Илья хочет думать, что это просто случайность — его сознание играет с ним как хочет. Что реальность настолько сошла с ума, и теперь в его жизни происходит это: Илья никогда не думал, что сможет сделать что-то подобное. Чтобы в моменте у него напрочь отключилась голова. Этого не могло произойти, просто потому что ему чего-то не хватало. Он не может об этом думать, поэтому бросает игру после выигрышных тринадцати и тихо идет к Арине. Он хочет загладить вину теперь уже перед ней, но она ничего не знает — она никогда ничего не узнает, но он все равно думает купить букет цветов ей просто так. Это не будет выглядеть странным, если сказать, что это ни к чему: она сегодня удивительно красива и действительно этого заслуживает. Он задерживает взгляд на подаренном им браслете на ее день рождения и чувствует себя ужаснее, чем минутой до этого. Илья хочет забыть обо всем и не вспоминать — он странно хочет бросить все. Когда в мешанине чувств ярче всех чувствуется досадливая вина и стыд хочется сгореть дотла, провалиться сквозь землю, чтобы долго-долго, чтобы никогда его больше не нашли. — Илья, — она зовет его из кухни, аккуратно ставя цветы в вазу. Он хочет смотреть ей в глаза. Она улыбается. — Спасибо. Он слабо поднимает уголок губ и пожимает плечами. Ему не сложно, а наблюдать за тем, как она искренне радуется простому жесту — хорошо. Он чувствует себя спокойнее, когда она целует его сначала в знак благодарности, а потом по-свойски утаскивает в спальню. Он кажется счастливым этот вечер, а после ведет ее в ресторан. Она ругается, что Илья как всегда делает все спонтанно и совсем не дает ей время. Он усмехается, но ждет ее еще полчаса. Вечером, когда они идут по набережной и Арина кутается в свою толстовку, он крепче сжимает ее руку. — Я прилечу, если вы выйдете в плей офф? — она говорит это больше риторически и отвечать ему не нужно, но тем не менее, он неуверенно кивает. Сомнения все равно закрадываются. А надо ли это. — Просто… мы и так редко видимся. Там снова турниры друг на друге. — Да? — он хмурится. Всю неделю это последнее, что его интересовало. — Ага, там пара дней буквально, — она молчит, перед тем как решиться что-нибудь сказать. — Может, куда-нибудь слетаем в эти дни? У вас будут тренировки? — Не знаю, — Илья не смотрел, но идея кажется неплохой. Он обнимает ее одной рукой и выдыхает. Все хорошо. Возможно он подумает в свободное время где можно отдохнуть вдвоем. *** Илья заебывается конкретно, когда они снова падают в нижнюю сетку в группах — он устал и его выматывают нервы после поражений. В этот раз игра не идет совсем и он не понимает, что опять не так. Сейчас нужно будет стараться вдвойне (не то чтобы он вообще не старается, но…) и Илья в какой-то момент думает сдаться. Он не знает, как реагировать на то, что у Арины прилететь не получится, но она все равно не против совместной поездки. Илья ничего на это не отвечает, потому что не находит что. Все желание куда-то улетает и он скучает. Илья думает, что нуждается в поддержке уже очень долго. Он поднимается в общую зону отдыха в отеле: это открытая терраса с видом на ночной город и здесь можно подышать. Людей совсем нет, пару человек из обслуживающего персонала и один парень, сидящий в наушниках в самом углу на диване. Он проходит дальше, падает на кресло-мешок и достает телефон. В голове как-то пусто. Единственное его желание на вечер — что-нибудь выпить и пойти спать. Последнее время он жуть как не высыпается из-за нервов. — Привет, — поднимает голову, когда Даня встает рядом. У него нечитаемое выражение лица и покрасневший нос. Он, кажется, замерз, но протягивает руку вперед и совершенно не смотрит в глаза. Илья опускает взгляд на свою кофту. Ту самую потерянную еще давно, он даже забыл о ней. Осматривает бегло Даню и не решается взять ее обратно. — Обещал вернуть, забыл просто. — Забей, — он все же берет ее в руки и в воздухе повисает молчание пропастью в три недели. До сих пор неловко — до сих пор неудобно. — Ты замерз? — Нет, — он топчется на месте и думает уходить. Свое дело он сделал — тем не менее внутри червит настолько, что он готов биться головой о стены и в ногах у Ильи прощения просить. Лишь бы все как раньше было. — Останешься? — Илья кидает взгляд на место рядом и смотрит умиротворенно. Даня мнется, готовый за такого Илью драться до конца. Чтобы цепями запястья, чтобы руками прямо в сердце. Иначе, кажется, он обглодает свои же кости: от него останется только пыль и страничка в Википедии. Даня садится рядом, опуская глаза на свои руки. Они меняются, места меняются, но что остается прежним — это его чувство странной влюбленности к Илье. В какой-то момент он действительно поверил в то, что, возможно, Илья ему ответит. Что, возможно, он свою девушку не выберет. Даня думает, что полный идиот. Он устал от своих бесполезных эмоций — он устал от удушения безответных чувств. Даня хочет наплевать на Арину и позволить себе попробовать. Даня хочет, чтобы Илья хотя бы дал ему шанс. Он абсолютно законченный эгоист, но ему слишком больно. — Что ты делаешь после турика? — Даня спрашивает это, когда Илья теребит замок на своей кофте. Он так сильно не хотел отдавать ее обратно. — В плане? — Я остаюсь здесь, — Даня смотрит ему в глаза и теряется. Отводит голову в сторону, опуская. Это провальная идея, наверное. — Квартиру хочу снять. — Так, — Илья кивает и непонимающе хмурится. Хочет спросить, причем здесь он, но останавливает себя в моменте. Даня нервно вздыхает и возвращает взгляд. У него глаза чистые, он покрасневший весь из-за холодного ветра. Это неловко, потому что для Дани это попытка в никуда. Он не понимает, почему вообще пытается. — Не хочешь… — он начинает, а потом закрывает рот. Нет, это бред. Какой отстой. — Блять. — Ты хочешь, чтобы я присоединился? — Илья улыбается на несчастные попытки Дани объясниться. Он не может сдержать смешка, когда Даня опасливо поворачивает голову в его сторону. Он кивает и поджимает губы. До Ильи только сейчас доходит что именно Даня просит. Он понимает, что обречен, потому что его тянет согласиться. Он думает, что пока что не готов к чрезмерной заботе Арины и ее гипер-поддержке. Илья почти говорит Дане нет, и лишь в последний момент его ломает. Он не хочет соглашаться, потому что это позволит ему утонуть в своей ненависти еще раз, но почему-то не решается все же Дане отказать. Он знает, что это неправильно. Он был отличным парнем этот месяц, но один приход Дани в его жизнь снова все сломал. Илья хочет ненавидеть и Даню за это, но злости не хватает. Он просто не может на него злиться по-настоящему. — Хорошо. — Да? — отзывается Даня, не совсем веря в точность его ответа. Илья пожимает плечами. — Мы все еще друзья, помнишь? — Илья говорит это больше для своей справки. У Дани заметно опускаются плечи, но он все равно значительно расслабленнее выдыхает. Илья накидывает кофту на чужие плечи и откидывается назад. Он никогда не любил врать Арине. Почему-то непроизвольно он начинает придумывать, что ей скажет. Он устал от своей работы и людей вокруг — Даня в его голове непременно может дать ему успокоение. Это странно, но Арина не поймет. Она никогда не заебывалась настолько от монотонной однообразной игры. Илья уже честно не может на это смотреть, поэтому выбирает Даню лишь на этот раз. Наверное, это слишком подло с его стороны. Он не понимает, что с ним происходит. *** В комнате темно, горит только экран телевизора и небольшая лампа на стеллаже рядом. Илья незаинтересованно листает фильмы — он вообще не разбирается в них. Он ненавидит выбирать что-то на просмотр, потому что никогда не знает что конкретно он хочет. Хмурится, когда попадается абсурдная комедия и ищет дальше. Рядом вибрирует телефон и он опускает взгляд. Мимолетно скользит по входящим сообщениям от Арины. Отводит глаза и с тяжелым сердцем переворачивает телефон свободной рукой. Он не хочет осознавать, что конкретно делает. Ему здесь спокойно. Не спокойнее, чем было бы с ней, но что-то внутри не дает ему уйти. Хватает словно хомутами и заставляет оставаться. Прошло уже два дня после окончания турнира для них и завтрашним утром надо будет расходиться. Даня летит к своей команде в Сербию, а оттуда на очередной турнир. Он летит к себе и не видит Даню еще пару дней. За это время, странно, но он не думал о тренировках вовсе. Это вылетело у него из головы с первым шагом за порог этой квартиры. Они практически никуда не выходили, их максимум — это раз за продуктами в супермаркет под домом. Илья давно не чувствовал себя так странно удовлетворенно. Он наплел Арине что-то о том, что у него праки и дел выше крыши — нужно много тренироваться (так сказал тренер, ага) и полететь он с ней никуда не сможет. Илья писал это как-то на автомате. Он ненавидит себя за то, что обманывает ее, но его держит на поверхности то, что ничего не произошло. Между ними ничего и правда не было — Даня тактично обходил эту тему стороной и даже не пытался действовать. Илья в свою очередь к Дане не лез — у них, если что, дружба. Странная и сломанная, покалеченная одним пьяным вечером и Даниными чувствами, но дружба. Даня, по крайней мере, хочет в это верить. Илья тоже, но не может оставить себя без совершенно ненужных прикосновений. Даня входит в комнату тихо, он видит его только краем зрения и не отвлекает от телевизора. Тот сначала смотрит туда же, отводя глаза от экрана телефона, а потом садится рядом. Вплотную, касаясь плечом и рукой. У Ильи эта часть тут же гореть пламенем начинает, но он намеренно это игнорирует, устраивается удобнее. Эти дни для него проходят в тумане — настолько быстро и непонятно, что он думает, почему вообще согласился. Илья не понимает жалеть ему или нет. Он запутался окончательно и бесповоротно. Они смотрят какую-то хуйню до глубокой ночи, на самом деле Илья держится только на смешных комментариях Дани. Они вдвоем не особо соблюдают режим или что-то такое, но тем не менее спать от этого хочется не меньше. В какой-то момент Даня говорит, что хочет чай — Илья благоговейно идет на кухню ставить чайник. И что, если на часах около двух ночи. Даня идет за ним и, пока вода вскипает, он позволяет себе обнять Илью. Он сонный, в квартире слишком тихо, а теплый неяркий свет дополнительного освещения только дает ему на это право. Илья, чувствуя руки у себя на спине, позволяет себе пальцами в чужие пряди; другой рукой немного под ворот чужой футболки. Даня тычется носом ему в плечо, поворачивает голову, упираясь щекой. Закрывает глаза и позволяет себе сжать ткань футболки Ильи в пальцах. Он и представить не мог, что у него будет такой шанс. Даня в полном отлете и прострации. Он слишком наполнен спокойствием и эйфорией: никогда еще его чувства настолько не зашкаливали. Он позволяет себе чувствовать все это время, потому что Илья ведет себя с ним замечательно-аккуратно. Это странно, потому что он знает, что у него есть девушка. Это странно, и ему даже жаль ее. Ему жаль себя тоже. Даня понимает, что эти дни для него просто будут дозой, последствия которой окажутся разгромными. Он понимает, что когда завтрашний день настанет и он перешагнет порог этой квартиры, то всему придет конец. Он точно так же будет пробовать забыть свои чувства, а Илья делать вид, что ничего не было. Что у него есть девушка и он действительно ее любит. Даня может и не мастер в отношениях, но что-то определенно не так. Он не может понять, что Ильей движет, но не будет спрашивать об этом — каков вообще шанс разрушить одним вопросом все выстроенное? Даня не может отказаться от Ильи из-за этого. Потому что понимает, что он не будет его выбором. Точно нет. На следующее утро Илья невыспавшийся и взлохмаченный пытается проснуться. Он слышит шорохи с соседней комнаты: Даня все собирается, хоть и вылет у него позже. Они только недавно проснулись, а Илье уже надо по-хорошему вызывать такси. Смотрит на свой остывший кофе и вздыхает. Не хочется никуда и, если бы его спросили, он бы ни за что не выходил бы отсюда еще пару дней. Даня заходит с его телефоном в руках, оставляет рядом на столе. Илья смотрит вопросительно, на что Даня поджимает губы. — Тебе там звонили, — он отворачивается и наливает себе чай молчаливо игнорируя задумчивый взгляд Ильи у себя на спине. Илья, очевидно, понимает кто звонил. Он ей так и не ответил. Даня делает вид, что его это не трогает. Илья делает вид, что все под контролем. Отстраненно берет его в руки, заказывает машину и поднимает глаза на Даню. Наверное, надо что-то сказать. Он не находит слов. — Ты сразу на праки? Напишешь? — Хорошо, — он кивает и позволяет себе ненадолго расслабиться. Перед тем как уходить, он не думая, останавливается подле и оставляет быстрый поцелуй у виска. Даня никак не реагирует и не выходит его провожать. Илья хватает свой рюкзак, делает глубокий вдох в тишину квартиры. Как будто последние дни только лишь она стала спасением. Он выходит, вновь чувствуя вину уже к ним двоим. В такси отвечает Арине и закрывает глаза. Что-то началось, а у него нет и стоп-слова. А знания как именно это все остановить как будто и не было. Не надо было это все и начинать. *** Это все продолжает происходить — они продолжают происходить. Илья не дает этому отчета, когда совершенно случайно в один вечер сдается желанию поцеловать Даню. Он списывает это на то, что слишком давно не видел Арину, а Даня с ним рядом постоянно. С недавних пор он вылавливает тайные встречи с особым трепетом внутри. На турнирах это сделать сложнее, чем вне — к ним слишком много внимания и не всегда они живут по одиночке. Даню как всегда селят к кому-то из тиммейтов, он (как всегда) недоволен, но смиряется. Он игнорирует скептический взгляд Мирослава на себе каждый раз, когда тот их с Даней видит вдвоем — неважно, даже если они разговаривают мельком в три слова. Илье кажется, что он что-то подозревает и внутри понемногу начинает разводить паника свой отвратительно-противный коктейль. Илья в вечер перед плей оффом ведет его гулять: на улице удивительно тепло и их почти не узнают. Даня выглядит довольным и Илья улыбается вместе с ним. Ощущение провала почти отпустило — теперь он почти не думает о том, что его ждет дома. Он странно очарован Даней и вечером: ловит мимолетом короткий поцелуй, перед тем как отпустить его в свой номер и удивляется, что Даня ему позволяет. Он пугается, когда видит Арину следующим днем сразу же после своей игры. Он не готов к тому, чтобы видеть ее сейчас. Она ничего не писала по поводу своего прилета, но, очевидно, сюрприз выдался отличным. Арина улыбается и обнимает его, поздравляя с победой. Он обнимает ее в ответ и нерешительно целует после. На самом деле, он даже рад — она ощущается как уют и Илья даже не до конца понимал насколько сильно скучал. Илья приятно удивлен, когда она дарит ему маленькую мягкую игрушку и говорит, что она удачливая. Он улыбается ее беспечности, провожая к своему номеру. Арина предлагает сходить куда-нибудь на ужин, но он слишком выжат, чтобы выходить за пределы отеля. Она не видит в этом большой проблемы, пожимает плечами, игриво предлагая заказать еду в номер и смотрит слишком влюбленно. Он слабо улыбается и отводит взгляд, уходя в ванную. Оставаясь наедине с самим собой, беспокойно хмурится и прислоняется лбом к двери. Он просто отвратителен и не знает, что ему делать. Он, наверное, все еще ее любит. Он, кажется, теперь не может и без Дани. Илья проводит весь оставшийся вечер с ней — не отвечает никому в Телеграме и только разговаривает. Арина рассказывает о том, что у нее завал на работе, но она нашла время к нему прилететь. Илья хочет сказать, что это все зря. Тем не менее, он очарован и говорит ей, что постарается не подвести. После приходит мысль, что у него нет права так говорить — он уже ее подвел. *** Когда Даня видит их вдвоем за отдельным столиком на завтраке, он хочет выколоть себе глаза и никогда больше не иметь способности видеть. Ему тяжело, потому что они сидят практически напротив их огромной компании: в этот раз, почему-то, на завтрак встали все. Даня сидит молчаливей всех и проклинает этот день — проклинает ее и его, все происходящее и невкусный кофе, который ему принес Борис. Илья выглядит чересчур довольным с ней и Даню в моменте это трогает. Он хочет так же: ему даже не стыдно в этом признаваться. Ему завидно, бесконечно завидно, что они выглядят так, как будто действительно счастливы. Он не знает, что сподвигло Илью начать с ним этот пиздец не дающий им жить. Знает только, что с Ариной соревноваться ни за что не сможет. Он ведь и рядом не стоит. Больно только. Он сверлит их взглядом из-под челки, ковыряясь вилкой в тарелке. Аппетита совсем нет, а в горле ком стоит. У него нет права обижаться, но он все равно это делает: злится до невозможности, поджимает губы. Леня на фоне что-то активно рассказывает про важности питания и свежего воздуха, он честно пропускает все мимо ушей. Илья смеется, а она показывает ему что-то в телефоне. Даня сжимает слишком сильно вилку в руках и отводит взгляд. В пизду, нет. Мирослав смотрит скептически, свое коронное «Ты придурок» невербально передает. Даня хочет послать его нахуй и убиться лбом о стену. Он не понимает, почему Мира это делает. Почему не лезет в его жизнь уже полностью, только со стороны громко и явственно осуждает. Ему нужно, чтобы его спасли, но никто не порывается. Даня начинает злиться и на Мирослава. Просто чтобы за его этот взгляд и молчаливое порицание потом не быть ответственным. Чтобы сказать: «У меня все нормально, чел» и действительно в это верить. Поэтому, открывая дверь Илье вечером и впуская в пустой отельный номер, он хватает его, возможно, слишком грубо за руку. Его действия дерганые и раздраженные, Илья совершенно непонимающе поддается настойчивым касаниям. Ложится на кровать под молчаливые подталкивания и Даня оказывается сверху. Губами впечатывается в губы, ничего не говорит и сильно, насколько он может, сжимает его запястья. Илья отвечает, но нерешительно, отводит голову назад и хмурится. — Что с тобой? — он дышит напряженно и наблюдает за тем, как Даня еще больше с ума сходит. Он целует еще раз, кусается в моменте настолько сильно, что чувствует на языке характерный вкус крови. Илья материт его тихо и закрывает глаза, когда тот тут же зализывает укус и спускается к шее. — Прекрати кусаться, блять. Даня кивает в пустоту и почти не переваривает информацию, но пытается себя контролировать не зная зачем. Ничего ему и не будет, если так подумать. Он продолжает наседать и в какой-то момент Илья принимает правила. Секс выходит, наверное, слишком грубым, но Даня доволен. Он разгребает остатки своей злости в краснеющих отпечатках на запястьях и следе зубов у себя на плече. Внутри все равно болото из досады, обиды и разочарования, но, тем не менее, Илья здесь. Даня не хочет знать, что он сказал Арине. Она, наверное, ждет его. Смешно получается. — Ты куда после турика? — Илья спрашивает, а Даня чувствует небольшое дежавю. — Домой, — натягивает свою футболку и садится на постели. — Мирик убьет меня, если не приберусь. Я там сколько уже не был. — Мы же увидимся? — Даня чувствует себя ужасно. Не менее ужасно, чем Илья, поэтому пожимает плечами и не решается повернуть голову. Тишина начинает давить, он не знает, что ему говорить. — Я не знал, что она приедет, — Илья начинает тихо, спустя пару минут. Даня не хотел этого спрашивать — он вообще не хотел этого знать. — Ты из-за этого злишься? — Да не злюсь я, — он качает головой, хмурясь. — Похуй. Даня хочет спросить, когда это кончится. Спросить, где конец и насколько значимый он будет для него. Ему интересно, какую роль он играет для Ильи. Послушно поворачивает голову, когда его берут за подбородок. Илья всматривается в чужие глаза и отворачиваясь, тяжело вздыхает. — Мне нужно разобраться, — он выглядит по-настоящему несчастным и Дане его немного жаль. Через секунду он осуждает и себя, и Илью. — Я запутался. — Распутайся, — Илья хмыкает невесело и прикрывает глаза. Наверное, пора делать выбор, но он оставляет это на потом. *** Их привозят в какой-то крутой ресторан в городе: здесь огромный банкетный зал, тихая музыка и громкий звук бьющейся друг о друга посуды. Здание находится у реки, здесь красивая набережная и закат приятнее, чем где-либо. Илья отстраненно наблюдает за вьющимися на воде утками. Он улыбается, когда слышит веселые голоса ребят из Виталити. Они как всегда смешные, кричат громче всех, а пьют и подавно. Арина уехала несколько часов назад, у него самолет завтра. На этот праздник он и вовсе ехать не хотел, даже непонятно, зачем это все было устроено. Ежится от холодного дуновения ветра и оборачивается, когда слышит рядом шаги. — Привет, — Мирослав становится рядом, Илья отрешенно кивает в знак приветствия. Последний, кого он ожидал увидеть. Он поворачивается, теперь опираясь на перила. — Хотел поговорить. — О чем? — Игра Дани зависит исключительно от его настроения, — Мирослав игнорирует вопрос и начинает отдаленно. — Ты знаешь, что если он не будет играть, то похоронит не только нас, но и себя? — Ты хочешь сказать, что в этом виноват я? — Я хочу сказать, чтобы ты задумался, — он кидает взгляд на выходящего из здания Даню. — У него много перспектив, это ты точно знаешь. — Что он хотел? — Даня останавливается рядом, пока Илья провожает Мирослава задумчивым взглядом. Осадок после разговора оседает неприятной горечью и теперь он еще больше растерян. Понимание того, что выбор надо сделать теперь сносит ему голову. Он смотрит на Даню и не может. Он думает, что скажет Арина и хочет провалиться под землю. — Ты же сказал, что мы переживаем за Даню? — Боря встречает Мирослава у самых дверей рядом с окном. — Не счел нужным, — он ловит недовольный взгляд Бориса, но никак не реагирует. — Он и так это понимает. — Ты как всегда. Надо было мне идти разговаривать, а то у тебя вечно лицо недовольное. — Шел бы и разговаривал тогда, — Мирослав обходит его, а Боря резко оборачивается. — Эй, подожди, — ставит свой бокал на подоконник. — Мирослав, твою-то за ногу! *** Когда настает тот самый момент, Илья не совсем понимает это до конца. Он запутался в себе, в своих мыслях и чувствах — он игнорирует Даню уже вторую неделю и сбегает от разговоров с Ариной, находясь в одной квартире. Он не спит уже вторые сутки и ему действительно хуево, когда стыд лавиной по нему; когда вина кирпичной плитой по голове. Он погибает в своих метаниях, потому что не может решить и единственное, на что ему хватает сил — это не свихнуться окончательно. Илья склоняет голову в бок, когда сидит на кухне в их квартире и наблюдает за ней. Ему больно, он знает, что ей тоже будет больно. Он давится своей глупостью, своими страхами, своими желаниями. Арина раскладывает еду по тарелкам и ставит перед ним. Ему кажется, что его сейчас вырвет. Не ел он тоже давно. Она хмурится обеспокоенно. Он хочет попросить ее перестать. — Давай расстанемся, — Илья говорит это в тишину работающей духовки. Он не смотрит ей в глаза, потому что иначе его сердце не выдержит. От нее веет непониманием, шоком и паникой. — Что? — Я изменил тебе, — он не будет считать сколько раз. Он сбился со счета. Когда произнося это вслух, Илья окончательно понимает, что натворил, ему кажется, что еще немного и паническая атака съест его вместе с разбитым взглядом Арины. — Нет, — она отрицательно качает головой. Она отказывается в это верить, потому что… ну, как? Как, Илья? — Нет, ты не мог. — Прости, — он глядит на нее, а она с потерянным взглядом и слезами на глазах на него. У нее стадии принятия сломались, она вся сломалась: не двигается и отрешенно тупит взгляд в стол. Накрывает рукой лоб и нервно вздыхает. — Ты шутишь, — она до сих пор не верит. — Нет, — у него не хватает смелости сказать что-то еще. Что-то, что не разбило бы ее еще больше. — Блять, Илья, — Арина растерянно поднимает на него глаза. Вздыхает. Он думает, что сломал все. Он старается не жалеть. — Хорошо. — Что? — Я смогу тебя простить, — она кивает тревожно и теребит свой браслет на запястье. — Не сразу, но… все будет хорошо. Я люблю тебя. Илья замирает и боится даже дышать. Шанс ли это для него? Начать сначала, полностью забыть о Дане, попытаться построить все снова. Он думает, что любит ее бесконечно как близкого человека. Не понимает, зачем она его прощает. Не понимает, почему продолжает сомневаться. Он не хочет отношений с ней, но слишком привязан, чтобы вот так просто забыть. — Нет, — Илья собирает всю оставшуюся надежду в кулак и выбрасывает ее в мусор. — Я хочу расстаться. — То есть, — по ее щеке течет слеза и он проклинает себя за то, что заставляет ее плакать. Наверное это не то, чего она заслуживает. — Ты любишь ее? Он не отвечает. Отводит взгляд и по этому жесту наверняка все понятно, но только не Илье. Он еще не разобрался толком. Наверное, да. Наверное, Даню он любит. Только… неправильно это. Он не выбирает никого. Он выбирает себя и съезжая с их общей квартире, закрывается в своей новой на неделю. Слишком много проводит времени за компом, в наушниках, в музыке и в игре, чтобы лишний раз его не съедали мысли. Внутри каша полная, как будто по нему проехались экскаватором, потоптались и плюнули сверху. Он не ощущает себя лучше даже спустя тринадцати часовой сон. Он готов ничего не делать еще неделю, но на следующей уже турнир, а отмазываться температурой уже не получится. Все равно играть надо. Он ненавидит то, как хочет извиниться перед Ариной еще раз: как вернуть все на круги своя. Он отметает эту мысль тут же. Арина в его глазах давно ему не девушка. Даня больше ему не пишет и становится еще более отвратительно. Илья хочет написать ему как раньше, позвать поиграть Фейсит и не задумываться о том, насколько Дане будет плохо после. Он знает, что это за человек. Знает, что он будет до последнего держать все в себе — ни за что не расскажет. Это глупо, наверное. Он думает о нем слишком много, думает, что и перед ним бесконечно виноват. Илья, вроде бы, теперь свободен, но ощущает себя совсем наоборот — как будто цепями сковали и кислород перекрыли. Он чувствует безмолвное осуждение Мирослава, когда все-таки решается написать. Не Дане, потому что считает, что не имеет права. Просто аккуратно спросит, как он там. Читает сообщение сразу же, отвечая односложным: «Норм». Илья недоволен и Мирослав это знает. Дописывает, что его самого дома не будет следующих дня два, если вдруг что. Илья улыбается, на секунду прикрывая глаза и отвечает простым спасибо и скобочкой. Выбирает билет на ближайший рейс и откидывается в кресле. Ему так хуево не было давно. *** — Че надо? — Даня открывает дверь спустя минут пять, взлохмаченный, в своей огромной любимой толстовке. Илья такой же разобранный: наспех оделся, потому что почти проспал самолет, взял первый рюкзак, накидав туда три вещи. Даня отходит, дает пройти в квартиру. Илья топчется на пороге и держит рюкзак в руках. — Я расстался с Ариной, — наверное, он ожидает какой-то реакции, но Даня молчит. Опускает глаза и выглядит совершенно неготовым. — Ого, — он притворно удивляется, но выражение лица никак не изменяется. — Класс. — Дань, — Илья устает от этого сразу же. Не ради этого он сюда тащился. Его честная реакция — это собраться с силами и уйти, потому что его тут не ждут, видимо. — Ладно, извини, — он вздыхает тяжело и легко отвечает на объятие. Илья подходит медленно, ощупывает границы, когда Даня уже заебался. Лбом упирается в грудь и закрывает глаза. — Мирослав каким-то магическим образом исчез «на пару дней», ты причастен к этому? — Возможно, — Илья хмыкает и благословит Мирослава в своей голове (возможно, даже напишет ему еще раз спасибо). Облегчение заливает все нутро, потому что ну наконец-то. Он за Даню хватается, как за спасательный круг. Он надеется, что Даня его не отпустит. Он хочет, чтобы он падал вместе с ним.