"Друзья"

Константин Данзас признал свою романтическую симпатию довольно рано и безболезненно. Он был не прочь провести ночь другу с очаровательной дамой, а иногда и ухлестывал за молодыми людьми, кто сам не прочь был уединиться с почетным офицером. Костя часто пытался пристроить своё сердце. То в одни руки, то в другие, но все было не то. Сердце его принадлежало одному единственному, влюбленность в кого он принял ещё до своих разнообразных похождений. Наблюдать за этой неестественно прямой спиной, яркими глазами и рыжими кудряшками иногда было мучительно больно. Иван Пущин стал для него отрадой. Родным другом, но никогда больше, никогда для самого Вани. Данзаса же всегда можно было найти в обществе невысоких, слегка похожих на Пущина дам или парней. Пущин же такую симпатию либо не замечал, либо не считал достойным упоминания. Все его голова была забита другим, родным ему человеком, ради которого и под пули, и на катаргу. Александр Пушкин. В свое время уже великий поэт и писатель, чьи стихи знают от столицы до Сибири. Влюблённый юноша щенком готов бежать, лишь бы рядом, лишь бы хоть ещё минуту чужого взгляда уловить. А Пушкин и рад стараться, он своего друга любит, любовью прямой как рельс, приятной глупому сердцу, но не такой какой с жадностью хочется. Саша похлеще Данзаса, убитого не взаимностью, по койкам бегает. О подвигах Александра Сергеевича не знал только ленивый, вот и всегда так, поэт только с бала скроется за очередной юбкой, так и Пущин быстрее покинуть всех хочет. Никого не слушает, суматошно бегает в поисках выхода, да домой на ближайшей карете. Шло время и в связи с рядом неприятных событий Саша решает остепениться. На Балу одном встречает Натали, девушку, что для Пушкина всем становится. Музой, женой, смыслом жизни, внезапно, неосозновая что чье-то сердце вдребезги разбивается. Александр Пушкин, великий покоритель женских сердце и ненавистник благородных мужчин сам себя таковым не считал. Да, почти каждый вечер он уходил с новой дамой, иногда с двумя, на утро просыпался в разных кроватях, смотрел на разные лица, говорил одни и теже слова и это работало. Работало на всех, кроме Натали. Юная дева, что однажды повстречалась ему на балу. Она была другой, совершенно другой. Во-первых, она не знала его. Женский взгляд не был замутнен его мнимой успешностью, а после узнав неизменился. Их любовь была искренней, яркой и горела так ярко, что в пору могла заменить и солнце. Никого не любил Пушкин так отчаянно, как Натали, за неё он готов был умереть и убить. Нельзя сказать что "друзья" не замечали чувств друг друга, все таки столько лет вместе. Костя Данзас с грустью наблюдал за влюблёнными взглядами Пущина на Сашу, как тот себя мучает, когда из дверей того новая дама выходит, а когда Натали появилась, так совсем покой потерял. Есть перестал, из дома выходить, только на встречи с самим Сашей, чтобы сердцу хоть на время легче стало. Костя Ваню никогда в такие моменты не бросал, с ночёвкой в его доме оставался, еду приносил, часто даже с ложечки кормил. Пущин же замечал любовь Саши к слабому полу. А как с природой бороться? Ему в милость и просто рядом быть, наблюдать, да знать, что у Пушкина все хорошо. Не замечал он, как плачет на взрыв по ночам, кулаки в бессилии сжимая, на людях улыбку натягивает, да смотрит потухшим взглядом на друга. Пушкин приметил чувства Данзаса к их общему другу ещё в лицее. Часто один сбегал, чтобы эти двоя наедине побыли, все без толку. Понять никак не мог, что мешает этим двоим поговорить. Костя Пущина обихажевал, всегда рядом был, помогал и заботился, в обиду не давал, а Ваня будто слеп, ничего вокруг не видит, кроме Пушкина, но этого к сожалению не осознаёт сам Саша. Вот так и живут они, в круговороте из недомолвок, взглядов, подозрений и разбитых сердец, пока Пушкин не восклицает, что Натали беременна. Вместо криков поздравлений в комнате воцаряется тишина. Ваня вскакивает с места, роняя на пол бокал, что мелкими осколками катится к ногам самого Пушкина, а резной табурет ломает спинку от яростного порыва. -Ваня! Пущин выбегает из дома внезапно, не слышит как Костя срывается с места, к счастью пощадив мебель. Никто не замечает хитрой улыбки Пушкина, провожающего их взглядом. Догнать Ваню с выносливостью офицера не составляет труда. Костя дергает его за руку и замирает взглянув в заплаканное лицо. -Я ж тебе нравлюсь. Выдыхает Ваня вытирая лицо рукавом. На улице мороз, а он выбежал в одной лишь рубашки. Костя позволяет себе только кивнуть. -Тогда... Позаботься обо мне. И Пущин резко вперёд подаётся, губами к губам прижавшись. До лёгкой боли в зубах. Это и поцелуем то назвать нельзя, скорее печать их договора, о котором никто из них не просил. Они не трогают друг друга, лишь стоят прижавшись пару минут, пока воздуха в лёгких совсем мало не становиться. -я теперь твой. От начала и до конца. Данзасу бы и обрадоваться, разве не об этом он столько лет мечтал, только звучит это все настолько безэмоционально, да и сам Ваня выглядит так разбито. Разворачивается на пятках и уходит, оставив что-то незавершённое позади. Александр Пушкин пьет вино, смеется и поглаживает округлившийся живот Натали. Их станет немного больше и радости этой нет и предела. Пущин идет под пронизывающим питерским ветром, без единой эмоции за душой. Лишь лёгкое покалывание щёк от мороза. Костя Данзас так и стоит, припарошенный снегом, провожает Ваню взглядом под серым небом Санкт-Петербурга.