Эффект инженера

Я родился в самом конце двадцать первого века, когда на Марсе, под куполами первых колоний вовсю расцветали яблони, технологии развивались семимильными шагами, а человечество вступало в новую эпоху… раздора. Марсианская война за независимость началась когда мне было пятнадцать лет. Глядя в прошлое можно сказать что к этому всё и шло, ведь попытки получить независимость марсиане стали принимать сразу после получения автономного ресурсообеспечения. Первый удар из космоса пришёлся как раз по моему родному городу. Просто – БУХ! – и я остался сиротой. Сам же я в живых остался лишь потому, что буквально за неделю до этого уехал учиться в специальное военное училище. С детства любил играть с набором юного радиолюбителя, вот и пошёл по выбранной, чуть ли не с детства, специальности. Первое время я конечно скорбил по погибшим родственникам, но инструктор быстро выбил у меня из головы всю эту чушь. После пяти лет в училище, где нас натаскивали на работу с принципиально любой техникой, разбираться в первом встреченном оборудовании как в своих пяти пальцах и быть способными в пустыне со связанными руками, ногами и глазами собрать из песка, дендрофекальным методом, межпланетную ракету с термоядерной боеголовкой «Конец дней», я вступил в ряды доблестной объединённой армии Земли. Работа была не сложная, знай себе обслуживай подотчётное оборудование, да ремонтируй поломавшееся. Так я и просидел всю войну в бункере, обслуживая те самые ракеты с боеголовками «Конец дней». А затем война закончилась… взаимным самоуничтожением воюющих сторон. Когда марсианские колонисты поняли, что вскоре окончательно и бесповоротно проиграют, они послали на землю вообще все свои ракеты. А! Вы же наверное не знаете, как выглядит межпланетная война. Так вот, выглядит это так: в бескрайней космической пустоте на расстоянии шести миллионов километров друг от друга висят два каменных шарика, с которых, время от времени запускаются ракеты, начиненные какой-нибудь особо ядрёной начинкой, вроде ядерных или термоядерных боеголовок, потому что из сотни запущенных, хорошо если десяток долетит и не будет сбит системами ПКО, а значит необходимо максимизировать ущерб единичного удара. В общем уйти из жизни Марс решил с помпой: ряд диверсий на высшем уровне привёл к практически полному отключению ракет перехватчиков, а бесчисленные рои ракет спокойно принесли свою радиоактивную начинку по всему миру. Без дозы радиации, как правило смертельной, не ушёл никто, ведь так же широко как и обычные ядерные взрывы, которыми никого в наши дни не удивишь, практиковалось заражение территории радиацией при помощи «грязных» кобальтовых бомб. Чего противники с красной планеты не ожидали, так это того что сами они падут жертвами системы «Периметр», или, как называл её наш полковник, который был родом из, тогда ещё, США, «Мёртвая рука». Простая и надёжная как кирпич система сокрушила наших врагов, вернув Марс обратно в эпоху вулканизма и превратив его поверхность в сплошной лавовый океан, даже несмотря на смерть основного командного состава. И тут мой рассказ возвращается обратно к фразе про вступление человечество в эпоху раздора. После гибели всех, или почти всех, членов генеральной ассамблеи правительства Земли, на свет повылезали старые обиды, местечковые распри… из единого государства Земля образовались множества мелких стран, от княжеств до империй, от республик до директоратов. И все эти придурки начали воевать против всех. И вот примерно в этот момент меня нашли мои старые знакомые из училища, которые помогли удобно устроиться старшим инженером на подводную лодку, состоящую в доблестной, до блеска ангельских нимбов, армии России Возрождённой. Что ни говори, а устроился я удобно, получил кучу привилегий как высококвалифицированный специалист, получил в своё распоряжение группу толковых подчинённых, которым не нужно ором и матом по пять раз объяснять задачу, потому что они дроиды, красота. Думал, вот, наконец-то стабильность, доживу до сотни лет, уйду в отставку, сделаю полную аугментацию организма и проживу ещё пятьсот, если бы не та злополучная миссия… *** Привычными движениями я проводил тесты систем реактора, стоя напротив технического терминала и поочерёдно замыкая контакты. Наша подводная лодка «Акула», доставшаяся по наследству аж от самого Советского союза, была уже не один десяток раз модифицирована, пересобрана и переукомплектована с нуля, но всё ещё работала на примитивных и надёжных микросхемах, иммунных ко всему чему только можно. Три этажа безумной мощи, питаемые ядерным реактором замкнутого цикла и несущие в качестве вооружения более сотни ракет с ядерными боеголовками, а также десяток ракет носителей, готовых в любую минуту вывести на орбиту спутник с системой орбитального лазера «Гнев Саваофа». Но, несмотря на все технические новшества и способность в одиночку вести войну со всем миром, или один раз его уничтожить, если бы было что уничтожать, всей субмариной, при большом желании, достаточной ловкости рук и сноровке, мог управлять один человек. А вот обслуживать её ни один человек не смог бы, если бы как я не имел в подчинении сто пятнадцать ремонтных дроидов «Геральд» и специальный военный имплант класса «Библиотека судного дня», несущий в себе все знания о промышленности и механизмах человеческой расы, кроме уж совсем засекреченных. Но даже с этим имплантом я считался информационной угрозой пятого уровня опасности. Руководствуясь знаниями импланта как своими собственными, я завершал тестирование реактора, когда всю субмарину конкретно так тряхнуло, что я повалился на пол и больно ударился об металлическую решётку, заменяющую напольное покрытие в реакторном отсеке. Зажегся красный свет и зазвучала сирена. Нас атаковали. Следуя инструкциям, я откинул от стены сидушку, на которую сел и пристегнулся, после чего достал свой персональный компьютер и занялся управлением ремонтными работами манипуляторами дроидов. Подлодку тряхнуло ещё пару раз, после чего освещение сменилось на нормальное, а из динамиков раздался голос капитана, сообщивший, что корабль противника был подбит, и сейчас медленно опускается на дно буквально в полукилометре от нас. Я видел, не сам конечно, а подключившись к камерам на внешней броне субмарины, как многотонные обломки медленно опускаются с поверхности в сторону непроглядной черноты океана. И через эти же камеры я увидел чёрный октаэдр, покрытый зелёными линиями, аккуратно заводимый внешним манипулятором в грузовой шлюз. Стоило лишь шлюзу закрыться, как я мгновенно потерял к нему интерес, обратив взор на неестественно яркое для ночи небо. На фоне растущей луны сияли восемь звёзд, расположенных по кругу и пульсирующих холодным голубым светом с нарастающей амплитудой. По внутренней связи послышались какие-то неразборчивые крики, но и они потонули в однотонном низкочастотном гуле и ярчайшей голубой вспышке… *** Самого перемещения я не почувствовал, а потому был сильно удивлён резко сменившийся картинкой камер. Первым же делом я попытался выйти из синхронизации системами подлодки и, не сумев этого сделать, весьма и весьма запаниковал. При попытке связаться с рубкой я вновь потерпел неудачу, отчего паника лишь усилилась. К счастью, годы, проведённые в учебке, взяли своё, и истерика быстро прекратилась, и в разум пришло ледяное спокойствие, будто конскую дозу боевых стимуляторов вкололи. Опираясь на холодную логику, моё сознание начало сбор информации для анализа. Первое, что бросилось в глаза, а вернее камеры, расположенные по всей внешней стороне корпуса, это бесконечная тьма космоса, разбавляемая невиданными мною ранее звёздами и туманностями. Странно, но состояния невесомости я не чувствовал, да и вообще, будто бы потерял большую часть органов чувств, оставит на месте только зрение через камеры. Через эти самые камеры я видел космос, видел громадные пузыри воды, летящие в сторону подлодки, захватывая обломки корабля, подбитого нами ранее. Но космос, космос был повсюду, сверху, снизу, вокруг, один космос и ничего более. Почему я решил что это космос, а не, скажем, сбой в системе, заперший меня внутри сумасшедшей субмарины? Все, все приборы к которым я имел доступ как пятый после бога человек на судне, были со мной солидарны, или выдавали такую невероятную ересь, что их можно было смело игнорировать. Это звучало фантастично, да что уж там, фантасмагорично, но это было правдой, крупнейшее подводное судно на планете, семьдесят тысяч тонн стали, вместе с кубическим километром воды и обломками надводного корабля неизвестной, но явно не малой массы, мгновенно переместилось из океана в открытый космос на неизвестное расстояние. По образованию я не был астрономом, так что не мог сказать куда мы переместились, но в том что на Землю нас больше не вернуться, я был уверен. Очередная попытка отключиться от корабля обернулась неудачей, мысленно вздохнув я переключил своё внимание на внутренности субмарины. Видеокамеры внутри были расположены так же плотно как и снаружи, обеспечивая полный обзор на каждое помещение. Присмотревшись к реакторному отделению я увидел и себя, подключённого через разъём на затылке к терминалу. Убедившись, что ничего моей тушке не угрожает, я обратил свой взор на рубку. В полутьме капитанского мостика явно выделялись валяющиеся изломанными куклами тела экипажа. Подобная ситуация повторялась во всех помещениях с людьми, все они были мертвы. Это я мог сказать и без помощи меддроида. Группа Геральдов пролетела через все помещения субмарины собирая тела в медицинском отсеке. Я попытался взять под контроль меддроидов. Несмотря ни на что тупые сферы с манипуляторами снизу никак не хотели подчиняться указам, по обратной связи отправляя пакеты информации мол, я не корабельный врач. Руки, пусть умозрительные, так и чесались отрихтовать легированный корпус, что в следующее мгновение я осознал себя смотрящим камерами одного из Геральдов, тянущего свои манипуляторы к меддроиду. Этот порыв я остановил, и, вместо этого попытался отправить ещё один пакет информации меддроиду, апеллируя тем, что теперь я единственный офицер, да и вообще человек на корабле. Каково же было моё удивление, когда хрипящий, перемежающийся с щелчками и свистками голос раздался из динамиков Геральда! – Апелляция. Инженер – единственный офицер. Судно терпит бедствие. Смерть капитана. Смерть дежурного врача. Требование. Подчинение. Меддроид не медлил с ответом. Его голос был таким же безэмоциональным, но без щелчков. – Анализ. Показания верны. Согласие. Стоило ему закончить озвучивание сообщения, как меня выкинуло обратно в меню общего управления. После этого я дал команду одному из меддроидов следовать в реакторный отсек, а остальным заняться анализом тел экипажа. Медик, прибывший к моему телу, аккуратно отсоединил его от терминала, но чуда не случилось, я продолжил наблюдать через камеры, как мой труп плавает в воздухе. *** С момента переноса прошло пять часов и семнадцать минут, за которые я сумел освоиться со своим новым телом. Сбылась мечта идиота, провёл полную аугментацию, теперь буду жить вечно, или пока реактор всё топливо не исчерпает, но это произойдёт лишь в следующем тысячелетии, в режиме энергосбережения, разумеется. Как говорил один персонаж из популярной в девяностых (имеются ввиду 2090-е), «Плоть слаба – металл вечен! Во славу Бога-машины!». Теперь похоже и я могу взять себе модное погоняло Омниссия, и лететь раздавать добро и наносить справедливость недолговечным органикам. Вот только я так зваться не собираюсь, ведь у меня уже есть имя, и это… А как меня зовут? В голове ни одного воспоминания с моим именем, ничего обо мне. Только общие сведения и ничего конкретного… Похоже перенос сознания ударил по мне сильнее, чем казалось сначала, и повредил мою долговременную память, отвечающую за личностную идентификацию. Чтож, значит необходимо новое имя! Имя мне – Инженер!