Погиб поэт, невольник чести...

Проводить Сашу в последний путь пришел почти весь город. Перед домом великого писателя собралась огромная толпа, что сохраняла молчание. Гроб вынесли так же в тишине. Дальше по Невскому, вдоль берега реки к Новодевечьему кладбищу двинулась рота читателей, друзей и знакомых. -А что если ты погибнешь? Со слезами на глазах и с дрожащими устами сказала ему Наташа, прижимая к груди, когда-то подаренный супругом платок. -Саша, это безумство! Уговаривал его Данзас, но все же согласился быть секундантом, кто если не он? -Je ne veux pas tuer un génie. (Я не хочу убивать гения) Думал Жорж Дантес, приближаясь к черной речке. Толпа уходила все дальше. Николай задумчиво смотрел в пустоту. Нет, он не винит себя в произошедшем, не винит и этого выскочку француза. Просто судьба распорядилась иначе, но что-то неприятно оседает в груди, бьет по ребрам и заставляет дышать чаще, на грани. -Уже все? Интересуется он, не оглядываясь на вошедшего в кабинет графа Бенкендорфа. Последний лишь кивает, пусть даже император этого и не видит. Все все понимают. Александр Пушкин принесен земле. Русской, за которую так нещадно бился и победил. -Что встал! Давай быстрее! Пущин не обращает внимание на крики надзирателей, когда в груди начинает колоть. Внезапное чувство тоски и потери. Он падает на колени на крупные камни. В кровь. Но это не помогает. -Саша? Зовет шепотом, надеясь услышать ответ в подсознании, но там тишина, лишь легкий шелест камней под ногами катаржников. -А как ваше имя? -Михаил Юрьевич Лермонтов. Василий Жуковский видит в карих глазах знакомое небо, разгоревшийся огонь не подчинения и не может сдержать грустной улыбки, вспоминая первую встречу с Пушкиным. -Прости, друг. Единственное, что говорит Костя на могиле друга, оставшись последним. Оглядывается по сторонам, на виднеющиеся в далеке здания Петербурга, позволяя в последний раз вспомнить все, от лицея до прошлой ночи. -Ему становится хуже. Не могу дать никаких гарантий. Готовьтесь. И Данзас был готов. Склонов голову в вечном уважении и признании, уходит не оглядываясь, чувствуя фантомный вес гроба на плече.