Интерны

      В машине было принято слушать только его музыку, громкую и ритмичную. Обычно Кристина не обращала внимания на косые взгляды из соседних рядов, но именно в первый рабочий день кондиционер сломался и приказал открыть окна настежь: августовская жара пришла совсем некстати. Брошенная на улицу рука тут же обожглась о черный раскаленный металл. И возможно, этого неудобства удалось бы избежать, если бы не забытый будильник. Кристина до сих пор не могла понять, как она его не услышала.       — Давай проезжай! — парень со злобой ударил по рулю и выдал сигнал, который был еле слышен за звучащими басами. — Пидор.       — Надо было поставить и тебе будильник, Паш, — девушка вновь перевела взгляд вперед, прячась от водителя справа: усатый мужчина нездорово шмыгнул.       — Да? Так поставила бы, раз такая умная, — Паша дернул носом и резко рванул в соседний ряд.       Правда, усатый хозяин белого внедорожника к такому повороту готов не был, от чего тяжеловесные махины встретились бамперами, оттягивая столичную пробку еще на пару часов.       — Гандон! — Паша все таки свел музыку к нулю. Теперь в их окна долетали недовольные гудки и шум городского движения.       Нет, нет, нет, пожалуйста.       Кристина устало прикрыла глаза. Тонкие пальцы также тяжело потерли переносицу: опоздать еще куда ни шло, но теперь, кажется, они и вовсе пропустят рабочий день.       — Слышь, эу, выходи сюда, — черные усы будто нахохлились от удара и обращались словно к самой Кристине.       — Че? На меня смотри, — Паше казалось ровно так же. Он вышел из машины и, обойдя ту спереди и оценивая урон, нехорошо расправил плечи и размял шею.       Нехорошо - потому что Кристина знала, что после обязательно пойдут кулаки.       — Поворотники для кого придумали? — цокнул усатый. — Права купил, ездить не умеешь.       — А ты не видел, что я поворачиваю что ли? — широкая ладонь нервно прошлась по бритой голове. — Вот собака.       — За базаром следи, сопляк…       — Паш, — Кристина высунулась наружу и тут же поморщилась от солнца. — Паш звони в гаи, разберутся.       Парень недовольно вздохнул и прикусил губу. Венка на его виске слабо вздулась и девушка поймала себя на мысли, что считает удары.       — Я не собираюсь… — начал он, но девушка вновь его перебила.       — Паш, и так уже задерживаемся, давай по хорошему, — она выпрыгнула следом и несильно хлопнула дверью под грузный голубой взгляд. Конечно, забирать своего парня из отделения ей совсем не хотелось.       Пашу же это, судя по сжатым кулакам, совсем не волновало.       — Паша…       — Да на, позвони ему, раз трясешься, — он вдруг разжал руки и пошарился в карманах. После протянул свой телефон. — Карлайл или как его там.       Парень цокнул и, не обращая внимания на свою девушку, вновь вернулся к обсуждению на повышенных тонах: усатый уже вовсю причитал на южном языке широко размахивая руками.       Стыд-то какой.       Кристина же вбивала потными пальцами первые буквы нового руководителя. «Особенного руководителя, дети, вы такого опыта еще не видели и навряд ли увидите» - отозвался в голове голос Алины Николаевны, главврача больницы и по совместительству Пашиной мамы.       — Слушаю, — раздалось с другого конца.       — Здравствуйте, извините пожалуйста, это Карлайл? Ваш номер… Извините, мы с Павлом Смольяниновым попали в аварию и…       — А кто говорит?       — Разина Кристина, — опомнилась девушка, кусая губу до постыдных красноватых следов.       Надо же, как глупо.       — В первый и последний раз, Кристина.       А после короткие гудки.       Черт.       Девушка сделала глубокий вдох: городская жара и пыль больше не раздражали ее. Теперь же она беспокоилась на счет того, что лимит промахов исчерпан в первый же день, а ведь они еще даже не виделись с набранной группой.       А ей никак нельзя допускать ошибок.       — Паш, — она подошла к спорящим фигурам и осторожно коснулась напряженного плеча.       — Да что?!       — Я на метро, — Кристина сунула в карман джинс мобильный и тут же отошла назад, поправляя тонкий ремешок сумочки. Голубые глаза сверлили со злобой. И потому она тут же добавила: — Хорошо?       — Да едь, едь, — закивала полулысая макушка, а после и вовсе отвернулась, будто и не было никакой Кристины.

***

      Стук в дверь, раздавшийся лишь для приличия, заставил Карлайла так же натренированно отозваться.       — Входите.       — Карлайл, — рыжая девушка почти ворвалась в кабинет, довольно протягивая историю болезни. — Перелом обеих лодыжек со смещением, но женщина под алкогольным опьянением, оперировать лучше завтра.       — Любовь Ивановне сказала? — мужчина для виду глянул на назначение и поставил подпись.       — Да, уже перевели в палату, лангетку наложила, — Ренесми подошла к его столу и потянулась за новой историей.       Карлайл перехватил ее руку и мягко улыбнулся, качая головой.       — Но мне скучно, — девушка поджала губы, напомнив вампиру маленькую девчушку, которой Несси останется для него навсегда. — Илье ты дал задачку интереснее, они на рентген повели мальчика. Скоро придет к тебе.       Карлайл кивнул.       — Возьми пока, скажешь, что думаешь.       Ренесми довольно выхватила толстенную историю давнего пациента, которого вел Карлайл уже целый год и никак не мог от него избавиться и отпустить в счастливую жизнь: после неоднократного удаления опухоли, та все время возвращалась, словно не значили для нее ничего ни скальпель, ни химия.       — Я тебя обожаю, — девушка послала ему воздушный поцелуй и, спрятав под халатом врачебную задачу, поспешила в ординаторскую.       Карлайл даже не ожидал такого рвения от дочери Эдварда, учитывая что сын напрочь отказался от медицины. Но Ренесми каким-то образом уговорила отца отпустить ее набираться опыта и совершенствовать свою руку. Впрочем, сам глава семейства давно составлял маршрут, по которому будет пополняться багаж бесценных знаний для спасения жизней. После России был Китай, затем Япония, а дальше…       А дальше громкий и жаркий стук сердца.       — Можно войти? — невинный вопрос из-за двери.       Кристина, кажется.       — Открыто, — он постарался сказать это как можно небрежнее, учитывая то, что учеников здесь выматывают на проверку и не дают никаких поблажек, однако…       Дьявол.       Он, кажется, выругался в таком ключе впервые.       Розовые щеки, вспотевшее от бега лицо, карие, почти что черные глазища и громкий — Боже, неужели нельзя биться тише — стук ее сердца.       — Простите, пожалуйста, я задержусь насколько будет нужно, — девушка сглотнула и выпрямила спину. — Я Разина Кристина, звонила вам, помните?       Конечно, он помнил. И забудет теперь нескоро. Такой аромат крови вообще невозможно забыть.       — Карлайл, — кивнул он скорее сам себе, призывая втоптать внутрь то ужасное и уродливое начало его существа. — Задач на сегодня мало, завтра не опаздывайте.       Карлайл отвернулся, сделав вид, что читает принесенный Ренесми отчет, но его глаза будто сделались совсем незрячими: каким-то образом аккуратно выведенные буквы сплетались в некрасивую кляксу. Мужчина даже не сразу понял, что сам и начертил ее, ожидая, пока Кристина уйдет.       Но она не уходила: переминалась с ноги на ногу и, кажется, сдирала с ногтей лак. Карлайл даже постарался сосредоточиться на этом звуке. Выходило скверно.       — Что-то еще? — тяжело вздохнув, он всё же обернулся полубоком.       — Неужели я ничего не могу сделать? — девушка несмело шагнула вперед.       Уйти и не возвращаться. Никогда.       — Идите в ординаторскую, — краешек его губ постарался подняться, пытаясь вызвать привычную ему улыбку, но судя по тому, как испуганно на него теперь таращились черные глаза, ничего не получилось. — Патрушев скоро принесет снимки, хочу услышать мнение всех.       Девушка кивнула. Ритм ее сердца сбился, Карлайл сжал пальцы, почти ломая спинку стула.       — Павла сегодня скорее всего не будет, — теперь она шагнула назад, к двери. К счастью для Карлайла. — Авария, помните?       Мужчина решился взглянуть. Неосознанно, просто на всякий случай, бегло осмотрев саму девушку: никаких ссади и царапин. Единственное, что вызывало беспокойство у самого Карлайла, это закрытое окно в его кабинете.       — Конечно, — он кивнул, тяжело вздохнув. — Надеюсь, ничего серьезного, раз вы здесь.       Светлое лицо осунулось и румянец с щек слабо растворился в белизне кожи. Кристина хмурилась, сводя брови уж как-то слишком по-детски, будто разгадывала сложную загадку. Затем коротко кивнула и, бросив тихое «еще раз извините», мягко закрыла за собой дверь.

***

      Ренесми всегда казалась Кристине чересчур доброжелательной. Она будто бы была из другого, сказочного мира, который выбивался ярким и от того неуместным пятном в череде серых будней. По крайней мере, так считали все девушки на потоке. Вероятно, попросту завидовали.       Завидовала и Кристина. Ровно до того момента, как в ее жизни появились самые настоящие отношения с сыном признанного врача. По совместительству теперь и прямого начальства начинающих спасателей жизней.       — Кристина.       Голос Ренесми выбил ее из тревожных мыслей: в голове картина со взвинченным Пашей то и дело сменялась подозрительным лицом наставника. Она, конечно, слышала о том, что главхирург умеет вводить в ступор своей внешностью, но чтобы настолько…       — А почему дядя не дал тебе историю?       — Сказал, что ничего больше не осталось, — Кристина пожала плечами. По спине трусливо пробежали мурашки: Карлайл настораживал ее всё больше и больше.       — Странно, — растянуто ответила бывшая однокурсница и уселась в кресло, лениво закидывая ноги на подлокотник.       Ренесми скосилась и не без интереса стала наблюдать за тем, как Кристина безуспешно пыталась заставить кофемашину сварить чашечку горького американо: кнопка то и дело западала и не хотела реагировать на потные прикосновения.       Негоже так хирургу.       Дверь в ординаторскую открылась и внутрь ворвался двухметровый и широкоплечий Илья. Руки его тоже были широченными и неуклюжими. И Кристина раньше думала, что таким, как он, лучше бы подошла травматология, но Патрушев удивил абсолютно всех: тонкие аккуратные стежки, легкое управление аппаратными процедурами, ювелирно почти.       — Привет, Кристина, — парень кивнул, не глядя на девушку. Так же, не взглянув на вторую, повторно поприветствовал: — Ренесми.       Племянница хирурга тут же села ровно, вытягивая шею. Вытянулась и Кристина, пытаясь подсмотреть, какой случай они будут разбирать и что удалось выяснить вследствие снимка. Патрушев же молча протянул обеим интересную картину: где-то в отделе двенадцатиперстной кишки затерялся самый настоящий саморез.       — Мальчик, десять лет, проглотил просто, — Илья как-то разочарованно пожал плечами.— Ассистировать любой дурак сможет.       Кристина подхватила выкинутую на стол пленку: начинать с чего-то нужно всем. Она была согласна даже на аппендицит, к тому же такие операции проходят сплошь и рядом. А руку набивать стоило бы.       — Дураков не держим, — холодный голос заставил всех обернуться.       Карлайл протянул руку и Кристине не оставалось ничего иного, как передать снимок. Она коснулась, кажется, лишь пальцем, но мужчина одернул ладонь так быстро, что стыд за потные руки вновь проступил на ее лице.       — Ты и будешь ассистировать.       Кристина покосилась на наставника с подозрением, но тот смотрел вперед на без эмоциональное лицо Ильи. Тот молча поправил очки и кивнул.       Выскочка.       Карлайл повернулся к ней, словно она сказала бы это вслух. Пару секунд мужчина всматривался в её лицо, а после как-то злобно ткнул на несчастную кнопку автомата: ароматный кофе тут же полился в белоснежную кружку.       — А вы подготовьте согласие родителей, Ренесми… — темный взгляд опустился с сосредоточенного лица ниже, к шее. — … и Кристина.       — Без проблем, — откликнулась его племянница, однако без особой радости на лице.       Кристине даже показалось, что все в этом помещении стремятся найти в ней какой-то изъян, иначе зачем же так откровенно пялиться…       — Патрушев, я жду, — последнее, что бросил хирург, перед тем как выйти, оставив после себя странное напряжение.       — Кристина, вот тут, — Илья задержался рядом с ней на секунду, постучал пальцем по своей шее и вышел следом.       Девушка прикоснулась к своей и шикнула от легкой боли, вспоминая про недавнюю ночь с Пашей. Вероятно, ей всё же следовало надеть что-то более закрытое.       — Будешь пить?       Кристина кивнула. Ренесми, скрестив руки под грудью, продолжала смотреть на неё, словно изучала образец под стеклом.       — А где Паша? — снова спросила она, подпирая бедром кухонную тумбу.       Кристина же чуть не подавилась, едва успев поднести ко рту салфетку. Кофе теперь казался чересчур горячим и крепким, словно царапая горло.       — Сегодня его не будет, — девушка пожала плечами.       И ему ничего за это не будет.              В отличие от Кристины. Из всей четверки лишь она была в наиболее уязвимом положении, ведь до конца ординатуры обычно доходило лишь двое. В данном случае, вполне вероятно, что это будет племянница главхирурга и сын главврача. Хотя, тот же Патрушев вполне даст фору характеру Павла. А Кристина…       «Не женское это дело, Крис».       Вот и все, что говорил ей её парень. А после пророчил счастливое будущее с тремя малышами и загородным домом. И в общем-то Кристина в это верила, но не могла отказаться не попробовав.       Именно поэтому я здесь.       — Очень жаль, — вырвала её из дум Ренесми, чье лицо все так же пристально наблюдало за новым человеком. Кристина была уверена, что та и знать ничего не знала о ней до сегодняшнего дня. — Пойдем?       Девушка кивнула и вышла первой, прикусывая обожженный кофем язык.       Не к добру.       И действительно, развязки несчастный мальчик с саморезом в кишечнике не получил. Кристина, как и Ренесми, не знали что и сказать матери юного пациента, которая зачем-то накормила сына пирожками со сладким чаем.       — Ну он ведь проголодался, — оправдывалась она, не понимая, что операцию сыну придется отложить до завтра.

***

      Зато это отлично понимал Карлайл, сидя за своим столом и смотря в мерцающую электронную карточку работника. Теперь ему придется держаться подальше от нежданной проблемы. И если операция могла бы отсрочить их взаимодействие, то что делать сейчас он не имел ни малейшего понятия. Впервые за всю свою жизнь.       Охота. Охота все решит.       Мужчина щелкнул мышкой на красный крестик, не в силах больше смотреть на уставшее даже на фотографии лицо.       И Эдвард. Нужно обязательно позвонить сыну.       В горле ужасно засвербило. Древесина под его пальцами мягко поддалась напору, уродуя рабочий стол.       — Кристиночка, стой, — раздалось в коридоре.       Женщина остановилась ровно напротив двери в его кабинет. Туда же подошла и девушка.       Слишком громко.       — Здравствуйте, Алина Николаевна, — её голос был сухим, словно ей тоже хотелось пить.       — Паша в отделении, а у меня совет, — раздался какой-то шорох. — Вот возьми, должны выпустить. Ты же съездишь за ним?       — Но рабочий день еще…       — Я скажу Карлайлу, не переживай, все-таки кто тут начальство.       Карлайл прикрыл глаза. В этой больнице все решалось через семью Смольяниновых: жена заведовала управлением, муж отвечал за финансирование, а сын… Сын, кажется, должен был отвечать за Кристину.       — Хорошо, — девушка тяжело вздохнула.       Карлайлу пришлось сосредоточиться почти как в первый день своего обращения. Правда в этот раз зверь внутри него казался сильнее, словно набирался кровожадности именно для этой встречи.       — Спасибо, спасибо тебе большое, — стук каблуков постепенно отдалялся. — Паше с тобой так повезло.       — Повезло, — прошептала она и, к счастью для мужчины, шаркнула мимо его кабинета, предоставив Карлайлу спокойное окончание смены.